home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Буря

Артакс стоял на носу летучего дворца и задумчиво смотрел на башни облаков на горизонте. Теперь он следил за тем, чтобы чаще находиться в поле зрения своей команды и не удаляться под одинокий стеклянный купол. Еще три дня, и они достигнут Устья мира. Вопреки совету девантара он был твердо исполнен решимости со всеми почестями предать эльфийку ветрам. Поэтому бальзамировщики положили ее тело в пузатую амфору с самогоном, чтобы его не ели черви.

Кончиками пальцев Артакс помассировал лоб. Иногда на несколько мгновений он терял ориентацию. Еще ему все труднее становилось различать свои воспоминания и воспоминания Аарона. У него часто возникало такое чувство, будто он оказался в ловушке безумного сна, который просто-напросто не хочет заканчиваться. Он уже подумывал над тем, чтобы выбрать себе другое, третье имя, чтобы к нему больше не обращались по имени нарушителя спокойствия в его голове. Он бессмертный! Кто запретит ему выбрать новое имя? Но Артакс испытывал неопределенное чувство, что подобный шаг не встретит понимания. За ним наблюдают. Он знал, что о нем шепчутся. Во многих взглядах, которые бросали на него, ему казалось, что он видит что-то вроде благоговейного трепета. Почему, хотелось спросить ему, вы не радуетесь тому, что я стал другим? Кстати, стал человечнее. Я интересуюсь вами! Разве это ничего не стоит? Неужели вам действительно хочется правителя, которому вы совершенно безразличны?

Но, конечно же, он не спросил. Он должен был быть начеку.

— Желание изменить имя — поистине идея крестьянина-простачка. Кстати, мы полагаем, что ты умрешь в тот день, когда предашь эльфийку небесам.

Артакс спросил себя, будет ли этот дух страдать вместе с ним, когда он умрет. Может ли дух испытывать боль? Ему вспомнилась Гаяна, деревенская сумасшедшая, как они всегда называли ее. Она тоже слышала голоса. Артакс сомневался, что ей тоже приходилось бороться с погибшими бессмертными, но ему очень хотелось узнать, как она научилась жить с голосами. Его голоса были упрямы, но иногда умолкали на полдня. И тогда Артакс наслаждался покоем, наблюдал за облаками на горизонте — так же, как сейчас. Они меняли форму, расступались по внешнему краю, вскоре начинали напоминать огромную воронку. Над палубой дул свежий ветер. Ему было холодно. Голубовато-фиолетовый отблеск света, словно живой, прыгнул на латунную верхушку флагштока на носу, окутал верх мачты пульсирующей аурой. Волосы Артакса встали дыбом, кожу защипало, словно по ней забегали тысячи мух, жадных до его пота.

За его спиной прозвучал рупор. Жалобный звук большого рога возвещал об угрожающей опасности.

Артакс обернулся. На других флагштоках, торчавших из корпуса корабля, тоже появились эти светящиеся огни. Кое-где они даже спускались вниз по такелажу. Отовсюду раздавались испуганные крики, старшины звонко свистели, звучали громкие команды, работники небесного корабля карабкались по снастям, пытаясь свернуть гроты, капризно трепетавшие под непостоянными порывами ветра.

Странное свечение окружило и шлем воина, стоявшего за зубцами ближайшей орудийной башни. Артакс с восхищением наблюдал за тем, как мужчина коснулся своего шлема и огонек на миг перепрыгнул ему на руку. Мужчина с криком отстранил ее от себя и затряс рукой, словно ее укусила змея.

Артакс провел рукой по волосам. Они стояли дыбом и затрещали от прикосновения. Какие странные чары таит в себе этот чужой мир! Почему свет пришел на корабль?

Удар грома заставил бессмертного обернуться. Теперь облака стали гораздо ближе, а из сердца воронки впереди высоко над облаками поднимались белые струи пара. В то же время верхний край облачной гряды стал расширяться.

Застучали шаги по полированной деревянной палубе. Все настойчивее становилось низкое звучание рупора. Артакс снова обернулся и стал наблюдать за происходящим на корабле. Повсюду сновали работники корабля. Они пригибались, словно ожидая ударов. На лицах мужчин читался страх, офицеры подгоняли их дикими криками. Они выносили на палубу бухты каната и рассыпали песок. Большая часть парусов была убрана. Артакс озадаченно отметил, что беспокойство охватило даже огромного собирателя облаков, несшего корабль. Щупальца толщиной с дерево, поддерживавшие корпус судна, нервно подрагивали.

Теперь отовсюду устремились собиратели облаков поменьше, цеплялись за палубные постройки или же исчезали меж извивающимися щупальцами. Артакс никогда не мог долгое время смотреть на собирателей облаков. Переплетение щупалец, растущих из нижней части животного, вызывало в нем ощущение тревоги. Все это напоминало ему клубок змей.

У щупалец было несколько различных форм. Некоторые были оснащены белыми присосками, размером с тарелку. Они поддерживали корпус корабля-дворца. Иногда Артакса охватывали неприятные мысли о том, что может случиться, если эта скотина просто выпустит их. Он знал, что на верхнюю часть собирателя облаков наброшена большая сеть из укрепленных золотыми нитями канатов. Сотни канатов соединяли сеть с корпусом. Но кто мог сказать, не растворяет ли постепенно слизь, бегущая по некоторым щупальцам, все эти канаты? Несмотря на то что прошло более тридцати лет с тех пор, как первый из них стал нести на себе корабль, особенности собирателей облаков еще не были исследованы до конца, и никто не мог с уверенностью определить функции различных видов щупалец. Предположительно, крупные щупальца с присосками служили для того, чтобы цепляться за Мамонтовы деревья или зубцы скал. Но были и щупальца толщиной не больше пряди волос, плотность которых напоминала свернутый лепесток. Подобно усикам улитки, на которых держатся глаза улиток, они могли медленно сокращаться. Другие же щупальца, напротив, были из волокнистой красной плоти и заканчивались чем-то, напоминавшим тополиный лист, только длиной в две человеческие ладони. Но больше всего беспокоили Артакса те ярко-красные змеевидные щупальца, заканчивавшиеся одним-единственным кривым зубом размером с человеческий рост. Слишком уж ясно было, какой цели они служат.

Ветер ледяными пальцами трепал его плащ, корпус дворца- корабля медленно отклонялся на восток. Над палубой натянули крепежные тросы.

Джуба спешил к нему со свитой из нескольких стражников. В ледяных порывах ветра, которые тем временем носились над кораблем, белые плащи развевались за их спинами, словно белоснежные знамена. Они шли, наклонившись, пытаясь бороться с ветром.

— Великий! Вы должны спуститься под палубу! Бури высоко в облаках опасны!

Артакс чувствовал себя поразительно отстраненным, словно на самом деле стоял не здесь, а находился где-то в безопасном месте. Неприкосновенный для бури и других опасностей. Он рассмеялся ветрам в лицо. Приветствовал их ледяные касания и просто стоял, пока его, наконец, не схватил Джуба.

— Вы должны уйти, Великий! — Коренастый воин пытался перекричать бурю.

Но Артакса пленила игра облаков.

Корабль-дворец набрал скорость и в то же время поднялся выше. Он пытался обойти грозовой фронт, но было совершенно очевидно, что в лучшем случае им может удаться уйти от эпицентра бури. Вот по левому борту с громким треском разорвало один из немногих парусов, оставленных на мачтах, ткань растрепало по палубе, нескольких работников корабля унесло за борт.

— Прошу, Великий! — торопил Джуба. Военачальник схватил его обеими руками и медленно потянул прочь с носа корабля.

Перед ними на палубу со стуком упало что-то белое. В первый миг Артакс принял это за камень. Камни, падающие с неба? Повсюду вдоль борта корабля звучали звуки, словно кто-то колотил палкой по пустой амфоре.

Лед! Один из воинов, сопровождавших Джубу, покачнулся и рухнул на колени. Обломок льда ранил его в бровь, чуть ниже шлема. На глаз потекла кровь. На палубу падали лишь отдельные обломки льда. Большую часть задерживало массивное тело собирателя облаков. Некоторые небесные снаряды были величиной с гусиное яйцо.

— Не надо смотреть по сторонам и таращиться на все, как слюнявый идиот, крестьянин! Иди под палубу! Джуба прав. Бури в облаках представляют опасность.

Услышав удар грома, Артакс вздрогнул. Не то чтобы ему никогда прежде не доводилось видеть бури. Но вот бури над облаками — никогда. Она была устрашающей — и прекрасной одновременно.

Воины его эскорта заслонили его своими большими бронзовыми щитами. Артакс бродил по палубе без доспеха и шлема-маски. Хотел выглядеть человечнее…

— Развяжите плащи! — закричал Джуба. Разъяренный ветер так сильно трепал их, что ткань сдавливала горло, словно пытающиеся задушить руки.

Не спрашивая позволения, Джуба расстегнул украшенную изумрудами брошь плаща Аарона, и ткань полетела прочь, словно отчаянно бьющая крыльями синяя птица. Артакс едва не задохнулся. Брошь стоила целое состояние! За стоимость изумрудов, наверное, можно было купить три дюжины сильных полевых рабынь.

Раненый воин из его эскорта споткнулся и упал. Ветер трепал их с невероятной силой. Артакс потянулся к одному из канатов, натянутых над палубой. Он протянул руку упавшему, в карих глазах которого застыл неприкрытый страх. Он медленно подтянул его к себе. Каждая мышца в его руке была напряжена до предела. Мужчины пришли защитить его. Он подверг их опасности. Он должен был раньше уйти из-под стеклянного купола 1 на носу корабля.

— Спасибо, — выдавил из себя воин и поцеловал подол его туники. — Спасибо, Великий!

Подобное раболепие было ему противно. Он еще ни перед кем на коленях не стоял. Если не считать дойки коров или коз, конечно же. Рукопожатие, хлопок по плечу, твердый взгляд — вот это его язык. Он с удовольствием ввел бы этот язык и в своем дворце. Одна из многих вещей, которые он сделать не мог. Вот, что можно сказать о свободе и власти в золотых клетках.

Артакс помог воину подняться на ноги. Внезапно мужчина покачнулся. Его веки затрепетали. Оглушенный, воин прислонился к плечу Артакса. Теплая кровь пропитала тунику бессмертного.

— Вперед, идем дальше! — закричал Джуба, пытаясь перекричать завывание бури. — И отбросьте в сторону эти проклятые щиты! Не хватало еще, чтобы они утащили вас в пропасть.

Мужчины повиновались, сбросили с рук широкие кожаные петли. Буря тут же подхватила бронзовые щиты. Пролетая над палубой, они стали похожи на диски.

— Вперед, не глазеем! — подгонял их Джуба. — Вперед! К той башне, впереди, — военачальник подтолкнул Артакса вперед. Он должен был идти первым. Должен был спастись первым.

Шаг за шагом пробиралась небольшая группа вдоль каната к передней орудийной башне. Раненый безжизненно висел на руках у Артакса и мешал ему продвигаться вперед. На миг он подумал было о том, чтобы просто опустить воина на палубу. Артакс знал, что Аарон поступил бы именно так, и эгоизм бессмертного подхлестнул его сопротивление. Аарон мертв! И он будет действовать иначе!

Естественно, Аарон придерживался другого мнения.

— Ты тоже скоро умрешь, червь. Ты и представить себе не можешь, что значит быть бессмертным. Твоя жизнь — всего лишь интерлюдия. Так говорил сам девантар. Как только ты перестанешь его развлекать, ты умрешь. Так что давай, отпусти канат уже сейчас! Не мучься. Давай уже, крестьянин, отбрось все прихоти и сомнения. В этом ведь нет никакого смысла!

Артакс глядел на грубый канат и спрашивал себя, не подталкивали ли предыдущего Аарона все эти его голоса к самоубийству и самоотречению.

«Ты что, не можешь дождаться, когда я присоединюсь к тебе и мы сможем спорить целый день, да?» — подумал он.

Аарон промолчал.

«Ну, давай же!» Это было все равно что дрессировать упрямую собаку. Время от времени нужно было показать, кто громче лает.

— Думаешь, сможешь меня выдрессировать? Неужели ты не понимаешь, что именно ты пляшешь под мою дудку и отчаянно пытаешься сделать так, чтобы все считали тебя мной?

Разозлившись из-за того, что ему не удалось заставить своего мучителя замолчать, Артакс пошел вдоль каната. Было приятно чувствовать под руками грубую пеньку. Это напоминало о работе в деревне. Он стиснул зубы и закрылся от нашептываний Аарона. Переставляя руки, он продвигался вперед, по- прежнему таща на себе потерявшего сознание воина. Ноги его упирались в посыпанную песком палубу. На удар сердца ему показалось, будто небо Нангога спелось с шептунами в его голове, чтобы столкнуть его в пропасть.

Из последних сил Артакс, наконец, добрался до башни. Тем временем весь огромный корабль содрогался под силой порывов ветра, град рвал листву зачарованного дерева. На удар сердца грохот грома заглушил все остальные звуки. Ослепительный свет, настолько яркий, что поглотил все цвета, что осталось лишь черное и белое, затопил облачный корабль.

Артакс потянул за тяжелое латунное кольцо двери, ведущей в орудийную башню, но каждый раз, когда ему удавалось приоткрыть дверь на несколько дюймов, ветер снова закрывал ее.

Он уже не налетал порывами, превратился в невидимого великана, крепкой хваткой сжавшего облачный корабль. Больше не было пауз, не было времени перевести дух. Буря постоянно трепала их.

Порыв ветра рванул корабль наверх. Желудок Артакса подскочил, колени затряслись. Раненый воин опустился на пол и вцепился в его ноги. Джуба и остальные встали на колени, чтобы ветер не так сильно терзал их. Град рисовыми зернами сыпал на палубу, горел на коже, ледяная вода текла по шее Артакса, в то время как он по-прежнему сражался с дверью.

Над палубой раздался страшный грохот и треск. Раскололась одна из мачт. Оставаясь пленницей канатов такелажа, она танцевала на ветру и стучала в такт буре о борта, словно таран осаждающих в ворота упрямой крепости. Артакс чувствовал каждый удар по вибрирующей палубе. Грохот. Реи срывало ветром. Казалось, облачный корабль поднимается все выше и выше. Град утих.

Над палубой плыла густая дымка. Одна из облачных башен поглотила корабль, совершенно внезапно стало видно не далее пяти шагов. Артакс все отчаяннее тянул на себя дверь, не сдвигавшуюся ни на пядь. Из дымки вынырнуло что-то большое и проскользнуло мимо Артакса. Длинные щупальца, подрагивая, схватили пустоту. Одного из собирателей облаков поменьше оторвало бурей и беспомощно потащило прочь.

Артакс поклялся себе, что в будущем на облачных кораблях будут только такие двери, которые открываются вовнутрь. У его ног градинки пригнало к стене башни. Он дрожал от холода, металл дверной ручки лип к пальцам — настолько было холодно.

Корабль содрогнулся. На этот раз он, похоже, начал падать!

Грохот мачты затих. Над палубой прозвучал крик, сопровождаемый страшным скрежетом и звуком трескающегося дерева. Мачта! Подобно копью великана, она вылетела из тумана и коснулась зубцов орудийной башни. От рей остались лишь осколки. Как бы там ни было, казалось, что свободное падение корабля замедлилось, но сказать наверняка было нельзя.

На палубу посыпались щепки. Артакс прислонился к двери и стал молиться — и вдруг понял. Кому я вообще здесь молюсь, подумал он. Куда вообще подевался этот проклятый девантар? Львиноголовый должен был спасти его и его людей! Самое время ему, наконец, появиться! Но девантар не появился, да и Аароны в виде исключения решили воздержаться от каких бы то ни было едких комментариев. Ясное дело, подумал Артакс, когда дело пахнет жареным, крестьянину придется выполнять всю тяжелую работу, а важные господа стоят в стороне. Они придут только тогда, когда придет время собирать урожай, будут умничать и рассуждать о том, как можно было сделать лучше, презрительно подняв брови, примут награду за труды и попрощаются, а голодный крестьянин будет глодать последнее оставшееся яблоко. Конечно, червивое! Если бы у него под рукой был топор или хотя бы чертов молоток, он давно уже взломал бы двери. Но у него была только дорогая накидка, кучка людей, закрытая дверь и падающий корабль. Вот что получаешь, став важным господином.

И, словно в ответ, с небес раздался грохот, молнии били все чаще, окутывая палубу холодным светом. Капризный ветер усилился и прижимал их к двери с такой силой, что он едва дышал. С надстроек башни сыпалось все больше и больше обломков, и ломалась рама по-прежнему запертой двери.

Корабль еще раз опустился вниз, и вдруг ветер стих. Словно через огромный туннель между всколыхнувшимися массами облаков Артакс увидел кусок голубого неба. Девантар, пристыженно подумал Артакс. Бог решил спасти всех их от бури. Он хотел… Корабль содрогнулся, Артакса швырнуло на палубу, снова засвистел ветер.

Раненый воин начал громко молиться. Может быть, девантар покарал его, Артакса, за дерзость? Хотел показать ему, что он может сделать, только для того, чтобы тут же предоставить его самому себе. В качестве наказания за его богохульные мысли? Артакс покачал головой, поднялся и расправил плечи. То, чего хочет или не хочет девантар, сейчас не важно. Он, Артакс, находится здесь, и он, Артакс, будет действовать, возьмет дело в свои руки. Причем немедленно. У его ног лежал кусок сломавшейся реи, он снова потянул на себя дверь, а когда удалось немного приоткрыть ее, мужчина подтолкнул ногой обломок толщиной в руку, изо всех сил толкая дверь. Ему удалось просунуть плечо в щель. Кто-то схватил его, потянул изнутри, его втащили внутрь, а вместе с ним и раненого воина. С грохотом, похожим на раскат грома, дверь снова закрылась.

Артакс убрал с лица растрепанные волосы и огляделся. В сумеречном свете орудийной башни на полу сидела потерянная кучка наводчиков, воинов и работников облачного корабля. Желтоватый свет фонаря сочился сквозь почерневшие от копоти роговые пластины. Воняло потом и кровью. У подножия лестницы, ведущей наверх, к орудию, сидел бледный воин в белой тунике хранителя неба. Из рваной раны торчала раздробленная большая берцовая кость. Никто не обращал на него внимания. Даже раненый казался совершенно безучастным. Все мужчины оставили надежду. Они казались Артаксу похожими на приговоренных к смерти, ждавших, когда их поведут под топор палача.

Свет молнии, словно кинжалами, прорезал узкие щели в дереве орудийной башни. За ними мгновенно последовал раскат грома. Должно быть, молния едва-едва не угодила прямо в них, подумал Артакс, чувствуя, что немного оглох. Он осознавал, что величайшую опасность для облачных кораблей представлял огонь. Если ударит молния… Лучше не думать об этом! Тогда можно сразу присоединиться к этой кучке отчаявшихся.

— Снимай ремень, — приказал он бородачу и указал на мужчину с открытой раной. — И перевяжи ногу своему товарищу. Быстро!

Мужчины наконец-то зашевелились. Испещренный оспинами стрелок в зеленой тунике принес обломок древка копья.

— С помощью этого мы сможем туже затянуть твой ремень, и тогда… — Его слова потонули в шуме порыва ветра, от которого задрожала башня. На один удар сердца молния снова залила ослепительным светом душную комнату. И вот, в ярком свете молнии, Артакс обнаружил за лестницей моток каната. Он решительно взялся за конец и обвязал его вокруг бедер. Снаружи еще оставались Джуба и его лейб-гвардейцы. Он должен помочь им, и неважно, насколько велика опасность в бушующей буре.

— Держите эту проклятую дверь открытой! — резко приказал он.

— Но, господин, — запротестовал работник корабля, возившийся с раненым. — В небе борются духи бури Нангога. В этот час смертные должны униженно покориться судьбе.

— Думаешь, Львиноголовый всегда будет защищать тебя? Неужели ты уже вдоволь испытал радости гарема? Хочешь быть героем? Просто выйди туда. Там, снаружи, тебя ждет смерть.

Аарон умолк, и Артакс проглотил гнев. От него не укрылась едкая ирония. Охотнее всего он бросился бы наружу, но, если Аарон так прямо советует это ему, нужно быть начеку. И, словно прочтя его мысли, Аарон поднажал.

— Мы останемся здесь. Если ты хочешь быть другим, иди наружу. Мы победили, что бы ты ни сделал. Останешься здесь — предашь свои идеалы. Выйдешь наружу — умрешь, и другой подарит нам свое тело. На этот раз это наверняка не будет крестьянин, это будет благородный, знающий цену правления.

Иди же. Ты благороден и добр. Мы с радостью посмотрим, как ты потерпишь поражение.

Все в комнате смотрели на него, и Артакс пожалел, что не может вырвать этот голос из своей головы, как отрывают от тела пиявку. За каждым словом мучителя стояли ложь и обман. Поддаваться ли на него? Нет, есть лишь одно верное решение. Он должен слушать голос своего сердца. Возможно, подумал он, это даже будет способом однажды окончательно победить голос. Создать нового Аарона, который не будет просто трусливо болтать, а будет вместо этого действовать. Крестьянин в облике правителя, с данной ему силой, возможно, сумеет однажды изменить свою империю к лучшему.

— Ты прав, работник небесного корабля. Смертным не пристало бросать вызов духам облаков, — ответил он твердым голосом, тем не менее едва заглушавшим грохот ветра. — А мне не пристало оставаться. Все вы последовали моей воле, придя в Нангог. Поэтому я не стану бездействовать и наблюдать, как дух бури забирает у меня людей. Ибо я Аарон, бессмертный.

Корабельщик испуганно поглядел на него. Остальные рухнули на колени. До сих пор они не узнавали его, ибо без роскошного шлема-маски и величественных доспехов он выглядел как обычный палубный офицер.

— Держите крепко веревку и втяните меня обратно, когда я подам знак! — И с этими словами он отодвинул засов и распахнул дверь. Несмотря на то что изнутри казалось, будто снаружи на нее навалился буйвол, открыть ее с этой стороны оказалось легче.

Ветер был настолько колючим, что Артаксу пришлось опустить голову, чтобы получить возможность дышать. Из мужчин, которые поспешили на нос, чтобы забрать его, которые защищали его щитами от града, остался только Джуба. Остальных ветер унес, словно пожухлую листву. Военачальник по-прежнему держался за один из натянутых над палубой канатов. Грубая пенька порезала ему ладони, и след темных пятен свидетельствовал о том, как ветер дюйм за дюймом тащил его к пропасти. Канат, с помощью которого боролся с бурей Артакс, исчез; порванные канаты бились о палубу, подобно огромным плетям.

Джуба поглядел на него и покачал головой, но Артакс был исполнен решимости не дать отговорить себя от задуманного. Он опустился на колени, чтобы представлять собой меньшую мишень для нападения бури, и пополз навстречу военачальнику. Было очевидно, что силы у того на исходе. Мышцы на его руках дрожали, словно под кожу ему забрались утри.

Рядом с Артаксом о палубу с треском раскололась градина. Даже ее обломки были величиной с боб. Если такая льдинка… Не думать об этом. Небо плевалось одинокими градинками. Теперь они стучали по палубе, словно литавры. Эти звуки напоминали медленный такт похоронного марша, сопровождаемый ужасающими завываниями бури в такелаже.

Артакс резко остановился и тут же оглянулся, чтобы посмотреть на орудийную башню. Канат был туго натянут. Они что, пытаются втащить его обратно?

Бородатый работник корабля помахал ему рукой, а затем ударил тыльной стороной руки по ладони. Артакс не понял. Дверь орудийной башни теперь была распахнута настежь, буря прижала ее к стене.

— Еще каната! — крикнул он бородачу. Ветер сорвал слова с его губ, но, похоже, работник корабля понял его. В полутьме башни что-то зашевелилось. Наконец канат немного подался, и Артакс прополз еще немного вперед. Обломок льда разбился о палубу в нескольких дюймах от его левой руки. Брызги полетели ему в лицо. Он заморгал. Джуба долго не продержится. Артакс потянулся вперед, но шансов не было. От товарища его по-прежнему отделял почти целый шаг. Канат снова застрял, Артакс еще раз обернулся. Те, в башне, взяли тяжелый деревянный рычаг, с помощью которого заряжали орудия, и заклинили дверь. Больше ни пяди каната не вытянуть. Это конец!

Артакс в отчаянии поглядел на Джубу. Еще один шаг, и все получилось бы. Он не может этого допустить! Плавным движением он потянулся к узлу на бедре. Пальцы онемели от холода. Ему с трудом удалось развязать канат и обвязать его вокруг запястья. Этого должно хватить.

Порывистый ветер, казалось, затаил дыхание, смолк рев бури. Артакс потянулся. Наконец-то! Ему удалось схватить руку Джубы. Он подтянул полководца к себе. Смеясь и плача, они обнялись.

Над ними пронесся порыв ветра, и корабль поднялся вертикально вверх.

Градина ударила Артакса по руке с силой булавы. Его пальцы рефлекторно разжались. В панике он попытался снова сжать руку, но она словно онемела и перестала подчиняться его воле. И, словно в насмешку, на его руке мучительно медленно начал развязываться канат — на той проклятой руке, которая перестала ему повиноваться.

— Вот такое вот чувство, когда внезапно перестаешь быть хозяином собственного тела.

Но Артакс решил не обращать внимания. Канат упал на палубу, начал извиваться на ветру. А Джуба еще не заметил того, что произошло. Новый порыв ветра прижал их к палубе. Теперь большой корабль лишь слегка кренился на левый борт, словно швартовка, крепившая его к собирателю облаков, немного съехала в сторону. Угол наклона составлял лишь несколько градусов, но этого было достаточно, чтобы они оба поехали по скользкой древесине. Проклятье! Чувствительность все еще не вернулась к руке Артакса. Он беспомощно скользил по палубе. Орудийная башня исчезла в дымке, мир вокруг них съежился до пяти шагов, ограниченный завесой облаков.

Джуба продолжал цепляться за него.

— Девантар спасет нас обоих? — закричал он. В его голосе звучал страх смерти, но Артакс не собирался сдаваться.

— Мы спасемся, — упрямо ответил он.

Новый порыв ветра подхватил корабль, палуба накренилась еще немного сильнее. Доски покрылись изморозью и льдом. Удержаться было невозможно. Они продолжали скользить. И, словно на порывах ветра, носились капризные духи, каждый из стегающих палубу канатов оставался за пределами досягаемости.

— Это не духи. Это девантар. Лучше бы ты остался в башне. Тот, кто бросает вызов судьбе, рано встречает смерть.

Вот именно, подумал Артакс. Если корова мычит на поле, значит, дырка была в заборе… Ничего умнее дурацкой поговорки ему в голову не пришло, блеклому бессмертному. В дымке облаков показался темный силуэт. Поручень! Там, где разбитая мачта словно тараном колотила о борт корабля, зияли большие дыры. Артакс отчаянно вертел головой из стороны в сторону, в то время как они продолжали скользить вниз. И последней надеждой было выхватить одну из разорванных веревок из такелажа, которые наверняка плясали на ветру по ту сторону раздробленных поручней.

Порыв ветра смел их за край палубы. Падая, Артакс подумал о духах бури, о которых говорил бородатый работник корабля. Не было остатков такелажа или канатов. Была только серая мгла облаков. Джуба закричал, Артакс сохранял спокойствие. Внезапно у него возникло ощущение, что он смотрит на все это откуда-то издалека. Он всего лишь крестьянин. Это был не его мир. Сейчас он очнется от кошмарного сна.

Их падение завершилось резко, все суставы хрустнули. Артакс застонал. Что-то схватило его за ногу и подняло вверх, прямо мимо разоренной стены корабля, из которой между языками бушующего пламени висели разорванные полотна и разбитая мебель. На миг он увидел женщину, цепляющуюся за дверной проем. Словно мародер, ворвался ветер на разбитый корабль.

Артакса подняли над поручнями. Он изогнулся и посмотрел вверх. Вокруг его ноги обвилось красное щупальце, один из тех тонких жгутов с похожим на листик концом. Второе щупальце схватило Джубу. Их втолкнули в открытую дверь орудийной башни, к ним потянулось множество рук. Щупальца разжались. Артакс рухнул на руки бородатому работнику корабля. Мужчина поцеловал подол его одежды.

— Вы поистине бессмертный! — крикнул он. — Бог среди людей!


Незримое око | Логово дракона. Обретенная сила | Об эльфах