home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Необъятное сокровище

Артакс удалился в кристальную пещеру. Он всегда приходил сюда, когда хотел побыть один, потому что большинство выживших избегали этого места. Уже три дня ждали они, что кто- нибудь придет, и постепенно он начал задаваться вопросом, не создал ли Львиноголовый себе нового бессмертного.

— Тогда нас здесь больше не было бы, глупец!

«Если только он не решил, что вас так же можно заменить, как и меня», — злорадно подумал Артакс.

— Немыслимо! Мы служим Араму многие века. От нас невозможно отказаться.

Погруженный в размышления, Артакс рассматривал неровно мерцающий свет, скользящий внутри кристаллов. Иногда ему казалось, что он реагирует на его настроение. Когда он был взволнован, он мерцал сильнее, когда был спокоен, вот как сейчас, он просто скользил сквозь стены. Он мог смотреть на него часами и размышлять.

Может ли он позволить себе уйти из Нангога? Он дюжины раз задавал себе этот вопрос. И ответ оставался тем же. Нет! Если он сделает это, Львиноголовый заменит его. А если этого не произойдет, он потеряет всяческое уважение других бессмертных. Они-то наверняка не уйдут. Они просто не могут себе этого позволить. Равно как и Аарон. Если он откажется от всех своих владений и притязаний своей империи, начнется страшный голод. Они уже давно зависят от зерна и риса, поставляемого из этого мира. Если для Арама закроются Золотые врата и из Нового мира перестанут поступать продукты, десятки тысяч погибнут от голода. Значит, думал Артакс, он должен бороться. Они все должны — причем лучше всего вместе. Если семеро бессмертных преодолеют свои мелочные разногласия и будут сражаться вместе, то будут представлять собой могучую силу. Их лучники смогут затмить небо стрелами. Снаряды полетят на демонов из другого мира густо, как град. Против этого не выстоять даже эльфам.

«Да, — думал Артакс, — именно этого я и хочу достичь». Он должен найти способ заставить Муватту сесть за стол переговоров. Если через несколько лун они оба выведут свои войска на равнину Куш и прикажут начать сражение, это будет просто пустая трата человеческих жизней. Но как избежать сражения? Если он просто уступит свою провинцию Муватте, то перестанет что-либо значить для других бессмертных. Кто тогда пойдет за ним, если он созовет всех на большой совет, чтобы присягнуть общему будущему? Никто! Значит, чтобы его послушали, ему нужна победа. Получается замкнутый круг.

Он вздохнул. Если бы только Джуба был рядом с ним! Военачальник, возможно, тоже не смог бы дать ему хороший совет, но его непоколебимая уверенность придавала сил.

От размышлений его оторвал тихий удивленный присвист.

— Это же еще роскошнее, чем я когда-либо видеть. Король даже не иметь такая комната. Мочь понимать, почему ты сидеть здесь много часов, — сквозь расщелину в пещеру протиснулись Володи и его друг Коля. Они оглядывались с широко раскрытыми глазами. Коля, потерявший в сражении против эльфов левую руку, примотал культю к телу с помощью кожаных ремней. Не нужно бы ему ходить, подумал Артакс.

— Много труда понадобиться, снять все это со стен. Но мы суметь! — Глаза Володи сверкали жаждой деятельности. — Сделать тебе красивый комната в твой дворец! Можно нам оставлять себе один или два большие блестящие камень?

— Вы ничего здесь не тронете! — гневно набросился он на них. — Эти камни зачарованные. На них лежит проклятие. Зеленые духи обратятся против того, кто осмелится унести даже один-единственный камень. Все останется здесь, как есть. А теперь убирайтесь.

Похоже, друснийцы не понимали его решения.

— Несметное сокровище… — снова попытался убедить его Коля.

— И оно останется здесь, — решительно произнес Артакс.

И оба воина удалились без дальнейших возражений. Оставшись в одиночестве, Артакс подошел к толстой, как дерево, колонне, росшей в центре пещеры. Он положил обе руки на кристалл, и его захватила неведомая до сих пор меланхолия. Как он ни старался улучшить мир, поражений было больше, чем успехов, как будто сама судьба наложила на него оковы.

— А чего ты удивляешься? Не наше это дело — менять мир. Мы слуги девантаров. Ты когда-нибудь спрашивал Львиноголового, чего он хочет от тебя? Ты совершаешь безумнейшие поступки, плюешь на наши советы, а теперь стоишь здесь и ноешь. Подохни уже наконец, крестьянин! Ты правитель! Благодарности ты не дождешься. Это неотделимо от правления. В лучшем случае тебя окружат лизоблюды, которые будут ловить каждое твое слово. Кстати, мы не доверяем этим двум бандитам, которые только что вышли отсюда. Тебе стоило выбросить их за борт, а вместо них оставить Джубу. Ты совершаешь одну ошибку за другой. Даже здесь ты сидишь потому, что из сотни женщин в своем гареме не захотел подобрать себе одну, а вместо этого влюбился в немытую принцессу ишкуцайя. Подохни, Артакс! Подохни, наконец! Нам осточертело видеть твою беспомощность!

«Ха!» — подумал Артакс. После всех оскорблений Аарона он, по крайней мере, отвоевал хоть что-то. Его мучитель был беспомощен, был в отчаянии. Хорошо, что Аароны тоже наконец познакомились с этим чувством.

— Тебе не нужна компания? — У входа в пещеру стояла Шайя. Она недоверчиво оглядывала кристаллы и заключенные в них призрачные огни. — Твои друснийские головорезы установили дежурство у пещеры и гонят прочь всех, кто пытается подойти поближе. Они поступают так всякий раз, когда ты уходишь сюда.

— А тебя впустили?

— Володи искал меня. Он беспокоится за тебя, — она пристально вгляделась в его лицо. — Есть ли повод для беспокойства?

Он улыбнулся. Как хорошо, что она здесь. Артакс удивился чуткости Володи. Послать ее было хорошей идеей. Человек- вепрь исцелил Шайю, и, какую бы цену он ни потребовал однажды, — ее жизнь стоит всего этого.

— Может быть, стоит волноваться из-за моего вкуса в подборе лейб-гвардейцев? — Он улыбнулся.

— Точно. Когда я входила, Шрам не преминул заметить, что эта пещера — самое место для людей, рождающихся на свет с золотым горшком под задницей. Не понимаю, как ты можешь терпеть в своей лейб-гвардии тех, кто позволяет себе подобные дерзости.

— Эти дерзости — соль монотонного существования.

Она покачала головой.

— Ты слишком легкомысленный!

Он указал на кристальные стены.

— А все это не производит на тебя ни малейшего впечатления?

Она не удостоила чудеса пещеры даже взгляда, не отрывая глаз от любимого.

— Ты ведь знаешь, что мой народ не очень-то ценит камни и дворцы. Чего стоит это по сравнению с цветущей весной степью? Вот это истинное чудо, которое обещает жизнь. А здесь все вокруг мертво.

Он подошел к ней, взял ее руку в свою и положил себе на грудь.

— То, что ты чувствуешь здесь, живет. Мое сердце бьется для тебя. Так сильно, так отчаянно. Я должен покинуть тебя. У нас на родине близится середина зимы. Я обязан собрать войска для битвы, которая была мне навязана и в которой погибнут тысячи воинов. Тысячи воинов, которые, судя по всему, совсем скоро понадобятся нам здесь, в Нангоге. И я вынужден оставить ту, которая значит для меня больше всего в жизни. Я бессмертный, один из семи самых могущественных людей в мире, — а решения мои несвободны. В битве над облаками я на миг позавидовал пирату Таркону Железноязыкому, когда он говорил о своей свободе.

Шайя нахмурила лоб.

— Я никогда не завидую мертвым! — решительно произнесла она. А затем поцеловала его. — Давай не будем омрачать грустными мыслями те немногие дни, что нам остались.

Артакс удивленно поглядел на нее. Похоже, предстоящая резня не волновала ее. Как может быть, что ей безразличны те тысячи людей, которым суждено погибнуть? Впервые ему захотелось, чтобы в ней было больше от Альмитры из его мечтаний. Альмитра села бы с ним за стол в их крестьянском доме и всю ночь напролет искала бы с ним решение. Но разве справедливо мерить Шайю по выдуманной женщине? Он попытался скрыть свое разочарование и взял ее руки в свои.

— Я вернусь к тебе, даже если боги запретят нашу любовь!

Она улыбнулась.

— Я знаю, потому что ты безрассуден. И именно это в тебе я и люблю.


Соглашение | Логово дракона. Обретенная сила | Долги