home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Ужас

— Вы стали поистине другим человеком, Великий.

Артакс выслушал это с некоторой тревогой. Недоверчиво поглядел на Джубу.

— И что, тебе это мешает?

— Если бы вы были прежним, мне бы уже не жить, — несколько натянуто произнес военный мастер. — История о том, как вы спасли меня, ходит по всему кораблю. И с каждым днем становится все более фантастической, — лицо Джубы омрачилось. — То, что собиратель облаков спас нас… Все и всегда полагали, что эти животные не обладают рассудком. Говорили, что они почти не замечают, что несут корабль. Будто бы они глупы, как камни. Пожалуй, это не так… — Он поглядел на щупальца. Длинные конечности едва шевелились. Животное было совершенно спокойно.

Артакс проследил за его взглядом.

— Интересно, они спят?

— Кто знает? Интересно, что бы они рассказали, если бы могли говорить?

Джуба натянул грудной ремень полетной системы.

— Этот рассказал бы о бессмертном, которому нравится парить между небом и землей.

— Отпускайте его! — помахал рукой работникам корабля Артакс. Они отпустили крепежные тросы, с помощью которых держали собирателя облаков поменьше. Поменьше — это относительно. Он был размером со слона. Однако по сравнению с существом, несущим корабль-дворец, он казался крохотным.

Когда молодой собиратель облаков начал мягко подниматься, его соединил с кораблем красный страховочный трос. Артакс поглядел на свои ноги и почувствовал приятное покалывание в животе.

Существо, несущее его, зашипело. Левую подмышку обхватило одно щупальце, второе обвилось вокруг талии. Артакс вдруг осознал, насколько он зависит от собирателя облаков. Это крупное надутое существо, вероятно, могло с легкостью раздавить его. Однако в истории воздухоплавания не было ни единой истории о том, чтобы собиратель облаков напал на человека. Никто не знал, чем они питаются, однако большинство ученых придерживались убеждения, что они живут одним только воздухом и облаками. Возникали споры даже по поводу того, как именно они передвигаются. Несомненно было то, что большей частью они просто отдавались на волю ветра. Иногда они издавали долгий, протяжный свист. Часто после этого они опускались ниже. Наверное, таким образом они выпускали из своего надутого тела теплый воздух. Благодаря воспоминаниям бессмертного Артакс знал, что несколько мертвых собирателей облаков были тщательно исследованы. Их тело было разделено на множество камер, почти как дворец. В этих камерах был заперт воздух, настолько горячий, что мог бы сжечь человека. Поэтому даже раненый собиратель облаков не мог так просто упасть с неба, поскольку даже если дюжина этих камер оказывались пробиты, то оставалась еще сотня, которые могли держать его в воздухе.

Они могли уменьшать количество горячего воздуха в теле или же накапливать его. Таким образом, они могли регулировать, будут ли они опускаться ниже или подниматься в небо. А поскольку ветер на разной высоте дул в совершенно разных направлениях, это давало существам возможность определять, в каком направлении они будут лететь по небу. Впрочем, существовали свидетельства и того, что даже при полном штиле они очень редко двигались против направления ветра. Происходило ли это с помощью магии? Или благодаря движению щупалец?

Некоторые ученые даже отстаивали тезис о том, что собиратели облаков могут призывать духов ветра, чтобы те несли их. Однако большинство ученых мужей считали их ленивыми и неспособными мыслить. Вот только с этим Артакс после своего спасения уже не мог согласиться.

Огромные небесные путешественники были загадкой. Точно так же, как и лоцманы, определявшие курс корабля в своей застекленной кабине под корпусом корабля. Между ними и собирателем облаков должна была существовать эмпатическая связь. Артакс долго копался в воспоминаниях Аарона, но даже бессмертный не знал, каким образом осуществлялось управление небесным кораблем. Впрочем, он никогда не интересовался этим.

Лоцманы семи великих империй — союз, в который принимали лишь избранных.

Артакс поглядел наверх, на собирателя облаков, к которому был пристегнут, и в этот миг со всей отчетливостью осознал: он не может им управлять! Животное опускалось вдоль корпуса корабля, вместо того чтобы нести его в небо, как он вообще-то предполагал.

Собиратель облаков скользнул вдоль корпуса корабля. Ар- такс с ужасом оглядывал раны, нанесенные кораблю бурей. Сломавшаяся мачта разбила борт корабля на длину семнадцати шагов. Вспыхнувший там огонь, к счастью, удалось быстро потушить. Из раны в борту корабля виднелись полосы сажи. Казалось, будто корабль побывал в сражении, подумал Артакс. А ведь это была всего лишь буря.

Несший его собиратель облаков спустился еще немного ниже, и корабельные плотники, занимавшиеся устранением повреждений, помахали Артаксу руками. Они приветствовали его. Его, или, точнее, поправился Артакс, Аарона. Они приветствовали Аарона. И это снедало его, ибо он слишком хорошо знал, что Аарон зарылся бы глубоко в сердце корабля и молился бы, чтобы буря скорее миновала. У него и мысли не возникло бы о том, чтобы спасти Джубу!

Ликование было неприятно Артаксу, и собиратель облаков словно почувствовал это, он стал медленно подниматься выше. Может ли он влиять на существо с помощью мыслей? Он улыбнулся. Было бы здорово, если бы это было справедливо и для мучителя, засевшего внутри его головы, но что касается этого, то здесь лучше ни на что не надеяться. К счастью, после шторма голос Аарона проявлялся реже. Впрочем, Артакса не оставляло неприятное чувство, что Аарон мечтает от него избавиться.

Ветер нес молодого собирателя облаков вдоль бортовой стены. Он двигался несколько быстрее, чем большой корабль.

Артакс увидел Джубу, стоящего у лебедки с крепежным тросом. Военный мастер не спускал с него взгляда ни на миг. Джуба всячески старался отговорить его от этого полета. Но Артакс принял твердое решение подвергнуться тем же опасностям, что и работающие на него люди. С каждым днем он все отчетливее осознавал свою безграничную власть. Она была незаслуженным подарком судьбы. Он всего лишь крестьянин. Хотя… Нет. Это уже тоже не так. Артакс и Аарон с каждым часом все сильнее сливались воедино, и возникала новая личность. Может быть, именно поэтому молчит голос внутри его головы?

Как бы там ни было, Артакс твердо решил использовать свою власть для того, чтобы его подданным жилось легче. Он поглядел на огромный корабль, наслаждаясь легкостью парения на ветру. Небо было безупречно синим. На горизонте виднелось лишь несколько облачков. Дул приятный теплый ветер, и ужасы бури сейчас казались просто невообразимыми. Все было мирным.

Далеко внизу простирался лес. С большой высоты он расплывался, превращаясь в нечеткую зеленую массу. Лишь кое-где из чащи вздымались величественные Мамонтовы деревья. Они были повелителями леса. Деревья, древние, как мир, так говорили. Больше чем на сотню шагов возвышались их кроны над другими деревьями, отступавшими перед ними и отбрасываемыми ими тенями. Мамонтовы деревья окружали поляны, словно небольшие островки посреди леса. Казалось, между этими деревьями и собирателями облаков существовала некая связь. Возможно, дело было в том, что оба эти вида были невероятно огромными. Создания небес любили обхватывать щупальцами могучие ветки царей лесов и таким образом становиться на якорь. В первую очередь те из них, что были поменьше и беспомощны перед сильными ветрами, предпочитали искать защиту у мамонтовых деревьев, когда не было возможности добраться до крупного собирателя облаков.

В сиянии солнца эти странные существа были видны повсюду в небе. Они мирно летали по воле ветров, таская за собой шлейф своих змееподобных щупалец. Их надутые тела могли быть всевозможных цветов. Некоторые даже украшали себя причудливыми узорами. Лишь в одном все они были одинаковы: верхняя часть их тела была насыщенного зеленого цвета, похожего на цвет мха. Таким образом, если смотреть с большой высоты, их было сложно обнаружить. Зеленые тела сливались с неровными очертаниями крон деревьев, простиравшихся от горизонта до горизонта, словно мягко покачивающийся океан.

Артакс задумался, были ли у собирателей облаков когда-то враги. Существа поменьше были беспомощны перед хищными птицами и даже проворными обезьянами, охотившимися в кронах деревьев. Но ведь самым большим было нечего бояться? Почему они сохранили зеленый цвет, вместо того чтобы красоваться цветами, украшавшими их нижние половины? И если были существа, охотившиеся на взрослых собирателей облаков, то как они могут выглядеть? Ни одному человеку не доводилось видеть существ, способных оспорить у них владычество в небе.

Артакс поднял голову и поглядел на солнце. Над ним плыла стайка молодых собирателей облаков, размером не больше человеческой головы.

Щупальца существа, которое несло его, изогнулись. На кожаный шлем Артакса закапала вязкая слизь, побежала вниз по нащечникам. Существо выпустило несколько тоненьких щупалец, раскачивавшихся в поразительной гармонии и равновесии. Затем от хитросплетения отделилось длинное щупальце, цвета сырого мяса. Оно заканчивалось угрожающе загнутым зубом длиной с кинжал.

Артакс услышал, что Джуба что-то кричит. Крепежный трос, соединявший его с кораблем, натянулся, их потянуло обратно к кораблю-дворцу против течения ветра. Щупальце с зубом заплясало в ритме щупалец потоньше.

Затем, без предупреждения, оно нанесло удар и перерезало канат.

Артакс увидел, как тело собирателя облаков несколько надулось и прыгнуло вверх, а затем стало подниматься выше и выше.

Под ногами Артакс видел бак корабля-дворца. Джуба схватил одного из подготовленных собирателей облаков и стал пристегивать систему кожаных ремней. Некоторые воины из гвардии хранителей неба поступили точно так же. На баке поднялось волнение! Повсюду на них показывали работники небесного корабля. Никто не летал без страховочного троса — а еще собиратель облаков никогда сам по себе не перерезал один из тросов.

Артакс наблюдал за животным. Искал изменения. Может быть, изменился цвет? Беспокойно подрагивают щупальца? Не выделяет ли он больше прозрачной липкой слизи? И ничего необычного не замечал.

На дворцовом корабле трубили в рога. Джуба и его соратники уже были в воздухе и следовали за ним, несмотря на то что поднимались довольно медленно. Было очевидно, что они не смогут его догнать.

Артакс осознавал, что ему не остается ничего иного, кроме как подчиниться. Возможности управлять собирателем облаков не существовало. Или все же была? Он мысленно приказывал сосредоточиться на том, чтобы приземлиться на бак, отогнав все остальные мысли прочь. Он хотел, чтобы его опустили между большими бухтами каната. Обязательно. Сейчас же, немедленно.

Ничего не произошло.

Артакс поглядел вниз. Они поднялись уже настолько высоко, что огромное тело собирателя облаков, несшего корабль, закрывало обзор палубы. И они продолжали подниматься все выше! Однако уже гораздо медленнее.

Бессмертный наблюдал за тем, как Джуба и его соратники, несмотря на все усилия, с каждым ударом сердца все сильнее отстают от них. Корабль-дворец изменил курс, были поставлены все паруса. Сила ветра и ловкость работников небесного корабля на такелаже давали возможность управлять могучими летающими по небу дворцами. У одного-единственного человека в системе для полетов таких возможностей не было. Тем не менее, Артакс был уверен в том, что в случае чего девантар его спасет. Хоть он и не видел Львиноголового на протяжении вот уже нескольких дней, но был совершенно уверен в том, что покровитель наблюдает за ним. Несмотря на то что в ту ночь, когда разразилась буря, он всячески проклинал и — как вспоминалось впоследствии — испытывал совершенно богохульные чувства, позднее мужчина все же пришел к выводу, что именно девантар заставил собирателя облаков спасти его. На сердце стало спокойнее. Да что с ним случится? Он открылся навстречу великолепию незабываемой панорамы, стал рассматривать широкую, сверкающую серебром реку, вившуюся по равнине далеко под его ногами, и горную цепь, светло-голубым силуэтом выделявшуюся на горизонте далеко на севере. Некоторые вершины, похоже, были покрыты снегом.

Через некоторое время Артакса захлестнуло чувство, что грудь его сжимается. Он задышал быстрее. Страх, подумал он. Полностью он не мог совладать с ним. И с осознанием этого внутри у него зародились новые сомнения. Что будет с ним, если девантара нет на борту, а Джуба не нагонит его? Если собиратель облаков не приземлится где-нибудь, он умрет от жажды в этой системе для полетов.

Он сделал вдох, такой тяжелый, как бывает, когда человек борется со слезами. Нельзя впадать в панику. Нужно отвлечься. Немного впереди он увидел длинную гряду облаков, к которой, похоже, несло его похитителя. Может быть, он хочет попастись там? Артакс зачарованно наблюдал за тем, как ветер изменяет очертания облаков, образуя из них различные фигуры. Артаксу показалось, что он видит голову кошки, затем — горбатую женщину, а однажды ему показалось, что глубоко в облаке прячется большая тень.

Как он и предполагал, его собиратель облаков продолжал подниматься вверх, в густые облака. Здесь было прохладнее, на щеках Артакса стала образовываться жидкость. Внезапно их что-то схватило. Потянуло вверх. Артакс ударился плечом о деревянную стену!

Он увидел очертания всадников, несшихся над просторной равниной. Картина на деревянной стене! Нет, это борт корабля!

Артакс схватился за пряжку своей системы для полета. В облаке скрывался корабль-дворец!

— Эй, есть здесь кто-нибудь! — изо всех сил закричал Артакс. И, словно он только что пробежал целую милю, после крика ему пришлось восстанавливать дыхание, хватая ртом воздух. Холодная дымка приглушила его голос. Никто не ответил. Ладно. Борт корабля!

Он ухватился за деревянный поручень, переходивший в перила.

— На помощь! — Должен же быть здесь хоть кто-то. Они должны втянуть его на борт. Он снова закричал.

Мертвая тишина. Ничто не шелохнулось, как будто все уснули.

Крепко держась левой рукой, правой он попытался расстегнуть пряжки системы для полета. Лица его коснулись щупальца. Он не мог разобрать, принадлежат ли они тому собирателю облаков, который принес его сюда, или же тому огромному существу, которое несло корабль-дворец.

Щупальца под его рукой и вокруг талии разжались. Наконец, расстегнулась последняя пряжка. Он стянул с себя систему, подтянулся на поручне, перебрался через него и спрыгнул на палубу. Там он опустился на колени и вознес страстную благодарственную молитву. Наконец-то под ногами у него оказался твердый пол!

Когда он снова поднял голову, оказалось, что его собиратель облаков улетел. Немного впереди в тумане виднелись бесформенные тени. Перед ним из палубы росли несколько полусфер. Палатки? Может, он оказался на корабле ишкуцайя? Ишкуцайя жили по ту сторону черной пустыни. Они были бескультурным кочевым народом. Кровожадными завоевателями. Еще ребенком Артаксу доводилось слышать страшные истории о них. Якобы они пожирали тела и другие внутренности поверженных врагов. Знания Аарона об ишкуцайя тоже не успокаивали. Как раз напротив. Он читал отчеты о ритуалах, проводимых с побежденными врагами. И это не были просто страшные истории, как те, что рассказывали в детстве Артаксу, то были точные записи посланников, присутствовавших на победных пиршествах ишкуцайя! Артакс пожалел, что не может просто взять и стереть эти воспоминания из своих мыслей.

Он осторожно пошел дальше, жалея, что на нем нет доспеха и львиного шлема. Рука потянулась к поясу. Он был не вооружен. Этого еще не хватало. Впервые он пожалел о том, что не слышит в голове голоса своего мучителя. Слишком тихо было на корабле. Что-то здесь было не так. Теперь он с удовольствием выслушал бы совет Аарона. Бессмертный мог быть самовлюбленным куском дерьма, но еще он был стратегом и полководцем. Сейчас Артакс не отказался бы от его присутствия. Со своими знаниями по скотоводству, земледелию, изрядной толикой крестьянской хитрости и грезами о лучшем мире ему вряд ли удастся продвинуться далеко. Не нужно было снимать систему для полетов, пришло ему на ум. Дело было не только в том, что он не хотел находиться здесь, — ему было нечего здесь делать. Как бы там ни было, он хорошо представлял себе, что сделали бы его небесные хранители со вторгшимся на корабль- дворец. Особенно после покушения.

Артакс замер и огляделся по сторонам. Ишкуцайя были варварами. Их стража наверняка не станет задерживать его, чтобы задать какие-нибудь вопросы, если обнаружат его. Несмотря на то что девантары старались не допустить настоящих войн между крупными империями, время от времени по-прежнему случались пограничные столкновения.

Убьют ли они его за то, что он явился на корабль-дворец незваным гостем? Нет, звать он больше никого не будет, решил Артакс. Ишкуцайя народ странный. Голода в их стране не было. И крупных городов тоже было мало. Они не приводили крестьян в Нангог. И, тем не менее, они были здесь и строили летучие дворцы. Большинство мудрецов придерживались убеждения, что ишкуцайя пришли только ради того, чтобы не потерять лицо. Если все крупные державы отправились в Нангог и принялись строить летучие корабли, то они тоже были должны сделать это. Однако некоторые поговаривали, будто они что-то ищут здесь. Что они вот-вот раскроют какую-то тайну. Ишкуцайя никому не разрешали ступать на борт своих кораблей-дворцов. Однако это могло ничего не означать, поскольку в их империю тоже никому не разрешалось приезжать без сопровождения эскорта и документа, разрешавшего пребывание в стране с печатью великого царя Мадьяса, бессмертного Ишкуцы.

Артакс достиг одной из стоявших на палубе полусфер. Она была сделана из кожи. Палатка. Он замер, прислушался. Каждый его шаг на палубе сопровождался негромким скрипом. Внимательные охранники наверняка услышали бы его, но по-прежнему ничто не шевелилось, и из палатки тоже не доносилось ни единого звука.

Через некоторое время он собрался с силами, обошел кожаный кокон и поднял тяжелую ткань, закрывавшую вход. Она была заскорузлой, напитанной влагой и холодной. В лицо ему ударил едкий запах. Запах влажной шерсти, нестираной одежды и прогорклого жира. И еще чего-то пряного, непонятного. Палатку наполнял матово-красный свет от углей в глиняной жаровне. В сосуде Артакс узнал обгоревшие остатки костей и стебли засушенных растений, которые кто-то сжег. Темные ковры и пестрые одеяла обозначали три спальных места. Рядом с жаровней лежали аккуратно сложенные поваренные принадлежности.

Один бокал опрокинулся и оставил темное пятно на древесине палубы. Артаксу показалось, что палатку оставили совсем недавно.

Он опустил полог у входа и осторожно пошел дальше. Каждый шаг он делал осторожно, старался вести себя как можно тише. Облака по-прежнему были настолько густыми, что нельзя было увидеть ничего на расстоянии пяти шагов. Древесина большого корабля проседала под его шагами, скрипел такелаж.

Артакс поежился. Ему было зябко. В сердце закрался холодок страха. На таком большом корабле не может быть так тихо! Где же команда?

У спуска на нижнюю палубу — узкой лестницы, извивавшейся в темноте, — Артакс замер, но потом собрался с духом. Если за ним наблюдают, ему не хотелось показаться трусом.

Извивающаяся лестница привела его в коридор, где за толстыми роговыми стеклами горели одинокие масляные лампы. Пахло дымом, чаем и кислым молоком. Внимание Артакса привлекли стены. Он с любопытством коснулся их. Они были сделаны из тонко выскобленной звериной кожи, натянутой на деревянную раму. Вместо дверей были проемы, завешенные одеялами или занавесками из жемчужника. Мягкие колебания корабля заставляли жемчужник слегка постукивать друг о друга, и этот звук полностью не смолкал никогда.

Артакс отодвинул в сторону одно из одеял и увидел два расположенных друг над другом круглых отверстия менее шага в диаметре. Когда глаза его привыкли к темноте, за нижним проемом он разглядел комнату, где, как и в палатке на палубе, было несколько спальных мест. Вот только очага здесь не было. Пахло застаревшим потом, ламповым маслом и кожей. У самого входа лежала тряпичная кукла. Он удивленно взял ее в руки, чтобы лучше разглядеть на свету в коридоре. На голове у нее были спутанные пряди шерстяных ниток, маленькая жемчужная пуговица служила вместо глаза, второго глаза не было. Кукла казалась старой и потрепанной. Вне всякого сомнения, это была игрушка. Неужели у ишкуцайя на борту облачного корабля были дети? Или какой-то сентиментальный работник небесного корабля принес ее с собой на память о дочери?

Артакс осторожно положил игрушку на место. Детям нечего делать на борту облачного корабля! Да, в этом мире почти не было детей, в мире, где женщины были бесплодны. Наверняка это просто память!

Он поднялся на цыпочки и заглянул в верхнее отверстие. Здесь тоже обнаружилась узкая комнатка, на полу которой лежали одеяла и сложенные жалкие тряпки. Сколько же людей жило на этом корабле?

Артакс продолжал идти по коридору. Некоторые стены из звериной кожи были разрисованы — простыми черными рисунками, очевидно выполненными обугленными кусками тряпок. Чаще всего на картинах были изображены всадники или какие-нибудь горные пейзажи. Однако одна была совершенно непохожей на другие. Она отличалась настолько сильно, что Артакс остановился, чтобы разглядеть ее повнимательнее. По стене тянулась сеть из золотых линий, а над линиями летели два странных существа. Создания, подобных которым Артакс никогда не видел. Они напоминали змей, несмотря на то что головы у них были другими, а челюсти были оснащены сильными клыками. В воздухе их поддерживали большие бесперые крылья. Крылатые змеи?

Оба существа были нарисованы настолько подробно, как будто художник на самом деле видел их. Артакс содрогнулся. Может быть, когда-то такие змеи населяли небо Нангога? Охотились на собирателей облаков? Нет, возразил он сам себе. Вероятно, эти существа — лишь порождение безумного рассудка художника. Настоящего художника, который мог позволить себе дорогие краски, в то время как все остальные рисовали углем. Артакс отвернулся и поспешил дальше, однако оба крылатых змея не оставляли его. Если он когда-либо вернется на свой корабль, нужно будет спросить об этом девантара.

Он задумался настолько глубоко, что, завернув за угол, не заметил трупа и едва не споткнулся. У стены, свернувшись, лежала крупная собака, широко разинув пасть. Темные глаза глядели в пустоту.

Артакс опустился на колени и ощупал шерсть. Собака была холодной. Над ней не летали мухи. Вероятно, потому, что корабль находился на огромной высоте. Артакс заметил, как изменилось его дыхание. Оно стало слишком частым. Проклятый страх! Он сдавливал горло! А еще он чувствовал легкое головокружение.

От чего умерла собака? Ран не было видно. Артакс принюхался к пасти мертвого животного. Почувствовал запах разложения, однако не было ничего указывавшего на то, что собака была отравлена. Он подумал о загадочных Зеленых духах, живших в лесах Нангога. Говорили, будто их жертвы умирали от страха. У них тоже не было видно никаких повреждений. Может быть, духи пришли на борт облачного корабля? Он затравленно огляделся по сторонам. Нужно вернуться на палубу. Лучше быть там, чем в душном брюхе корабля. Там и дышать легче!

Он встал и снова покачнулся. Может быть, здесь отравлен воздух? Может быть, в конечном итоге в этом причина того, что на всем корабле, похоже, не осталось ничего живого? Нужно выбираться. В голове все кружилось, ему стало дурно. Сломя голову он помчался по коридору, отбросив всяческую предосторожность. Он повернул, побежал, снова повернул, оказался в тупике. Повернул на пересечении коридоров и наконец оказался у лестницы, ведущей вглубь жуткого корабля. Неважно — дальше! Он понесся вниз по лестнице. На стенах повсюду были картины. Они казались настолько пугающе живыми, как будто с помощью какого-то темного заклинания в стенах оказались захвачены животные и люди. Лестница привела его в комнату, из которой вели вглубь корпуса корабля три лестницы. В центре комнаты стоял насаженный на шест череп лошади. Повсюду вдоль стен находились картины. Это были те самые картины, что были нарисованы лучше, которые казались такими пугающе живыми! Они изображали леса Нангога. И духов! Может быть, эти картины призвали духов наверх, в облака! На некоторых рисунках были изображены какие-то существа, жившие глубоко внутри облаков или в темноте между звездами.

Артакс выбрал самый широкий из трех коридоров, надеясь, что найдет путь обратно на верхнюю палубу. Здесь стены были иными. Они были сделаны из массивного дерева, и картин здесь не было. Дальше! Еще один коридор, еще одно разветвление, теперь направо, затем налево. Он давно уже заблудился, силы его тоже были на исходе. Наконец он прислонился к массивной опоре, с трудом переводя дух, и молча уставился на потолок. Там пробегали толстые деревянные жилы. Нет… Это были корни. На корабле ишкуцайя тоже, должно быть, было одно из этих зачарованных деревьев, которые якобы составляли единое целое с кораблем. Часть корней пронизала балки перекрытий, более того, стала с ними единым целым.

Древесина заскрипела, и у Артакса возникло чувство, что весь корабль слегка накренился на левый борт. Где-то, на одной из расположенных над ним палуб, что-то тяжелое заскользило по полу, а затем гулко ударилось о стену.

Артакс сосредоточился на ровном и глубоком дыхании. Ты должен совладать со своим страхом, глупец, отругал он себя. Для всего увиденного тобой наверняка существует вполне разумное объяснение. Если будешь бегать по коридорам, как испуганная курица, это делу не поможет.

Джуба видел, куда унес его собиратель облаков. И теперь только вопрос времени, когда его собственный корабль-дворец пройдет вдоль борта корабля и его спасут.

Снова заскрипело дерево, где-то впереди распахнулась дверь. Артакс затаил дыхание и инстинктивно прижался к стене, однако за дверью ничто не шелохнулось. Весь корабль был пронизан хитросплетением корней. Он был живым! Эта хлопнувшая дверь… Он поглядел на темный проем. Может быть, корабль хочет заманить его туда? Может быть, там он найдет ответы? Он снова поглядел на корни в деревянном потолке. Дерево наделяло душой весь корабль. Может быть, дерево зовет его? Может быть, оно магическим образом привело его в это место?

Глупости, подумал он про себя и, несмотря на это, подошел к двери и широко распахнул ее, чтобы в комнату мог падать свет. Его взгляду открылась длинная узкая комната, где стояли встроенные в пол большие амфоры для хранения припасов. В нос ему ударил хорошо знакомый сладковатый аромат. Пахло пшеницей. Здесь не было ничего особенного. Живой корабль, который привел его сюда, подумал он. Какая чушь! Он рассмеялся над собственными бредовыми идеями. Звук, прозвучавший в этой тишине почти непристойно. Смех застрял в горле. Может быть, это смеялся Аарон? Голос в его голове молчал уже необычайно долго. И это было ему только на руку. Последнее, что ему было сейчас нужно, это злобная болтовня его мучителя. Артакс отбросил эти мысли. Все эти размышления ничего ему не дали. Все еще испытывая беспокойство, но уже преисполнившись решимости не сдаваться без боя, он обернулся, и взгляд его упал на что-то маленькое и пушистое. Мыши! Они лежали рядом с одной из амфор. Их рты были широко раскрыты. Они умерли так же, как и собака. Он в панике огляделся по сторонам. Что это такое? Как смерть настигла их? Может быть, она все еще здесь, подстерегает его?

Артакс поспешно вышел из кладовой. Что-то убило всех на корабле. Возможно, что умерли даже вредители в пшенице. Может быть, это были лесные духи? И если да, то кто призвал их? Корабельное дерево?

Артакс пошел по длинному коридору, в котором оказался, до большой двустворчатой двери. Когда он толкнул дверь, петли негромко заскрипели. Наконец-то! Он нашел лестничную шахту. Часть корабля, где на все палубы вела винтовая лестница. На каждой палубе в широкий круг шахты входил широкий деревянный язык. Здесь можно было принимать грузы. Накрывал шахту стеклянный купол, а над ним он обнаружил голубые очертания кранов.

Он как раз собирался броситься вверх по лестнице, когда увидел скрючившиеся фигуры на одной из платформ, с другой стороны широкого круга. Люди. Значит, они не ушли с облачного корабля!

Артакс боролся с собой, но затем рассудок все же победил. Он был правителем Арама. Хранителем многочисленного народа. Он должен знать, что здесь происходит, чтобы суметь защитить от этого свой народ. Будучи крестьянином, он бросился бы прочь, сломя голову. Став бессмертным, он лишился такого выбора. Что бы ни принесло смерть на корабль — его оно еще не коснулось. Может быть, оно уже и ушло.

Он медленно обошел лестницу, спускаясь вниз. Ступени были разрисованы яркими узорами, но во многих местах под лаком виднелась серая древесина. Под поручнем перил проходил корень толщиной с палец. У него было такое чувство, что корабельное дерево сильнее проникло в корабль, чем на его корабле-дворце. Там было совсем немного потолочных балок, на которых отчетливо виднелась корневая система дерева.

Артакс инстинктивно опасался прикасаться к поручням перил, которые вели вниз к умершим. Там было трое мужчин и одна молодая женщина, все одетые в одежды работников небесных кораблей, с широко раскрытыми ртами и глазами. Глаза у всех были слегка навыкате, а женщина сжимала руками шею, как будто пыталась освободиться от чьей-то хватки.

Немного ниже Артакс обнаружил броско украшенный портал, сильно отличавшийся от всех остальных дверей в лестничной шахте. На раме из красноватого дерева была вырезана стилизованная хищная кошка в прыжке. Здесь корни тоже глубоко проникли в дерево. Несколько рядов жемчужника один за другим закрывали обзор, представляя собой пеструю мешанину из китового уса, жадеита, кораллов и оникса. На некоторых бусинах были вырезаны маленькие фигурки. Скачущие лошади, бизоны, человеческие лица. Запах курительных палочек проникал в лестничную шахту сквозь занавеску.

Артакс осторожно пробрался между нитками, возвестившими о его приходе с настойчивым позвякиванием, и оказался в круглом зале, разделенном на террасы, расположившиеся вокруг центрального культового места. От того места, где он стоял, вела лестница прямо на обставленную роскошными медными курильницами площадку для священнослужителей. Повсюду на террасах лежали люди. Друг на друге. Друг рядом с другом. В обнимку. Лоскутное одеяло из тел. Матери, прижимавшие к себе детей. Отцы, державшие за руку взрослых сыновей. Простые работники облачного корабля, бок о бок с вельможами в расшитых золотом одеждах.

У Артакса захватило дух — похоже, все эти люди умерли примерно в одно и то же время. Он увидел мужчину, перерезавшего себе горло. Но у большинства не было ни единой ранки. Рты их были открыты. Глаза навыкате, смотрят куда-то. Сотни. Нет, даже больше. По приблизительным подсчетам Артакса в этом зале под куполом лежало более двух тысяч ишкуцайя.

Потолок просторного зала был полностью покрыт густым сплетением корней. С высокого купола свисало множество тоненьких корешков, похожих на гирлянды. Они заканчивались тоненькими белыми волосками, кое-где достававшими до умерших, ощупывавшими их лица, проникавшими в носы, в узкую щель между глазом и веком. Некоторые волоски-корни шевелились, несмотря на то что в просторном зале не чувствовалось дуновение ветра. Артаксу показалось, что он видит, как они растут. Неужели корабельное дерево питается трупами? Имеет ли оно отношение к тому, что здесь произошло? Он судорожно сглотнул, стараясь подавить подступающую тошноту. Тонкие корешки, тянувшиеся к мертвым и проникавшие в них, были еще противнее самого вида трупов. Ему никогда не доводилось видеть столько мертвецов. Может быть, их убило дерево? И теперь питается ими? Или на борту было что-то другое? Ему нужно оружие. Хотя, очевидно, мертвым оружие не особенно помогло, но он не хотел оказаться с голыми руками, несмотря на то что возможность обороняться была бы сущей иллюзией.

Артакс глубоко вздохнул, спустился на две ступени вниз и потянулся за мечом мертвого воина — безыскусным тяжеловесным оружием с широким клинком. Пот хозяина окрасил обернутую кожей рукоять. Когда Артакс выпрямился, один из корней коснулся его. Мужчина с криком отскочил, споткнулся о мертвеца и упал на пол спиной вперед. Теперь корень раскачивался прямо у его лица. Из стебля появились новые тонкие волосинки, за несколько ударов сердца они выросли на длину пальца. Они росли и тянулись к нему! А он смотрел на корень, словно мышь на кошку. Вот уже он коснулся его щеки. Второй побег проник ему в ухо.

— Скорее убирайся отсюда, ты, идиот чертов. Эта штука хочет использовать наш мозг в качестве удобрения!

Впервые Артакс был рад услышать голос своего мучителя. Оцепенение спало. Он встряхнулся, выпрямился и, сделав несколько шагов, споткнулся. Было невозможно идти, не наступая на трупы — настолько близко друг к другу лежали мертвые степняки. И повсюду над ними раскачивались корни.

— Держись поближе к полу. Смотри не подходи к корням слишком близко. Дерево знает, что ты здесь. Оно хочет забрать нас себе, как и всех остальных. Дерево зачаровано. Оно совершенно точно является пожирателем душ. Ты только посмотри на эти открытые рты. Все они выдохнули свои души к потолку, к корабельному дереву.

Артакс кивнул и пополз по трупам. Их тела были все еще плотными на ощупь. Никаких признаков разложения не было видно. Это противоестественно! Казалось, корни не преследуют его. На какой-то миг в его голову закралась идея ударить корни мечом.

— Не делай этого, дуралей! Ты знаешь, какой силой владеет это пьющее души дерево? Просто убирайся отсюда. Да побыстрее!

Артакс снова встал. Он попытался не наступать на ишкуцайя и одновременно не сводить взгляда с жутких корней. В центре большого зала для отправления культа между жаровнями и разными черепами животных виднелся особенно толстый отросток, обвитый полосками ткани и нитками бус. Похоже было, что ишкуцайя почитали дерево как бога!

— Какое тебе дело до религии этих немытых растлителей лошадей? Немедленно поднимайся на верхнюю палубу!

В приступе какого-то упрямства Артакс остановился. Конечно, Аарон прав, он должен убираться отсюда как можно скорее. Но если он однажды подчинится Аарону, то, возможно, сделает это снова. И в какой-то момент у него не останется сил возобладать над всеми остальными бессмертными, которые слились в один-единственный голос Аарона. Может быть, переход будет плавным, может быть, произойдет быстро, и велика вероятность того, что, в конце концов, от того, кем он был, не останется ничего. От Артакса, крестьянина из Бельбека. Он бросил взгляд на мертвых и корни дерева, питавшиеся, как утверждал Аарон, их мозгами. Дерево было паразитом. Аарон тоже был паразитом. Если он подчинится ему, то можно сразу лечь здесь и бросить свой мозг на съедение дереву — а при ближайшем рассмотрении этот выбор казался даже лучше. Но его путь иной. Еще в деревне о нем ходила дурная слава, будто он упрям как осел, и вот благодаря своему упрямству он, в конце концов, победит. Аарона, деревья и всех остальных, кто захочет сбить его с пути. На миг он вспомнил об отце и улыбнулся. Да, очень важно находить цели. Он вот нашел себе новую. Восторжествовать с помощью упрямства! Возможно, он подохнет на этом огромном корабле, но поражения своего не признает. Он будет сражаться до последнего вздоха.

И, ощутив новый прилив сил, он окинул взглядом мертвых и спросил себя, не подобрались ли ишкуцайя на шаг ближе к тайнам этого мира. Может быть, они обнаружили что-то — что угодно, — что должно было остаться в тайне, и поэтому их казнили? Но кто это сделал? И каким образом? Несмотря на то что живые корни внушали ему страх, у молодого человека возникло чувство, что работники облачного корабля пришли сюда со своими женами и детьми потому, что ожидали найти защиту у дерева. Может быть, то, что сделало с ними дерево, предотвратило нечто худшее, что могло произойти? Возможно ли такое? Ему деревья нравились. Они означали жизнь и рост, давали тень и пропитание. Ему было до глубины души противно представлять их себе в виде кровожадных чудовищ.

Устремив взгляд к потолку, он медленно шел дальше. Что-то хрустнуло под его ногой. Он поспешно убрал ногу и едва не потерял равновесие. Он наступил на деревянную лошадку. На маленькую игрушку. Она выпала из руки мальчика, которому, должно быть, принадлежала когда-то. У него были короткие волосы и круглое лицо. Малышу было пять, быть может, шесть лет. Светло-карие глаза смотрели в лицо мужчины, прижимавшего его к себе. Артаксу показалось, что мальчик у его ног до последнего верил в то, что отец сумеет защитить его.

— Сейчас не время для сентиментальных раздумий, простофиля! Ноги в руки и уноси нас отсюда. Живее, парень!

Артакс вздохнул. Он хорошо понимал, почему не нравится Аарону. Сентиментальные раздумья — вот то, что отличает человека от животного. Лебедь может казнить убийцу своей спутницы на месте, если застанет его там, но никогда не станет разыскивать его. Но Артакс был человеком и поклялся себе найти убийцу. Что это может быть за существо, вызвавшее эту стократную смерть, убившее женщин и детей? И ради чего устраивать такую бойню? Или все произошло по чистой прихоти?

Артакс осторожно пробирался к порталу, обходя трупы. Он не сводил взгляда с корней на потолке. Они покачивались. И это несмотря на то, что корабль был совершенно неподвижен. Можно было подумать даже, что они поднимают мертвых для танца, чтобы оказать им последние почести.

— Ты можешь уволить нас от своих безумных крестьянских рассуждений до тех пор, пока не разляжешься в гареме, предаваясь грезам? А теперь давай, воспользуйся своими ногами и унеси нас от этого высасывающего души дерева!

Чем больше Артакс размышлял над этим и прислушивался к себе, тем больше убеждался, что Аарон ошибается. Несмотря на это — здесь, внизу, он никому не сможет помочь. Погрузившись в размышления, он стал подниматься по спирали лестничной шахты и, наконец, вышел на верхнюю палубу неподалеку от корабельного дерева. Здесь пол был густо усеян трупами птиц и отдельных обезьян. Артакс поглядел на раскидистые ветви, но пелена облаков скрывала все, кроме некоторых нижних ветвей. Они тоже были украшены лентами и обрывками ткани, как и толстые корни в храме внизу. На каждой тряпке темными чернилами были написаны буквы и ограждающие знаки. На шестах в темной земле, где стояло дерево, красовались лошадиные черепа.

Слабый ветер зашуршал в ветвях.

Здесь, на палубе, Артаксу дышалось значительно легче. Он отодвинул ногой в сторону тело птицы и задумался, сможет ли Абир Аташ, верховный жрец его небесного дворца, найти объяснение тому, что произошло здесь. Или Львиноголовый. Но выдаст ли он тайну?

Внезапно Артакс замер. Он услышал звук, не подходящий к шелесту ветвей. Он отступил на шаг, чтобы за спиной у него оказался увенчанный куполом вход в лестничную шахту, затаил дыхание и прислушался. Может быть, остались выжившие? Или загадочный враг все еще на борту? Вот, опять. Негромкое перешептывание! И шаги, звучавшие так, как будто к нему приближается кто-то, пытающийся не издавать лишних звуков. Густая дымка искажала и приглушала все звуки. Артакс не был уверен, движутся ли шаги по направлению к нему или удаляются от него. Ему уже почти хотелось, чтобы угроза обрела очертания, чтобы перед ним возникло что-то из плоти и крови, что можно победить. Его рука крепче сжала рукоять меча. Благодаря нескольким тренировкам он знал свои возможности. Да, Аарон был не только сластолюбцем, он каждый день упражнялся в обращении с оружием, с мечами, луками и копьями. И у него получалось хорошо.

Артакс вышел из укрытия. Тела мертвых птиц приглушали его шаги. Они казались странно твердыми под ногами. Похожими на комки сухой глины. Его сопровождал хруст крохотных косточек. Мужчина снова замер, прислушался, не будучи полностью уверенным в том, откуда доносятся звуки. Он прокрался мимо одной из палаток. Скрипнула доска. Очень близко! Артакс поднял меч. Вот в плывущих мимо облаках появилась тень! Бессмертный прыгнул вперед. Его клинок нанес удар. Сталь ударилась о сталь. Отдача вырвала стон из его груди. Он метнулся назад, готовый снова нанести удар, и застыл на полдороге. Перед ним стоял Джуба!

Военачальник узнал его в тот же миг, испуганно отбросил оружие в сторону и упал на колени.

— Прошу, простите меня… — Он склонил голову, коснулся лбом палубы. — Прошу, простите, я не узнал вас, великий.

Артаксу не нравилась эта подобострастность, и он велел Джубе подняться. Друзья должны смотреть друг другу в лицо! Он доверял ему как никому другому на борту небесного корабля.

— Я тоже не узнал тебя, так же, как и ты меня. И я рад, что ты такой хороший фехтовальщик и что мой меч не поразил тебя. Я желаю как можно скорее покинуть этот корабль.

В тумане появились новые тени. Эскорт Джубы присоединился к нему. На обычно столь суровых лицах небесных хранителей отражались страх и в то же время облегчение.

— Что здесь произошло? — Джуба обвел рукой корабль. — Почему ишкуцайя прячут свой корабль в облаках? И где команда?

— Боюсь, что здесь, на борту, мы не найдем ответов на наши вопросы, — на миг в голову Артакса закралась мысль приказать поджечь корабль, но он тут же отбросил ее. Пламя превратит окутывающую его тайну в пепел. — Мы возьмем корабль на буксир и передадим ишкуцайя в Устье мира. Пусть сами решают, какова будет его судьба.

Артакс видел, что Джубе не понравилось его решение, несмотря на то что товарищ не стал возражать ему. Разумно ли поступать таким образом? Не принесет ли он таким образом опасность во флот бессмертных, стоящий на якорях у башен Золотого города? Хоть бы Львиноголовый вернулся! Во время бури он проклинал девантара, потому что того не было рядом. А когда бог Арама стоял рядом с ним, он почти все время боялся его. Но девантар был единственным, кто на самом деле знал о том, кто он такой. Единственный, с кем он мог говорить свободно. Ну… почти свободно. Если он будет болтать слишком много глупостей, то может распрощаться с головой. Львиноголовый совершенно точно знал, что здесь произошло. Он — бог, он знает все! Если бы он только мог позвать его!

Джуба негромко откашлялся.

— При всем уважении, великий, разумно ли тащить за собой облачный корабль, полный трупов?

Артакс глубоко вздохнул. Не пристало бессмертному в следующий же миг отказываться от принятого решения.

— Ищите буксирные тросы! — приказал он, пытаясь придать своему голосу решимости. — После того, как мы покинем корабль, на него никто не должен больше входить. Мы передадим его ишкуцайя в таком виде, как есть. Пусть сами решают, что с ним делать.

Джуба долго с сомнением глядел на него. А затем, наконец, кивнул.


Признание | Логово дракона. Обретенная сила | Второе лицо