home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Бессмертный

Артакс не был недоволен, но он был далек от того, чтобы чувствовать себя счастливым. Его босые ноги зарывались в топкий грунт. Полчаса назад он упал. Он не поранился, но с ног до головы перемазался в черный лесной грунт. Из-за всклокоченной бороды он был похож на дикого зверя. Мужчина настороженно вглядывался в сумерки. Нет ли поблизости Зеленых духов? Может быть, это они вынудили его споткнуться? В этой местности они никому еще не причиняли вреда, но все поселенцы боялись их, приносили жертвы, когда хотели срубить дерево, и засевали поля только на лесных полянах и на равнинах по ту сторону гор.

Черная земля делала богатым любого, кто приходил сюда и был готов тяжело трудиться. Однако о колониях ходили и дурные слухи, потому что отсюда никто и не возвращался. Но Ар-такс, и в этом он себе поклялся, обязательно вернется! Как только разбогатеет. Станет достаточно богатым, чтобы купить себе жену и завести семью. Он не такой, как другие, которые со временем обзаводились этим странным взглядом и теряли желание возвращаться на родину. Он вернется домой. В Бельбек, маленькую деревушку, где он родился и где хотел умереть.

Деревья стали реже. Меж огромными стволами вились теплые полосы тумана. На низкой ветке он обнаружил дремавшую на солнышке ящерицу, которая, вытаращив золотые глаза с черными зрачками, смотрела на него. Как и большинство животных, она не боялась людей.

Артакс взвесил в руке тяжелую мотыгу. Если ящерица не слишком старая, то на вкус очень даже ничего. Может быть, если метнуть мотыгу, он попадет в нее. Мужчина недоверчиво огляделся по сторонам. Нет ли там чего? В тумане, за границей его поля зрения? Зеленые духи не любят охотников. Ему доводилось слышать истории…

Артакс улыбнулся. Новый мир полон историй и неопределенностей. Ясно было только одно — поля давали до трех урожаев в год. Сущая канитель, но за здешнюю пшеницу давали самую высокую цену, когда по тропам бессмертных он возвращался на родину. Нужно только работать как следует, а там…

Солнечные лучи широкими золотыми полосами прорезали кроны деревьев. Подлесок расступился. Он пошел быстрее, чтобы, наконец, оставить лес позади. Под его ступнями земля хлюпала, текла между пальцами, словно пытаясь удержать его. Артакс теперь уже отчетливо видел поляну. Между золотыми колосьями торчали черные-пречерные валуны. Еще пару дней, и он сможет собрать урожай. Одна эта поляна принесет две полных повозки пшеницы. Но это такая канитель. Поля были разбросаны далеко друг от друга, и каждому из живших здесь лесных крестьян приходилось бороться с собственным урожаем. Во время жатвы они встречались очень редко, например когда нужно было выручить друг друга со скотом или в редкие минуты отдыха в трактире. Однако путь до трактира был неблизкий, а сам он во времена жатвы чаще всего уставал настолько сильно, что неделями не видел никого. Кроме своих животных, конечно же, но они мечтали об одном — поскорее сбежать, от него в первую очередь. Собака, которую он привел с собой, чтобы было не так одиноко, исчезла в первую же неделю. Может быть, ее забрали Зеленые духи?

Артакс улыбнулся, когда на миг предался мечтам. Он возвращается с работы домой, к жене, которая уже ждет его, приготовив еду. Дети здороваются с ним. Двое старших уже заботятся о животных. За столом они будут рассказывать друг другу о событиях дня, а позже, когда дети уйдут спать, он будет сидеть с женой, счастливый-пресчастливый. Простая жизнь простого человека, по мнению Артакса, хорошая жизнь.

За годы женщина его мечты, поначалу состоявшая лишь из качеств — вроде того, что была хорошей поварихой и, конечно же, верной, — стала приобретать конкретные очертания. Она была худощава, с маленькой тугой грудью и длинными черными волосами, которые завязывала на спине, чтобы они не мешали управляться по дому. У нее было оживленное лицо и своя голова на плечах. Они часто подтрунивали друг над другом, и то, что иногда при этом он оставался в проигрыше, ему не мешало. У нее были свои мечты, свои цели и представления, и пусть она оспаривала его мнение чаще, чем бы ему хотелось, ее мысли расширяли кругозор и окрыляли его. У нее были принципы, четкие представления о добре и зле, совпадавшие с его мировоззрением. Это было для него важно. Иногда они говорили о вещах, о которых не пристало говорить крестьянам. О том, что было не так в деревне и мире, как можно сделать лучше хотя бы их собственное селение. А когда в ее глазах вспыхивали плутовские огоньки, она целовала его и прижималась к нему, Артакс иногда думал о том, что именно ее свободолюбивый дух и эту несгибаемость он в ней больше всего и любит. В мыслях он называл ее Альмитрой. Своей маленькой, упрямой, непоколебимой Альмитрой.

Рассмеявшись, он покачал головой и обозвал себя дураком. Так он никогда себе жену не найдет, подумал он, потому что как крестьянка когда-нибудь сможет сравниться с женщиной его мечты? У тех крестьянок, которых он знал, были пышные груди и похожие на горы бедра, они говорили о болезнях, о детях и скоте. В мечтах они наверняка думали о крепкой рабыне, не такой красивой, чтобы смутить мужа, которая будет вместо них ходить к колодцу или стирать в реке, или просто о лучшей жизни рядом с зажиточным мужчиной. Вечером они так же сильно уставали от дневного труда, как и он сам, у них не было времени, да и желания задумываться о мире и смысле жизни.

Ветка хлестнула его по лицу, возвращая к действительности. Мужчина убрал ее в сторону. Как бы там ни было — страх, который он еще только что испытывал перед Зелеными духами, отступил.

Артакс вышел на солнечный свет и облегченно вздохнул. Где-то за его спиной, в лесу, раздался жалобный птичий крик. Что-то капнуло ему на щеку. Дождь? Он запрокинул голову. Над самыми кронами деревьев огромного леса проплывали одинокие облака. Он провел ладонью по щеке. Пальцы стали красными. Это кровь!

Он недоверчиво уставился на облака. Кровавый дождь! Об этом ему слышать не доводилось. Это… Он остановился и, словно завороженный, уставился на темные очертания фигуры, падавшей из облаков над его головой. Она падала быстро, размахивая руками, и с убийственной силой ударилась на расстоянии всего лишь трех шагов от него об один из черных валунов.

Артакс не терял времени. Он бросился к дитяти неба, несмотря на то что понимал: помочь ему уже нельзя. Это человек? Что с ним произошло? Мысли Артакса мчались. Тело погибшего было причудливо изогнуто. Голова серебряная… Нет! На нем шлем-маска — в форме львиной головы, с локонами из купелированного золота. Чья-то искусная рука вышила фигуры в верхнем слое ткани холщового доспеха, а посреди груди красовалась львиная голова из кованой бронзы. На Артакса глядели глаза из янтаря и оникса. Незнакомец был воином. Нет, судя по дорогому шлему и холщовому доспеху, он должен был быть князем. Может быть, даже сатрапом.

Серповидный меч с предательски изогнутым клинком, который он не выпустил из рук даже в падении, теперь выскользнул из руки мертвеца. Артакс недоверчиво ощупывал оружие. Такие клинки поистине только для сатрапов и королей.

Что-то ударилось невдалеке о мягкий грунт. Еще одно тело? Артакс огляделся по сторонам, но высокая пшеница закрывала от него второго сына неба. Крестьянин поглядел на облака. Он догадывался о том, что происходит там. Об этом говорили, прикрыв ладонью рот. Только в окружении друзей. Говорили, будто существуют мятежники, отвернувшиеся от бессмертных и почитающие Зеленый Свет. Будто бы их предводителем стал бывший сатрап. Другие утверждали, что он пророк, что в нем Зеленый Свет. Собиратели облаков Таркона при случае нападали на торговые суда высоко в небе. Может быть, Таркон Железноязыкий всего лишь небесный пират, подумал Артакс. Добрый разбойник и головорез, о котором такие мечтатели, как он сам, в минуты одиночества слагали красивые истории. Пират.

Гряда облаков закрывала Артаксу обзор на небо над поляной. Испытывая облегчение от того, что не видит парящих кораблей, он перевел дух. Он уже несколько раз наблюдал за собирателями облаков, когда небо было ясным. И каждый раз его охватывал ужас. Они были одной из причин того, что он собирался точно оставить этот мир, как только заработает денег.

Звук в высокой пшенице заставил его обернуться. Картина, которая предстала перед взором Артакса, заставила его сердце на миг остановиться. Он открыл рот, пробормотал что-то и испуганно отпрянул. Заморгал.

Должно быть, это мираж! Обман зрения, быть может, чары, сплетенные Зелеными духами?

Через высокую, до уровня бедер, пшеницу, шла фигура, знакомая ему с самого раннего детства. Тысячи раз он склонялся перед ней в почтительной молитве, прижавшись лицом к тростниковым циновкам маленького деревенского храма, шепча почтительные, униженные слова. Изображение бога в храме было выдержано в потрескавшихся блеклых красках; его нарисовал для алтаря один священник, еще в те времена, когда были живы его дед и бабка. Он не был художником, но Артакс тут же узнал появившуюся перед ним в пшенице фигуру. Он был выше человека. Росту в нем было, пожалуй, около двух с половиной шагов. Тело мускулистое, кожа загорелая. Однако львиная голова на плечах отличала его от всех смертных — девантар, хранитель империи Арам! Приносящий дары, позволяющий созревать плодам на полях! Громовержец, собирающий на небе темные грозовые облака! Возглавляющий битвы, построивший из голов убитых башню, достигавшую самого неба!

Артакс рухнул на четвереньки и пополз вперед, прочь от мертвеца.

— Я… я ничего не сделал, — испуганно пробормотал он.

Но Львиноголовый проигнорировал его, вместо этого опустился на колени перед лежавшим на скале телом и зашипел. Длинные тонкие пальцы расстегнули застежки шлема-маски. Из-под него потекла кровь. Артакс отвернулся, вжался лицом в глину, шепча слова смирения. В его пшенице возник небесный властелин! Девантар, которому подчиняется царство Арам!

Артакс искренне надеялся, что львиный бог уйдет и унесет с собой мертвеца.

Что-то коснулось его плеча.

— Посмотри на меня! — Голос звучал приветливо, но тон его не терпел возражений и колебаний.

Дрожа, Артакс поднял голову.

— Я не прикасался к нему. Я…

— Молчи! — Золотые глаза хищника с длинной щелью зрачка презрительно оглядели его. — У тебя его рост и фигура хорошая. Как у воина.

— Я крестьянин, божественный. Я ничто.

Девантар поглядел на черную скалу посреди пшеничного поля.

— Там лежит Аарон Просветленный, правитель всех черноголовых, путешествующий между мирами, царь царей. Один из семи бессмертных.

Артакс с трудом перевел дух. Семерых бессмертных знал каждый ребенок. Их возраст исчислялся столетиями. Они говорили с богами. Он с сомнением поглядел на разбившуюся фигуру. Разве они не бессмертны?

— Это так! — произнес Львиноголовый, словно читая его мысли. — Когда они умирают, это плохо для морали, — девантар протянул руку и провел ею по его лицу. Артакса пронизала боль, словно Львиноголовый вонзил в его плоть раскаленные когти, достав до самих костей его черепа. И вместе с болью в голове у него пронеслись невероятные образы. Тысячи опускающихся на колени перед ним. Женщины, настолько прекрасные, что захватывает дух. Они любили его. Лицо его дрогнуло, словно плоть и кожу переносили в новую форму. Да, казалось, движутся даже кости, зубы терлись друг о друга, выстраиваясь ровными рядами. На глаза навернулись слезы, когда его спина выпрямилась, когда в ней щелкнул каждый позвонок. Освободившись от груза, который носили его плечи и превратили его раньше времени в согбенного старика. Жир хорошей жизни в новом мире плавился на бедрах. Но все это было ничто по сравнению с теми образами, которые наполняли его голову. Князья стояли на коленях, умоляя пощадить их. Женщину, прекрасную, как рассвет, растерзал дикий лев. В мысли его ворвалось мрачное место, охраняемое убийцей. Там умирали по его приказу. За его благосклонность состязались женщины. Дюжины! Одна прекраснее другой. Они делали с ним такое…

Он закричал. Закрыл глаза, но образы остались. Он принялся колотить кулаками по вискам, хватать себя за волосы, но образы не уходили. Впрочем, боль притупила интенсивность иллюзий. Как это может быть? Он никогда не прикасался к женщине — не считая Альмитры, но эти встречи существовали только в его воображении, большинство подробностей оставались нечеткими и неясными. Женщины, с которыми он по-настоящему встречался, даже не смотрели на него! Он был слишком беден! Неужели рассудок дурачит его?! Как могли появиться в нем образы, похожие на воспоминания, не принадлежавшие ему? Тела, места, деяния, чувства, которые он до сих пор не мог представить себе даже в самом безумном сне и о которых он наверняка никогда и никому не стал бы рассказывать. Он чувствовал себя сосудом, одновременно пустым и переполненным. Он перестал разбираться в себе.

— Поднимись, Аарон! Тебе очень повезло! — Голос Львиноголового коснулся его души, и, словно девантар вывел его из оцепенения, на Артакса нахлынула волна смирения и благодарности. Наконец он осмелился взглянуть в лицо бога — и снова замер. На хищном лице отражался нескрываемый гнев.

Сердце у Артакса едва не выпрыгнуло из груди. Что он сделал? Чем вызвал неудовольствие бога?

— Не хватает кинжала, — голос пронизывал его, словно бронзовый клинок.

Артакс испуганно оглядел себя с ног до головы. Сейчас на нем были доспехи погибшего! Бедра обвивала перевязь, слева висел серпообразный меч в кожаных ножнах, справа — только пустые ножны от кинжала.

— Я не знаю… — в отчаянии прошептал Артакс. — Я не… — Он резко замолчал. Собственный голос казался чужим! Он был ниже. Он обрекал на смерть, несмотря на то что он наверняка не собирался говорить ничего подобного.

Губы девантара раздвинулись, обнажая клыки, достаточно большие для того, чтобы одним махом перекусить руку.

— Должно быть, потерял, когда падал, — голос его звучал совсем не угрожающе. Скорее отстраненно и задумчиво.

Артакс хотел было уже перевести дух, когда что-то прохладное, влажное появилось вокруг его головы. Обзор закрывали тени. По ощущениям, по его голове прокатился мельничный жернов, сдавливая и придавая ей новую форму. Что-то потекло из носа, замочив губы. Во рту появился теплый металлический привкус. Кровь! Испуганный до глубины души, он потянулся к голове, но пальцы коснулись лишь холодного металла.

— Новый знак твоего достоинства, Артакс, — торжественно произнес девантар. — Шлем-маска бессмертного Аарона, повелителя всех черноголовых.

Артакс недоверчиво ощупывал свои щеки. Маска шлема лежала на его лице так, словно вторая серебряная кожа. Пышную бороду металл прижал к подбородку и горлу. Прямо над грудью воротник расширялся, так что бороде там было просторнее. Запах у шлема был чужим. Он чувствовал на своей коже кровь упавшего с неба бессмертного.

Артакс уставился на скалу, на которой лежал — теперь обнаженный — труп Аарона. Тело короля было неестественно вывернуто. Лицо выглядело так, как будто съехало на бок. Из носа вытекала густая красная масса. Только борода сохранила свое достоинство и теперь, намасленная и завитая, чудесным образом сохраняла свою форму.

Артакс ощупал собственную бороду. Волосы были мягче, чем обычно, на пальцах было что-то маслянистое. Он поднес руку к прорезям для дыхания на шлеме. Розовое масло!

— Теперь ты — бессмертный, Артакс. У тебя больше никогда не будет такой бороды, как будто в ней нашло пристанище семейство мышей, — девантар рассмеялся, но смех прозвучал фальшиво. От этого звука сердце Артакса замерло.

Мимолетного жеста Львиноголового оказалось достаточно, чтобы словно по мановению невидимой руки поднять тело, пронести его над скалой. Артакс испуганно осенил себя знаком оберегающего ока.

Божественный снова рассмеялся.

— Хочешь прогнать меня? Своего благодетеля! — Одно движение девантара — и труп улетел в лес.

Артакс услышал, как ломаются тонкие ветки, поглядел на опушку леса. Тело исчезло. Час назад оно было Аароном, правителем Арама. Человеком, обладающим почти божественной властью. А теперь его даже не похоронили, он стал всего лишь куском падали и… Артакс запнулся. Аарон? Кто такой Аарон? Во рту пересохло.

— Я… — пробормотал он и замер. Испуганно прислушался к себе, к своим воспоминаниям, своим мыслям — и не нашел себя. Он уже не один в своем теле! Как это может быть? Этот Аарон тоже был здесь. Стоял рядом с ним, был в нем, под ним, претендовал на место в его душе, воспоминаниях и чувствах. Этим Аароном был он сам. И в то же время он, Артакс, был все еще здесь. Конечно, он здесь! Я ведь здесь, подумал он. У меня в голове чужак, подумал он. Я чужак. Я…

— Я всего лишь крестьянин. Я не могу…

— Будешь противиться? — Львиноподобный бог оскалил зубы.

— Я ведь ничего не знаю о…

— Неверно! Думай! Ты вспомнишь каждое слово из речи, которую произнес перед своими воинами, когда три дня тому назад выступил на корабле-дворце. Вспомнишь битву над Горящей горой. Свой гарем. Ты вспомнишь все, что происходило в жизни Аарона! И все, о чем он мечтал. Судьба преподнесла тебе величайший подарок, когда-либо достававшийся человеку. Не будь дураком!

Конечно же, Артакс хотел быть бессмертным! Бессмертный — почему бы нет? Глупо только, что обман раскроется в течение одного-единственного часа, даже несмотря на обладание воспоминаниями погибшего. Он ведь всего лишь крестьянин! При дворе заметят, что ему приходится задумываться даже о самых простейших мелочах — а ему придется. Этот поток чужих воспоминаний был здесь. Каким-то образом стал частью него. Ему приходилось вспоминать свои воспоминания… Какая нелепая чушь! И, тем не менее, это правда! Появлялось столько образов, если он останавливался хотя бы на удар сердца и открывался им. Можно ли утонуть в образах? Они пугали его. Потому что он заблудился в самом себе. Это как с коровами. Если бы он внезапно, вдруг оказался в теле коровы, которая как раз рожает теленка — мужчина содрогнулся при воспоминании о последнем рождении теленка, при котором он присутствовал, — и начал бы рожать… тогда он, наверное, знал бы, что делать. Но его никто никогда не спрашивал, хочет ли он получить такой опыт! И он не мог бы просто предоставить все делать корове. Тогда ведь он стал бы частью коровы. Или вообще самой коровой. Или… Нет, резко перебил он себя, прекращай это. Речь идет не о коровах, а о королях! Кораблях-дворцах! Гареме! Подданных! Ну ладно, насчет войны — это другое. Но подданные. Дворец. И… женщины. Он осторожно заглянул в новую часть себя — и почувствовал, что краснеет. Аарон был тем еще бабником. «Нет, — поправился Артакс и вдруг усмехнулся, — я был тем еще бабником». Постепенно эта мысленная игра начинала ему нравиться. Ему вспомнилась поговорка о том дураке, что съел бурак, и мысленно взвесил свою честь против богатства и женщин… Если отодвинуть в сторону это дело с войнами, а вместо этого заняться более веселыми вещами… Но, с другой стороны, перебил он себя — о чем он вообще думает? Таким он себя не знал. Разве он не Артакс, имеющий четкие цели в жизни, ясные представления о том, что хорошо и правильно? Ему наверняка не понравился бы парень вроде Аарона! Хочет ли он обменять жизнь в мечтах на мечту, ставшую жизнью? Хочет ли? Конечно! Что это вообще за мысли такие? Это курам на смех. Как после долгого рабочего дня на поле, в удушающей жаре и без головного убора. Можно было получить солнечный удар и стать совсем чудаковатым. Теперь он тоже чувствовал себя очень странно. Он болен. Точно. Он просто заболел, и солнечный удар спутал его «воображаемое я», подобно тому, как ветер перемешивает сено на полях. Когда он снова придет в себя, голова его некоторое время еще будет гудеть, но потом он поправится. Точно! В грезах он разбирался. Дневные грезы об Альмитре, ночные кошмары о волках, терзающих его коз. Глупо только, что все ощущается совсем не так, как во сне. Он неуверенно прислушался к себе, но сомнения еще оставались.

Девантар оторвал его от размышлений.

— Только попробуй все испортить, и я найду кого-нибудь достойнее тебя, — он указал на лес, туда, где в густом подлеске лежал труп Аарона. — Ты знаешь, заменить тебя очень легко.

Извивающаяся, словно змея, рука спустилась с облаков. За нее держался бородатый воин в черном холщовом доспехе. Он был приземист и напомнил Артаксу бойца, которого видел однажды на рынке. Его плечи были толщиной с бедра нормального человека. Прямо над колосьями воин спрыгнул и побежал к ним. При взгляде на выражение лица незнакомца — его зовут Джуба, определил Артакс, и он… нет, этот Аарон хорошо знает его, — он облегченно вздохнул. Ему не придется сражаться. Пока что.

Артакс украдкой поглядел на черную скалу, о которую ударилось тело бессмертного. Все брызги крови исчезли.

— Ему очень повезло, Джуба, — в голосе девантара звучало облегчение. — Но, боюсь, он немного не в себе.

Джуба был почти на целую голову ниже Артакса. Он протопал к нему и так крепко обнял его, что из легких Артакса вышел весь воздух.

— У меня сердце остановилось, когда я увидел, что вы падаете! Хорошо, что у вас есть такой могущественный защитник, великий! — Суровое, закаленное непогодой лицо Джубы искажал широкий белый шрам, рассекавший его левую бровь и переходивший на щеку. Всего несколько мгновений тому назад Артакс испугался бы такого, как он, и бежал. Крестьянам не приходится ждать от воинов ничего хорошего, даже в новом мире. Но этот рубака, похоже, его лучший друг, и его облегчение казалось весьма и весьма искренним. Кроме того, похоже, он не очень обращает внимание на правила придворного этикета. Артакс — даже без исследования чужих воспоминаний — был довольно-таки уверен в том, что обнимать бессмертного обычно не допускается.

— С убийцей мы разделались, — заметил Джуба, бросая робкий взгляд на Львиноголового. — Она была… своеобразной.

Что-то в этом взгляде обеспокоило Артакса. О чем не захотел говорить Джуба? Внезапно его мысли наполнились чужими образами. Он увидел необычайно стройную женщину, скакавшую на крылатом коне. Она направила своего небесного скакуна на палубу облачного корабля, спешилась и потянулась за огромным мечом. Пятясь от мощно рассекавшего воздух клинка, он отошел к поручням. Не отводя от него взгляда, она зарубила нескольких людей из его лейб-гвардии. Ее клинок рассекал бронзу, плоть и кости, словно они были сшиты из шелка. Напуганный мечом, он взобрался на поручни корабля. Она улыбалась ему. Такой женщины, как эта убийца, он никогда не видел. А потом соскользнул. Он не боялся, он полностью полагался на свой зачарованный доспех, надеялся, что Джуба захватит убийцу живьем. Он хотел, чтобы она побывала в его постели прежде, чем ее казнят. А еще он думал о старом верховном жреце, который плел интриги, чтобы расширить влияние храма. Может быть, это он послал убийцу? Может ли священнослужитель распоряжаться подобными созданиями? Убийцами, седлающими крылатых коней, которые должны существовать только лишь в сказках? Артакс покачал головой. Аарон был бабником и к тому же трусом. Почему-то бессмертный напомнил ему Сирана. Сиран был самым богатым крестьянином в Бельбеке. Ему принадлежало три стада коз. Он мог получить в деревне любую девушку, какую бы захотел. У него уже было три свадебных пира, но обращался он с женами, как с грязью. А когда в слишком долгие зимы с гор спускались волки, не он выходил из теплой хижины. И вот Аарон был таким же мешком дерьма. Может быть, не стоит слишком сильно бояться своей новой роли правителя. Большой мир вовсе не так непохож на его деревню. Просто он больше и, быть может, еще…

— Великий? — Джуба смотрел на него, нахмурив лоб. — С вами все в порядке?

Артакс безмолвно кивнул.

— Мы покончили с убийцей!

Артакс невольно вспомнил о второй убийце, таившейся под корпусом облачного корабля. Она подошла совсем близко к нему и выглядела совсем не воинственно в своем длинном белом платье с воротничком-стойкой. Ветер трепал ее черные волосы. Она была еще прекраснее, чем убийца на палубе. Слишком прекрасна!

Джуба отошел от него на шаг, пристально изучая его.

— С вами точно все в порядке, великий? Вы ничего себе не сломали?

Артакс поднял руки и помахал ими.

— Все замечательно, — усмехнулся он, происходящее начинало ему нравиться.

Девантар бросил на него мрачный взгляд. Без сомнения, он вел себя не совсем так, как подобает бессмертному.

— Я ведь говорил уже, он немного не в себе, — пояснил божественный.

— И у него на это есть полное право. Он упал с высоты более двух тысяч шагов. Я опасался… — Джуба покачал головой. — Просто чудо, что он жив! — Воин низко склонился перед Львиноголовым. — Спасибо, небесный. Вы знаете, я не очень умею обращаться со словами. Но сердце мое едва не выпрыгивает из груди от радости.

— Он бессмертный, — легкомысленно отмахнулся Львиноголовый.

Артакс был шокирован. Перед ним стоял бог. Рожденный небом! И он обманывал людей. Бог, с языка которого так легко слетала ложь!

Львиноголовый бросил на него быстрый взгляд. Наверняка девантар умел читать его мысли. Его стоит остерегаться, подумал Артакс. Пока что он божественному нужен. Но сколько это продлится? Следует быть осторожнее. Сначала выждать, как уродит пшеница, а затем радоваться урожаю.

Краем глаза Артакс заметил движение в небе и поднял голову. Устройство, похожее на длинную лодку, опускалось из облаков на веревках. Его сопровождали подрагивающие мясистые пальцы. Щупальца! Слово проникло из чужого сознания и напугало его.

У Артакса возникло чувство, что его жизнь все равно что кончена. Девантар наверняка при первой же возможности заменит его на другого мнимого бессмертного, если ему, наконец, не удастся научиться лучше справляться со своей задачей. Итак, вперед, подумал он, давай уже. Будь королем! Тогда и гарем будет твоим!

— Интересный был полет, — произнес он, надеясь, что слова звучат не слишком неуклюже. — Но буду рад снова оказаться на борту.

Джуба смотрел на него широко раскрытыми глазами.

— Интересный полет?

Казалось, взгляд янтарных львиных глаз вот-вот проткнет Артакса насквозь. Похоже, так король тоже не должен разговаривать. Проклятье, но как же эти короли говорят? Артакс засопел про себя, покопался в своих новых воспоминаниях. Речь перед подданными? Пожалуй, это не подойдет в этой ситуации. Разговор с одной из своих… конкубин? Еще одно слово, которого он никогда прежде не слышал. Нет, нет. Может быть, здесь…

Джуба звонко расхохотался.

— По крайней мере, ваше чувство юмора не пострадало, — он обхватил его за бедра своей рукой борца и потянул за собой, туда, где среди колосьев должна была опуститься странная лодка.

У Артакса камень с души свалился. Похоже, несколько напыщенные слова оказались не совсем к месту. Он с облегчением улыбнулся Джубе, который, не смущаясь, продолжал:

— Мы должны выпить хорошего красного вина в честь вашего полета. А еще вы должны посмотреть на эту убийцу, великий, — внезапно воин смутился. — Она какая-то… жуткая.

Артакс кивнул. Вот она опять, одна из тех вещей, от которых он предпочел бы отказаться. Старательно улыбаясь и следуя за Джубой к кораблю Аарона — то есть своему, — он занес «жуткий» в список слов, которых ему хотелось бы избегать. Прямо под «сражением» и «войной» и — это становилось все отчетливее на фоне мыслей Аарона в его голове — «трусостью».


Голубая звезда | Логово дракона. Обретенная сила | Конские яблоки и огненная вода