home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Неприкасаемые

Слишком долго ее нет! Бидайн то и дело отворачивалась от костра и глядела на опушку леса. Там давно уже воцарились тени. Насколько она могла видеть, там не было никакого движения. До сих пор Нандалее возвращалась незадолго до наступления темноты, но сейчас ее не было слишком долго! Этот мир пугал Бидайн. Деревья, которые убивают. Постоянное чувство того, что за ними наблюдают. И строгий запрет на плетение чар. Гонвалон, наверное, почувствует то же самое, если отнять у него меч.

Спутники тоже тревожили ее. Их совершенно не пугала перспектива остаться одним, но Бидайн умерла бы тысячью смертей, если бы оказалась в этой глуши одна. И без того плохо, когда за ней наблюдает только один из них. Эльфам нечего делать в этом мире! Она даже не поняла, зачем они здесь! Смогут ли они обмануть детей человеческих, если встретят их живыми? Мир Нангог они точно не могут обмануть! Здесь что-то происходит. Бидайн вспоминала, как сплела заклинание, создавая вокруг себя область тишины. Это было так легко. Этот мир был создан для того, чтобы плести чары. Зачем, если здесь нет чародеев? Нет одаренных разумом существ? Что ж, деревья, очевидно, могут колдовать, с содроганием подумала она. Может быть, животные тоже? Здесь все иначе. Все наблюдает за ними! Если бы она могла хотя бы поговорить об этом со своими спутниками! Если бы эти двое позволили ей хотя бы на несколько мгновений открыть Незримое око, чтобы лучше понять матрицу этого мира! Бидайн вздохнула и поглядела на опушку леса. Нандалее все еще не вернулась. Где она так долго ходит? Она взяла палку и пошевелила ею в костре. Больше всего ей хотелось вскочить и позвать Нандалее, но она не хотела вести себя, как ребенок.

— Если будешь постоянно смотреть в огонь, испортишь себе ночное зрение, — Гонвалон так старался говорить спокойно, что его напряжение стало еще заметнее.

— Я знаю, что она хорошо может позаботиться о себе… — Бидайн просунула конец палки под крючок небольшого почерневшего от сажи котла, осторожно сняла его с огня и поставила на плоский камень у костра. Так еда сохранит тепло до тех пор, пока не вернется Нандалее.

— Где она ходит? — Бидайн поглядела на Гонвалона, не сводившего взгляда с лесной опушки и вслушивавшегося в ночь, — а потом что-то почувствовала и она. Там, снаружи, было что-то жуткое, для чего не было слов. Опасность, существовавшая только в этом мире, не созданном для эльфов. Нангог защищается, подумала она.

Хуже всего была уверенность, что она-то защититься не может. Она была беспомощна. Ей оставалось только ждать. Ждать… Еще б с ума не сойти! Бидайн вынула из мешка Гонвалона большую деревянную ложку и начала помешивать жиденький суп. Все лучше, чем сидеть без дела. Суп пах вкусно, но прикосновение ложки к стенкам котелка казалось неестественно громким. Это… Она застыла с ложкой в руке. Нет, это не стук ложки такой неестественно громкий. Это окружавшая ее тишина. Из такого близкого леса не доносилось ни звука. Никогда еще она так отчетливо не ощущала, что за ней наблюдают.

Она испуганно поглядела на Гонвалона, но мастер меча теперь казался совершенно расслабленным. Он потянулся и зевнул. Неужели ничего не замечает? Его рука словно невзначай опустилась на рукоять меча.

— Продолжай, — прошептал он. — Позаботься об ужине, — он старался говорить так, чтобы губы почти не шевелились.

Бидайн судорожно сглотнула, затем схватила узелок Нандалее, где лежали их припасы. Птичий крик пронзил ночь, и узелок Нандалее выпал у нее из рук. Последняя краюха хлеба покатилась по камням у ее ног.

Громко хлопая крыльями, птица улетела прочь. Она не будет кричать!

Гонвалон по-прежнему казался совершенно спокойным. Не считая лежавшей на мече руки. Он не даст ее в обиду, успокоила она себя. А если что-то случится, она нарушит этот чертов запрет на плетение чар. Она будет сражаться своим оружием. Ведь за этим ее Темный и послал. Наверняка.

Решение колдовать подействовало успокаивающе. Она наклонилась и подняла хлеб. Он был твердым, как камень, но если макать в суп, то сойдет.

Внезапно ночь наполнилась хлопаньем крыльев. Сотни птиц вылетели из леса и устремились к ночному небу. Послышалось сопение. У самого их лагеря на поляну вывалился огромный олень. Казалось, весь мир пришел в движение. Даже у нее под ногами. Взгляд упал на котел с супом. В красных отсветах костра по поверхности жидкого супа расходились концентрические круги. Послышался звук, похожий на громкий вздох. Настолько глубокий, что он пронизал Бидайн до глубины души. Она почувствовала, как дрожит под ногами земля. Это была всего лишь слабая вибрация.

Эльфийка в панике вскочила. Гонвалон был уже на ногах. Из леса доносился треск и звук ломающихся ветвей. По склону с грохотом покатились камни.

Всего в полушаге от нее прогрохотал камень размером с ее голову. Бидайн словно парализовало. Хотелось бежать… Но куда?

Гонвалон притянул эльфийку к себе и обнял.

— Сейчас все закончится, — твердым голосом произнес он. — Это всего лишь землетрясение.

— Всего лишь землетрясение! — Ее голос стал вдруг визгливым и пронзительным. Что это еще такое — всего лишь землетрясение? Это было ее первое землетрясение, и оно точно не относилось к тому типу переживаний, которые ей хотелось бы еще раз пережить.

Шум затих так же внезапно, как и возник. В лесу снова стало тихо. Лишь время от времени было слышно, как катятся по склону отдельные камни. Где же Нандалее? Оставалось надеяться, что землетрясение не настигло ее в лесу.

— Ты вела себя очень храбро.

Если бы она не была свидетельницей собственного страха, то поверила бы ему — настолько убедительно звучали слова мастера меча.

— Полное ощущение беспомощности. Ужасное чувство.

Только что это было всего лишь землетрясение, с горечью подумала Бидайн и устыдилась своего страха.

Гонвалон улыбнулся.

— Ты вела себя очень храбро, — повторил он. — Когда мне впервые довелось пережить землетрясение, я бегал по кругу, как напуганный петух. Довольно жалкое зрелище.

Ему действительно удалось заставить ее улыбнуться. Бидайн положила голову ему на грудь, наслаждаясь тем, что он обнимает ее. Впервые с тех пор, как они оказались в Нангоге, она чувствовала себя в безопасности, под защитой. Это было приятно и… А если сейчас придет Нандалее! Бидайн отпрянула.

Гонвалон отпустил ее. Немного смущенно откашлялся.

— Я не собирался воспользоваться твоим страхом, чтобы… — Он обезоруживающе улыбнулся.

Бидайн вспомнились слухи, которые ходили о мастере меча. О его любовных приключениях. Чаще всего с ученицами. Эта улыбка… Ей так легко поддаться. Интересно, каково быть его возлюбленной? Нандалее всегда становилась очень скупой на слова, когда Бидайн начинала разговор о мастере меча. В ее присутствии они оба вели себя сдержанно. Но она отчетливо видела любовь во взглядах, которыми они обменивались, когда думали, что за ними никто не наблюдает. Впрочем, во взглядах она читала и то, что они молча жалуются друг другу на то, как им не повезло иметь такую не умеющую долго ходить спутницу, совершенно не созданную для подобных приключений. Интересно, мог ли бы Гонвалон когда-нибудь влюбиться в нее? Или он видит в ней только изнеженную, пугливую эльфийку? Которой нечего делать среди драконников и которая своей слабостью подвергает опасности всю возложенную на них миссию?

От черной стены леса отделилась тень. Бидайн испуганно шагнула к Гонвалону. А потом узнала Нандалее.

— Наконец-то ты вернулась! Мы беспокоились. Мы…

Нандалее уже дошла до костра. Она была бледна, в одежду набилась пыль, висевший на поясе колчан не был закрыт. С ней было что-то не так! Может быть, подруга видела, как Гонвалон обнимал ее?

Не обращая внимания ни на кого, Нандалее бросила лук и меч и села на камень у огня.

— С тобой все в порядке? — спросил Гонвалон, но девушка подняла руки, отстраняясь от него.

— Со мной все в порядке, — произнося эти слова, она даже не подняла глаз.

Несмотря на то что обычно Гонвалон хорошо скрывал свои чувства, в этот раз Бидайн отчетливо увидела, как больно ему видеть отстраненность и холодность Нандалее. Он отошел в сторону, к краю освещенного их маленьким костром круга, и стал наблюдать за Нандалее.

Бидайн откашлялась.

— Мы ждали тебя. Я налью тебе миску…

Лучница повернула к ней голову. Взгляд ее был непривычно пристальным. Она казалась какой-то не такой, хотя Бидайн не смогла бы объяснить, что изменилось в подруге. Она стала какой-то… жуткой!

— Я не голодна.

Такой раздражительной Нандалее бывала нечасто.

— Мы ужасно рады видеть тебя целой и невредимой, после того как мир перевернулся с ног на голову.

— Не для нас, — она махнула рукой на восток, где за горами на фоне ночного неба виднелось бледно-красное свечение. — Для них мир перевернулся с ног на голову. Там у нас будет возможность изучить детей человеческих. Точнее то, что осталось от них после землетрясения. Думаю, там расположен город.

Бидайн поглядела на горизонт. Ей показалось, что она видит облака, подсвеченные снизу красным. Интересно, каково расстояние до города? И насколько он велик? И откуда Нандалее об этом знает? Она ведь не могла успеть сходить так далеко.

Когда она снова обернулась к подруге, оказалось, что Нандалее уже закуталась в плащ и спит — или, по крайней мере, делает вид.

Гонвалон подошел к ней, опустился рядом на колени и взял немного супа. Поведение Нандалее сильно задело его. Больше всего Бидайн хотелось обнять его, но она знала, что этого он не потерпит. Это будет выглядеть неправильно. Нандалее точно не спит! Что же с ней такое? Она никогда не была особенно чувствительной, но теперь это выходило за все рамки.

— Они строят непрочные дома, — вдруг сказал Гонвалон и кивнул в сторону востока, где под облаками все еще виднелось угрожающее красное свечение. — Думаю, здесь живут лувийцы. По крайней мере, бороды и туники лесорубов кажутся похожими на лувийские. Нам повезло.

Бидайн не поверила своим ушам. С тех пор как Темный дал им задание, Гонвалон не говорил о мире детей человеческих. Очевидно, драконы уже давно посылают разведчиков в мир людей. Несмотря на то что наставники вроде Ливианны обучали их языкам и человеческим обычаям, в Белом чертоге не говорили о том, какими миссиями занимаются эльфы на Дайе. Почему это так, Бидайн не понимала. Наверное, большинство разведчиков из Лазурного чертога… Но в чем причина того, что никто не хочет говорить об этом?

— Ты часто бывал в мире детей человеческих?

— Несколько раз, — туманно ответил Гонвалон. Внезапно он улыбнулся. — Он воняет, понимаешь. И там… слишком много народу.

— А почему нам повезло? Я думала, мы должны выдавать себя за детей человеческих из Арама, а не из Лувии?

— На границе Лувии и Арама есть провинция Гарагум. Это название означает «черная пустыня». Обе великие империи давно уже не могут поделить эту негостеприимную территорию. На юге пустыня граничит с горами, вершины которых уходят в небеса. Эти горы они называют Дева Куш. Некоторые думают, что там живут их боги, девантары. Что известно наверняка, так это то, что там растет куш, очень полезное растение. Из его волокон можно делать очень прочную одежду, и это очень интересный предмет для торговли. А еще его сушеные листья можно курить. После нескольких затяжек курильщик погружается в сон, где он чувствует себя рядом с богами.

— Курить? — Бидайн не понимала, что он имеет в виду. Еще ее удивило, что Гонвалон вдруг стал таким разговорчивым. А ведь на самом деле он не ответил на ее вопрос и вместо того, чтобы рассказывать о своих приключениях, говорит о каких-то растениях. Тем не менее, девушке хотелось послушать еще. — Их бросают в огонь и вдыхают дым?

Гонвалон рассмеялся.

— Нет. Тебе это знать не нужно. Ты ведь наверняка не хочешь оказаться рядом с девантарами. Им не понравится, если они обнаружат нас в своем мире.

— Но разве за всеми твоими путешествиями в мир людей не стоит цель выявить уязвимые места девантаров?

— Ты слишком много рассуждаешь, — Гонвалон перестал смотреть в небо и занялся супом. Из-за падавшего на его лицо снизу света он казался очень загадочным. И немного грозным. Бидайн решила, что будет разумнее перестать расспрашивать о девантарах.

— Мы не знали, какой народ встретим здесь, да?

— Мы вообще ничего не знаем о Нангоге, — произнес Гонвалон настолько решительно, что его ответ пробудил в Бидайн сомнения. — Нангог — запретная территория для людей и для детей альвов. Мы наверняка навлечем на себя гнев альвов, если они узнают… — Он покачал головой и впервые за все время их знакомства эльфийка почувствовала его растерянность. — Честно говоря, я не понимаю, почему Темный послал меня именно с вами двоими. Вы слишком… неопытны. Нам нельзя здесь находиться!

— Может быть, он выбрал нас с Нандалее в расчете на более беспристрастный взгляд?

— Да, возможно… — По его голосу было хорошо слышно, что он считает совершенно иначе.

— А почему мы выдаем себя именно за жителей Гарагума? И подданных Арама?

— Я уже несколько раз бывал в Араме. Там можно перемещаться свободнее, чем в Лувии. Кроме того, их язык я знаю лучше. В Лувии общество построено по законам Великого дома. Это очень непонятно. Существует пять сословий, которые не смешиваются друг с другом. Гарагум — достаточно новая провинция. Там система Великого дома еще не установилась. Если мы скажем, что мы оттуда, то будем считаться всего лишь чужаками. В случае с любой другой провинцией по нашему внешнему виду нас отнесут к неприкасаемым.

Бидайн решила, что нет ничего плохого в том, чтобы считаться неприкасаемыми. Это звучало возвышенно. Она решила не расспрашивать, опасаясь, что внезапная разговорчивость Гонвалона иссякнет, если она задаст неправильный вопрос.

— Большинство детей человеческих наверняка хоть раз слышали о Гарагуме и Дева Куш. Из-за богов, тканей и наркотиков. Но там почти никто не бывал. Народ Гарагума слывет суровым и чудаковатым: кочевники, горные и оазисные земледельцы, охотники и золотоискатели. В том краю смерть всегда рядом. От жары, холода, камнепада или голода. Никто не удивится, если мы покажемся странными, чужими. Поэтому мы будем в безопасности, пока люди будут верить, что мы оттуда.

Гонвалон еще долго рассказывал о мире Других. О Великом доме и обществе с пятью сословиями. О Небесной свадьбе, которую празднует бессмертный, великий король Лувии, в день летнего солнцестояния в зиккурате святого города Изатами, о лесах духов в Друсне. Бидайн с восхищением слушала его. Эти истории многократно превосходили все ее представления о Другом мире.

Когда Бидайн наконец уснула, чудесные образы из рассказов мастера меча последовали за ней даже во сне. На следующее утро она проснулась в радостном предвкушении. Это был первый день в Нангоге, в котором было больше любопытства, чем страха.

Нандалее оставалась мрачной и немногословной. Бидайн приписала это обычной прихоти подруги. Она давно отказалась от попыток понять Нандалее. Она знала, что может положиться на нее, если будет нужно, — а остальное неважно.

В это утро переход давался Бидайн легче. После такого долгого разговора с Гонвалоном она уже не чувствовала себя лишней трусихой. В это утро шествие их маленькой группки замыкала Нандалее.

Через два часа пути они обнаружили следы детей человеческих. Кострище, брошенный навес. Ближе к полудню они пересекли дорогу, на которой были видны глубокие следы от стволов деревьев, которые, вероятно, тащили лошади. Вскоре они обнаружили обширные просеки. Целые склоны были покрыты только пеньками и жалким кустарником. Во многих местах тонкий слой земли был смыт, из поруганной земли торчали голые скалы, похожие на бледные кости.

Бидайн не могла понять, как люди могут так обращаться с местом, которое выбрали себе для жизни. Они превратят эти горы в скалистые пустыни, если будут продолжать в том же духе. Неужели они этого не осознают? Или, хуже того, неужели им это безразлично? Неужели они просто пойдут дальше, как стая саранчи, опустошившая поле? Неужели Нангогу грозит такая судьба? А затем — Альвенмарку?

Гонвалон решил, что дальше они пойдут по дороге. Вскоре Бидайн обнаружила нацарапанный на скале неуклюжий рисунок, изображавший крылатое существо. Под ним лежали осколки разбитых сосудов. Богиня? Неужели бесполезные сосуды — дар богам? Несмотря на то что разрушения ландшафта взволновали ее до глубины души и настроили против людей, эльфийка жила в предвкушении момента, когда встретится с живыми детьми человеческими.

Примерно через милю пути они обнаружили, что дорогу им преградил камнепад. Они осторожно перебрались через валуны, угрожающе поскрипывавшие под ногами. Именно тогда Бидайн заметила белые хлопья пепла. Их было немного. Подобно снегу плясали они на солнечном свету. А на горизонте по-прежнему поднимался дым, указывая им путь к цели.

Принесенный ветром аромат жаркого ударил Бидайн в нос. Пахло свининой! За крутым поворотом дороги они обнаружили первое поселение. Дома из бутового камня, с серо-коричневой глиняной отделкой, некоторые крыши из тяжелых балок обрушились. Немногочисленные дети человеческие стояли вокруг большого костра. Погребального костра из наполовину обуглившихся балок и веток толщиной в руку. Похоже, они сжигают своих мертвецов. Все казалось здесь грязным и запущенным. Даже кобольды чистоплотнее детей человеческих.

Погруженные в свое горе, они почти не обратили на них внимания, когда маленький отряд прошел мимо. Дети человеческие были худощавы, лица грустны и измазаны сажей. На них были простые одежды земляного цвета. Штопанные. Бидайн поразилась тому, что в толпе не увидела женщин и детей. Может быть, их спрятали? Может быть, им нельзя присутствовать на погребальной церемонии?

Вверх поднимался густой маслянистый дым, ветер гнал его над крышами низеньких домов к склонам гор. Запах горелого мяса теперь, когда она знала, что лежит в огне, вызывал у Бидайн тошноту. Она старалась дышать неглубоко и ускорила шаг. А Нандалее, напротив, пристально наблюдала за происходящим. И только когда Гонвалон позвал ее, она неохотно последовала за ними. Если бы она не знала Нандалее так хорошо, то подумала бы, что та наслаждается страданиями людей.

На склоне горы чуть выше поселения зияла большая дыра. Вокруг повсюду лежали камни. Груду грубо обработанных балок почти засыпало камнепадом. Сколько же мужества нужно для того, чтобы вгрызаться в гору и понимать при этом, какая огромная масса камня лежит над тобой? Были ли мертвые и в горе? Они казались жалкими, люди человеческие, не опасными. Все, что успела увидеть Бидайн, было несовершенным. Все строилось на скорую руку. Стены домов плохо пригнаны друг к другу, одежда ужасна — более того, казалось, люди не моются и не расчесывают волосы. Что ими движет? Что имеет для них хоть какое-то значение? Ради чего они все это делают? Бидайн не могла представить себе, что им совершенно безразлично, как они выглядят и как живут. Неужели у них нет никакой потребности в красоте?

Когда они снова вернулись на дорогу, эльфийка оглянулась назад, на убогие домишки и стоявших вокруг погребального костра людей. Люди были для нее загадкой. Бидайн они не казались угрожающими, всего лишь безучастными.

Спутники пересекли еще несколько деревень у рудников, по- разному пострадавших от землетрясения. Бидайн хотела помочь людям, но Гонвалон настоял на том, чтобы они ни в коем случае не вмешивались. Он напомнил ей о Великом доме, о строгом разделении сословий, запрещавшем детям человеческим помогать друг другу. Ни один мудрец никогда не опускался до того, чтобы прикоснуться к созидающему или, более того, неприкасаемому из низшего сословия попрошаек, бродяг и других не оседлых людей. Бидайн подчинилась, но это разбивало ей сердце.

Дорога, по которой они шли через горы, тем временем стала более оживленной. Они прошли мимо каравана мулов, перевозившего дрова, тяжелые бочки и мешки. Бидайн заметила, что на них смотрят. Что-то с их одеждой было в корне не так. Мысль о том, что один из этих немытых и, возможно, завшивевших парней может коснуться ее, наполняла эльфийку невероятным ужасом. Где же женщины? Она не видела ни одной ни на дорогах, ни в полях.

Один раз она услышала, как перешептываются двое волосатиков. Она разобрала некоторые слова, но смысла всего не разобрала. Похоже, они обсуждали вкусных улиток. Странно!

Особенно Бидайн было неприятно чувствовать за спиной взгляды. Некоторые мужчины почти не скрывали своей похотливости. Один показал ей неприличный жест, при этом водя туда-сюда большим пальцем между указательным и средним.

Бидайн не знала, как реагировать. Она краснела и отворачивалась. Несмотря на то что на ее подругу таращились точно так же, никто не позволял себе в ее сторону подобных дерзких жестов. Неужели эти волосатые чудовища настолько дикие? Она представила себе, как один из них подкатывает к Нандалее, и усмехнулась. Парня, который окажется настолько глупым, чтобы тронуть ее подругу, пожалуй, ждет самый большой сюрприз в его жизни.

Внезапно ей стало одиноко. Нандалее за целый день не сказала ей ни слова. Что с ней такое? Бидайн видела, что она не хочет, чтобы кто-то находился рядом с ней. Она казалась холодной и отстраненной. Изменившейся… Теперь уже не только деревья и животные, теперь, казалось, Нандалее тоже постоянно наблюдает за ней. И Бидайн не могла себе представить почему. Подруга наверняка видела, как Гонвалон обнимал ее. Им нужно поговорить… Но не сейчас. Может быть, вечером. Бидайн судорожно сглотнула. Вспомнила о Сайне. Злить Нандалее опасно. Она решительно ускорила шаг и подошла ближе к Гонвалону. Рядом с мастером меча она почувствовала себя в безопасности.

День клонился к вечеру, когда извилистая горная дорога, наконец, привела их к цели путешествия: городу детей человеческих. Бидайн никогда прежде не доводилось видеть и даже слышать о месте, подобном этому, и его вид наполнил ее одновременно удивлением и ужасом. Она уже некоторое время чувствовала вонь человеческого поселения — смесь дыма и фекалий, — но теперь Бидайн смотрела с последней гряды холмов на широкую речную долину и мир, далекий от созданного. На нижних склонах холма были сделаны террасы. Они постепенно поднимались друг над другом. Края ограничивали стены из бутового камня. Ближе к реке все поля были под водой. Над желто-коричневой жижей поднимались нежные ростки. Между полями вел лабиринт отвесных лестниц. Огромные деревянные колеса поднимали воду по склону холма. Ее собирали в большие бассейны, от которых обложенные камнями желоба доставляли воду к полям и садам. Еще дальше по склону к скале жались дома. Выстроенные без какого-либо понятного порядка. Над некоторыми крышами вздымались мачты, на которых развевались знамена. Некоторые дома венчались крутыми куполами. Издалека казалось, словно на каменные четырехугольники кто-то поместил яйца.

В серо-бурых скалах зияли похожие на открытые пасти пещеры. Некоторые — в обрамлении рельефов, часто изображавших крылатую женщину, на спине которой, казалось, наряду с крыльями, угадывалось оружие. Неподалеку от пещер люди выбили в скале платформы, которые вели вниз по склонам к горам щебня.

Рядом с грудами щебня, похожие на каменный лес, жались друг к другу почерневшие от сажи печи. Они выплевывали в долину темные клубы дыма, уносимого прочь, словно вуаль. Особенно странными показались Бидайн огромные башни, из верхних этажей которых торчали толстые бревна, словно иглы из кактуса. Понять назначение башен эльфийка не могла. Все здесь было непонятным и чужим! Зачем люди сделали все это? Зачем лишили это место его изначального облика? Даже река на дне долины была одета в камень. Несколько крупных водохранилищ, из которых черпали воду колеса, заменили собой первоначальное русло реки. Бидайн предположила, что это, наверное, приток реки, мимо которой они так долго шли во время своего путешествия. Вдалеке она увидела неукрощенный, бурлящий белой пеной ручей, сбегавший с гор. С другой стороны водохранилищ от него оставался лишь жалкий ручеек, в который сливались открытые каналы городских нечистот.

Дети человеческие надели на Нангог каменные путы, подумала Бидайн. Но мир противится этому. Землетрясение прорубило просеки в увечьях, наносимых миру детьми человеческими. Некоторые террасированные поля обрушились. Рядом с опрокинутым водным колесом, которое погребло под собой несколько зданий поменьше. На ширину более сотни шагов склон представлял собой мешанину из вывернутых с корнем деревьев и растерзанных крон. На склонах повыше дюжины домов обрушились или упали вниз, в долину. Лавина из бутового камня и балок увлекла за собой все, что находилось ниже. Здесь тоже в воздухе висел запах горелой плоти. Там, где дома стояли плотнее друг к другу, по-прежнему бушевали пожары. Из обвалившихся крыш вырывались столбы пламени, выбрасывая в небо огромные клубы пепла. Даже там, где пожары затухли, из руин поднимался к небу черный дым.

Повсюду Бидайн видела беженцев. Некоторые забрели даже на затопленные поля. От долины растекались во все стороны крики людей, звуки рогов и лай бездомных собак. Шум, настолько же всепоглощающий и безрадостный, как и распространяемая людьми вонь. Она еще не разговаривала ни с кем из них, а уже презирала детей человеческих всем сердцем. Тому, что здесь произошло, нужно положить конец. Они увидели довольно! Как по ней, они могут возвращаться в Альвенмарк.

— В этой суматохе на нас не обратят внимания, — произнес Гонвалон, которого происходящее в долине, похоже, нисколько не трогало, и стал спускаться к городу. На лице Нандалее тоже не отражалось ни следа волнения — не было ни сочувствия, ни презрения. Она оставалась невозмутимой.

— Мне кажется, нам здесь делать нечего, — прошептала Бидайн.

— Идти туда — все равно что намеренно вступать ногой в кучу дерьма, — присоединилась к ней Нандалее. При этом ее левая рука лежала на рукояти охотничьего ножа, наполовину скрытого под ее плащом. В правой руке она держала лук с ненатянутой тетивой. Она обмотала выступы на луке лоскутьями ткани, чтобы оружие было похожим на своеобразный посох. Бидайн завидовала своей подруге и ее воинственному виду. Нандалее выглядела воинственной и в то же время привлекательной. Длинные светлые распущенные волосы сбегали по плащу, а острые уши, так сильно отличавшие их от людей, были скрыты под вышитой пестрыми узорами лентой. Она производила впечатление бесстрашного человека. Внезапно Бидайн улыбнулась. Она вдруг вспомнила, что говорил им Парящий наставник: недостаток страха свидетельствует лишь о недостатке фантазии. Только страх настораживает вас в случае опасности и оставляет в живых.

За пределами города на полях и грудах щебня лежали раненые, которых вынесли из близлежащих построек и домов, которые должны были вот-вот обвалиться. Беззубая старуха дернула Бидайн за рукав и, хныча, указала на раненую девушку с испачканным кровью лицом. Бидайн не поняла ни слова, но мольба в ее глазах и жесты старухи были совершенно недвусмысленными.

Гонвалон набросился на нее, заговорив на гортанном языке, и женщина испуганно отпрянула. Бидайн сжала руки в кулаки. Она глядела на девушку. Она могла бы ей помочь! Даже без магии. Сколь многим вокруг она могла бы помочь! Дети человеческие не нравились ей, но это совсем не причина для того, чтобы просто наблюдать за тем, как они подыхают! Она тщетно пыталась закрыться от окружавшего ее отчаяния. Стать твердой, как ее спутники, но у нее не получалось.

— Мы не должны привлекать к себе внимания, — сказал Гонвалон. — Это неприкасаемые. Лишь подобные им могут заботиться о них. Если они задержат нас здесь, то… — Он пожал плечами. — Тогда нам не повезло. Мы опустимся до их сословия, если поможем им.

— А мы кто?

— Чужаки. Люди, которым не доверяют, но которые все равно стоят выше бесправных неприкасаемых. Мы не имеем права становиться на чью-либо сторону. Общество Лувии слишком… непонятно и несправедливо. Сдержанность — первая заповедь на сегодня!

Невдалеке Бидайн увидела, как раненых прямо на улице колотит группа каких-то людей. Как можно быть такими жестокими по отношению к себе подобным, подумала эльфийка. Она никогда не поднимет оружие против эльфа. Никогда! Наверное, в этом и заключается самое большое отличие между детьми человеческими и эльфами.


Большая служанка | Логово дракона. Обретенная сила | Сопротивление