home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Золотой город

Артакс испытывал беспокойство. Львиноголовый все не возвращался, а ему вскоре предстоит встретиться с другими бессмертными. И с другими девантарами — что еще хуже. Он нервно окидывал взглядом окрестности, смотрел вниз, на проплывающую под ними долину. Издалека казалось, будто из джунглей поднимается стена, достающая до самых небес. Вал, словно специально созданный в качестве арены для богов.

Они были словно боги и наверняка могли читать в его душе как в открытой книге. Как они поведут себя? Он подумал о том, как часто он стоял на коленях перед поблекшим портретом Львиноголового в маленьком храме Бельбека. Интересно, каковы все остальные? Некоторых он знал по рассказам. Долгорукий, уродливый бог-кузнец, и Призывающая Бури с ее длинными змееподобными волосами, или крылатая богиня Лувьер. Если правдивы истории священнослужителей, то иногда среди девантаров возникали ссоры и ревность. Что это будет означать для него? Ему даже Львиноголовый казался непонятным и капризным, а ведь, как бы там ни было, этот бог должен защищать его. Каково же будет, если он наткнется на девантара, настроенного не слишком благожелательно по отношению ко Львиноголовому? Артакс тяжело вздохнул. Нужно отогнать прочь эти мысли. Он ничего не может поделать с тем, что его ждет. Поднебесный корабль нес его к Золотому городу. Это было точно так же, как во время сбора урожая, когда по небу несутся грозовые облака. Можно только ждать и молиться.

Артакс прищурился и поглядел на горизонт. Пока что Золотого города еще не было видно. Пока что у него еще есть время. Он стоял в куполе лоцмана, в круглой стеклянной комнате в нижней части облачного корабля. Отсюда по бамбуковым переговорным трубкам передаются приказы команде. Лоцман был самым важным человеком на большом облачном корабле. Поскольку тело собирателя облаков закрывало собой большую часть неба, навигация по звездам становилась весьма проблематичной. Над облаками люди ориентировались по положению солнца, но если, как сейчас, приходилось идти под покровом облаков, лучшими ориентирами служили границы. Русла рек, горные массивы и побережья указывали опытному лоцману на их местонахождение. Говорили, что они умеют ориентироваться даже по форме крон мамонтовых деревьев, выступавших над уровнем джунглей. Ар- такс полагал, что эти огромные деревья все одинаковые, и радовался тому, что не ему придется искать дорогу обратно к Золотому городу.

Набор, их лоцман, был парнем своевольным. Как и у всех, кто долгое время прожил на Нангоге, у него выработалось несколько причуд. Одной из них было то, что он постоянно напевал себе под нос. Мелодии звучали красиво, но казались очень непривычными, и Артаксу никогда прежде не доводилось слышать ни одну из них. Он спросил себя, на каких инструментах их могут играть и из какой части его королевства мог быть родом этот человек. Артакс негромко рассмеялся. Его королевства. Постепенно он начинал привыкать к этой мысли, и все чаще она начинала ему нравиться. Он даже вернулся к своим грезам, и иногда представлял себе, что здесь, на корабле, рядом с ним стоит Альмитра. Что они могли бы вместе изменить, два крестьянина, вечерами сидящие одни за королевским столом и спорящие о том, как сделать этот мир лучше! Он радовался тому, что Аарон еще никогда не комментировал эти грезы. Может быть, думал он, некоторые свои мысли все же можно удержать в тайне от своего мучителя. Ему нравилась мысль об этом, она придавала ему сил. Теперь он с радостью в сердце смотрел на горизонт.

— Сколько времени нам понадобится на то, чтобы достичь Золотого города?

— Ветер совсем не попутный, правитель всех черноголовых. Нам придется подняться выше, в надежде на то, что удастся поймать более благоприятный поток воздуха. Еще нам мешает тот корабль, что на буксире. Думаю, пройдет еще три-четыре часа, даже если мы найдем попутный ветер. Вы устанете, если будете проводить столько времени в куполе лоцмана, повелитель.

Артакс бросил на мужчину раздраженный взгляд. Этот парень что, собрался указывать ему, что делать? Что он себе позволяет! Набор был почти на две головы ниже, чем он, да и полноват к тому же. Волосы были пронизаны седыми прядями. На нем была длинная, украшенная пестрой бахромой бесшовная юбка и кожаная безрукавка, на которой была вышита летящая ласточка, герб гильдии небесных лоцманов. На плече Набора сидела небольшая обезьянка с белой грудью, нагло ухмылявшаяся Артаксу и державшаяся при этом за одну из больших сережек лоцмана. Набор напевал себе под нос, как будто ничего не произошло. Может быть, он не осознал оскорбления, которое вложил в свои слова? Или считает себя неприкосновенным?

— Все дело в том, как ты с ними обращаешься. Все они должны были бы ползать в пыли перед тобою. Но ты не внушаешь уважения, крестьянин. Возьми лоцмана. Твое место гораздо ниже, чем его. Он чувствует это, несмотря на то что ты нарядился в одежды бессмертного. Восстание — вот единственное, что ожидает тебя, если ты будешь набиваться в друзья низшим сословиям. Им неведома благодарность. Если они не будут бояться кнута, то сядут тебе на голову. Третья бамбуковая трубка на той стене донесет твой голос до караульных на верхней палубе. Вели небесным хранителям схватить этого лоцмана, отвести наверх и бросить за борт перед лицом всей команды. Это снова укрепит твои позиции.

Артакс выслушал доводы Аарона, и по мере того, как он слушал, в нем нарастал гнев. Возможно, игнорировать свой внутренний голос было действительно неразумно? С другой стороны… Если он накажет Набора, то не сможет насладиться подлетом к Золотому городу, а ему было любопытно наконец увидеть его.

Его голова была полна воспоминаний Аарона. Они были настолько невероятны, что он не мог дождаться, когда увидит величайший город Нангога своими глазами. Поэтому он останется в куполе лоцмана. Он хотел увидеть, как он растет на горизонте, как они, наконец, воспарят над ним. Впрочем, Набору удалось привести его в раздраженное расположение духа. Он действительно в этот раз был склонен прислушаться к совету Аарона. К счастью, стеклянный купол был слишком мал, и никого не было рядом, кто слышал бы, как Набор посмел давать ему советы. Может быть, для начала будет достаточно поставить его на место?

— Значит, ты думаешь, что тебе пристало давать мне непрошеные советы? — Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел опомниться, — резкие, повелительные, холодные. Артакс сам испугался звуков собственного голоса. Насколько сильно уже завладел им Аарон? Тот Артакс, которым он был когда-то, просто пропустил бы мимо ушей подобную мелочь.

Набор обернулся и, похоже, слегка побледнел. Перестал напевать себе под нос. Он опустился на колени и почтительно склонил голову.

— Повелитель, я не хотел вас обидеть. Я просто подумал, что, возможно, у вас есть более важные дела…

— Ты снова принимаешь решения, о которых тебя не просили! Может быть, мне нравится здесь находиться? Может быть, в данный момент это самое важное для меня дело? Неужто ты решил, будто лучше меня знаешь, что для меня более важно?

— Нет, конечно же, нет, правитель всех черноголовых. Прошу, простите меня, вашего самого невежественного и глупого слугу.

Желчное настроение Артакса мгновенно улетучилось. Что он здесь делает? Аарон наверняка повеселился бы, издеваясь над своими подданными. Довел бы дело до казни! Всего за день до смерти он приказал бросить своего камердинера за борт только за то, что тот пустил ветры в его присутствии. Аарон придерживался мнения, что ни одному смертному не пристало издавать подобные звуки в присутствии бессмертного. Возможно, тот факт, что спустя день Аарон умер похожей смертью, было своего рода воздаянием. Но он — не Аарон! Он — Артакс! А у Артакса не было проблем ни с советами, ни с ветрами, ни даже с ямами для навозной жижи и свиными нечистотами. Единственная проблема звалась Аарон. А с этим влюбленным во власть тираническим подонком он как-нибудь справится. Чем дольше он размышлял над этим, тем больше приходил к убеждению, что Аарон умер потому, что был мешком дерьма. И, возможно, Львиноголовый хотел его смерти.

— Какая жалкая нелепость!

Думаешь? Разве бог не всемогущ? Может ли произойти что-то, чего он не хочет? Впервые Артакс совершенно осознанно адресовал свои мысли своему второму я. Ты был жалок. И ничего подобного, как было сейчас, когда я дал тебе взаймы свой голос, чтобы вести себя так же, как ты, больше не произойдет. В следующий раз ты меня не получишь. Эта часть изгороди заделана.

И с этими мыслями он снова обернулся к лоцману.

— Вставай, Набор. Прости мою вспышку. Я хотел бы присутствовать при том, как ты подведешь летающий дворец к Золотому городу. Поясни мне, что ты делаешь, какие неприятности нужно принять во внимание и почему ты отдаешь определенные приказы. Я хочу изучить то, что ты делаешь.

По лицу Набора было хорошо видно, что теперь тот будет начеку. Лоцман покорно кивнул, но на всякий случай не сказал ни слова. Получив задание обучать бессмертного, он снова ступил на тонкий лед. Очевидно, он осознавал это совершенно отчетливо.

— Не бойся, — Артакс весело хлопнул того по свободному плечу, что вызвало несколько недовольных выкриков у обезьянки. — Обращайся со мной как с обычным учеником.

— Как прикажешь, правитель всех черноголовых, — сдавленно выдавил из себя лоцман и стал объяснять ориентиры, находившиеся в поле зрения, а также то, что по положению корабля относительно них можно установить, что они приближаются к Устью мира с запада.

Артакс некоторое время слушал его, пытаясь запомнить, какие приказы отдает Набор работникам небесного корабля на такелаже, чтобы изменить курс. На горизонте постепенно вырастала массивная каменная стена. Под ними джунгли сменились одинокими крупными островками леса. Поля делили ландшафт, образуя мозаику небольших прямоугольников, между которыми тянулись серебристые водные каналы и узкие пыльные дороги. То здесь, то там появлялись небольшие поселения. Иногда они прятались под ветвями Мамонтова дерева, раскинувшего свою крону над домами, подобно большому защитному пологу.

Местность постепенно поднималась в гору. Склоны холмов были поделены на террасы, обрамленные светлыми стенами из бутового камня. Артакс мог разглядеть рабочих на полях. Они представляли собой маленькие фигурки, размером с муравья. «Фигурки, одной из которых был я», — подумал мужчина, испытав внезапный приступ тоски.

Здесь, неподалеку от Золотого города, особенно сильно боялись Зеленых духов леса. Здесь крали крестьян. Здесь исчезали целые хутора.

— Как ты думаешь, что произошло с кораблем ишкуцайя? — спросил он лоцмана.

— Дозволено ли мне говорить открыто, повелитель?

Артакс вздохнул. Пожалел, что не сдержался тогда. Пройдет еще немало времени, прежде чем Набор снова станет доверять ему.

— Давай, говори.

— Есть в небе места, где почти невозможно дышать. Может быть, они побывали в таком месте? А может быть, это были духи бури. Мне самому доводилось бывать в ситуации, когда в лицо мне дул настолько сильный ветер, что я не мог вдохнуть. Что бы это ни было — они унесли с собой свою тайну в мир мертвых.

— А почему выжил собиратель облаков?

Набор вынул пробковую затычку из одной из бамбуковых трубок, торчавших из потолка перед ним, выкрикнул в него короткий приказ. Немного позже корабль-дворец свернул на несколько градусов вправо.

— Собиратели облаков, повелитель, это существа из верхних слоев небес. Те, кто умер, не были ими. Может быть, это предостережение для всех нас. Может быть, нам не стоит путешествовать по небу. Это место для богов.

Некоторое время Артакс молчал, размышляя о словах лоцмана.

— Ты отказался бы, Набор?

Лоцман обернулся и посмотрел на него.

— Никогда. Тот, кто однажды побывал здесь, чувствует себя внизу, стоя ногами в пыли, таким ничтожным. Там, внизу, я тоже умру однажды. Но если я здесь, наверху, то могу, по крайней мере, сказать, что жил высоко.

Набор говорил с серьезностью, вызвавшей уважение у Артакса. Он был уверен, что лоцман не просто высокопарно выражается, он действительно так думает.

— Ты служишь лоцманом на корабле-дворце уже три года, не так ли? Мог бы стать богатым человеком у себя на родине.

— Если вам угодно уволить меня со службы, то я пойду лоцманом на зерновые суда, как поступал раньше. Все так, как я вам сказал, повелитель. Я умру в небе Нангога, а не где-нибудь в пыли.

Артакс улыбнулся ему.

— Хорошо сказано, Набор. Может быть, иногда я вспыльчив и капризен, но я не дурак. А я буду им, если прогоню столь опытного лоцмана.

Набор оглядел его с ног до головы. А потом снова стал напевать себе под нос.

— Могу я еще раз высказаться открыто, повелитель всех черноголовых?

Артакс согласно махнул рукой.

— Говори.

— Вы очень сильно изменились. Прежде вы были холодным и неприступным. Теперь ваше настроение меняется, словно погода под облаками. Должно быть, вы подобны лоцману, повелитель. У вас есть цель перед глазами и видение курса. То, как вы спасли Джубу, произвело большое впечатление на всех на борту. Равно как и мужество, с которым вы пошли на разведку на мертвый корабль. Многим кажется, что после падения с небес вы заново родились. Придерживайтесь этого курса! Защищайте тех, кто служит вам, и вы будете поистине неповторимым.

Артакс улыбнулся, и улыбка эта шла от чистого сердца.

— Смелые слова, Набор! Значит, ты снова осмеливаешься говорить мне, что нужно делать, — он увидел, что в глазах лоцмана промелькнуло сомнение, и подмигнул ему. — Ты говоришь как философ, а не простой человек.

— Я говорю как человек, который видит мир сверху, — осторожно ответил тот.

— Мне нужны такие люди как ты, обладающие мужеством для того, чтобы говорить откровенно. Мне нужны такие товарищи, как ты, — было очевидно, что Набор польщен. Он смущенно улыбнулся. А потом снова принялся напевать себе под нос, устремив взгляд на горизонт.

Яркая вспышка света привлекла внимание Артакса.

— Это он, — почтительно прошептал Набор. — Золотой город.

Город простирался вдоль склона каменной стены. Он находился слишком далеко, чтобы можно было разглядеть детали. Но с каждым ударом сердца над его куполами и крышами вспыхивали новые ослепительные вспышки света.

Артакс был поражен, у него захватило дух. Их небесный корабль все еще продолжал бороться с неблагоприятными ветрами, они приближались очень медленно. Но каждый миг глазу было чему удивиться.

Все плотнее становилась сеть дорог и каналов. Вдоль бечевников тянули тяжело груженные суда бурлаки. Повсюду на дорогах виднелись повозки, небо полнилось собирателями облаков всех размеров. На некотором отдалении, направляясь к городу, парил второй корабль-дворец. Были здесь и неуклюжие зерновые суда, поменьше, немного напоминавшие осиные гнезда. Их неловкие неуклюжие корпуса служили исключительно для того, чтобы перевозить как можно больше зерна из самых удаленных лесных поселений. На них была лишь небольшая команда корабельных работников. Большие треугольные паруса высоко выступали над боковыми мачтами. Ни у одного из них не было более двух парусов с каждого борта. С кормы всегда свисало длинное, в несколько шагов, знамя, показывавшее, к какому крупному торговому дому принадлежит закупщик зерна.

Перед городом на много миль простиралась цепочка таможенных башен. Подобно каменным стражам, они возвышались на расстоянии примерно пятисот шагов. С далеко выступающих балок крыши целыми гроздьями свисали молодые собиратели облаков. Когда бы ни приблизился грузовой корабль, группа таможенников надевала полетные системы, чтобы проверить груз каждого облачного корабля, приближавшегося к Золотому городу. Любая торговля с королевством Дайи проходила через Золотой город, и бессмертные, взимавшие налог на любой товар, покидавший Нангог, беспокоились о том, чтобы ни один мешок зерна не попал в город без их ведома. Артакс знал, что только корабли-дворцы не подвергались таможенному досмотру.

Вскоре он обнаружил и первое из знаменитых водяных колес. В городе, поднимавшемся вверх по холмам, было очень мало родниковой воды с гор. Поэтому были заложены большие акведуки, из водных резервуаров которых большие деревянные водяные колеса поднимали драгоценную влагу на следующую ступень. Оттуда она по пологому склону текла по каменному каналу к следующему резервуару. Золотой город славился своей песней водяных колес. Некоторые колеса приводились в движение силой ветра. Но это требовало дорогой и сложной конструкции из стержней и каменных зубчатых колес. Большинство водяных колес поэтому приводились в движение по старинке, с помощью быков.

Из стеклянного купола корабля-дворца каналы на арках мостов акведуков казались похожими на серебряную паутину. Не считая отвесных склонов гор, они приближались к городу со всех концов света. Там концентрические круги входили в систему, проводящую воду во все кварталы.

А где же паук, подумал Артакс. Бессмертные ли это, жадно присосавшиеся к богатству целого мира? Он мрачно усмехнулся.

Метафоры — это только для поэтов! Ему не стоит отягощать сердце подобной ерундой.

Издалека образ города ярче всего составляли якорные башни. Некоторые из них возвышались выше гребня стены гор, на отвесных склонах которых на множестве отвоеванных у камня террас раскинулся город. Если высота якорных башен для торговых домов ограничивалась сотней шагов, то тщеславие архитекторов бессмертных не ведало границ. Они постоянно вели непрекращающееся соревнование в том, кто построит самую высокую башню.

Якорные башни были стоянками для облачных кораблей. С боков выступали тяжелые, оббитые листовым золотом балки. Вокруг них обвивались щупальца собирателей облаков, так же, как вокруг ветвей мамонтовых деревьев, бывших в джунглях для них естественным пристанищем, когда они летали в поисках места стоянки на время бури. Дерево было оббито листовым золотом не только для защиты от слизи, выделяемой щупальцами, но и для того, чтобы лишний раз подчеркнуть богатство города.

Балки якорных башен были только началом этого безумия. Вскоре уже можно было увидеть целые крыши, крытые золотом. Поначалу это были дворцы и городские дома благородных семей, таким образом демонстрировавших свое богатство с помощью крыш. Но уже вскоре за ними последовали богатейшие купцы, главные дома различных гильдий тоже стали одевать свои крыши в золото. Тот, кто не мог позволить себе принимать участие в этом безумном соревновании, крыл свой дом позолоченной жестью или, по крайней мере, украшал ее листовой бронзой, которую регулярно полировали.

Так город, где, по слухам, жили представители всех народов Дайи, стал Золотым городом. Название, вскоре получившее распространение на всех языках.

Столь же многообразной, как и его жители, была архитектура этого постоянно растущего города. Здесь было все, от примитивных палаток до мраморных дворцов. Парки были разбиты рядом с уходящими в небо жилыми башнями, над искусственными ущельями которых тянулись обвешанные яркими флажками веревки, а также импровизированные деревянные мосты. Город

бурлил жизнью, и добрая часть зерна, выращенного в Нангоге, вообще не попадала в контору, организовывавшую торговлю с Дайей.

Лишь в ветреные дни над отвесными склонами гор, к которым прилепился город, не было пелены копоти и других городских отходов. Только самые высокие склоны более-менее были не испорчены отходами. И поэтому ранг, занимаемый человеком в обществе, в том числе отражало и то, насколько высоко на горном склоне находилась его квартира.

Из одной из бамбуковых трубок донесся зов. Набор прижал ухо к отверстию. Лоцман нахмурил лоб и коротко кивнул, затем обратился к Артаксу.

— Повелитель, два корабля-дворца ишкуцайя снялись с якоря и держат курс на нас. Сотни их воинов надевают системы для полетов. Они попытаются взять нас на абордаж.

Артакс откашлялся. Этого следовало ожидать. Ишкуцайя никогда не славились своей терпеливостью или дипломатическим искусством, кроме того, в их глазах это должно было выглядеть так, как будто один из их кораблей-дворцов был захвачен, чтобы теперь с триумфом привести его к Золотому городу. В их мышлении, на которое наложило отпечаток весьма запутанное понятие чести, следовало отобрать корабль прежде, чем он причалит к одной из якорных башен, для них это было единственной возможностью не потерять лицо.

Артакс вздохнул. По настоянию Джубы его корабль и без того был готов к сражению, на самом Артаксе тоже был его драгоценный доспех. Только тяжелый шлем-маску он не захотел брать с собой. Он отдал приказы, которые не понравились Джубе. Да, Джуба счел их настолько опасными, что открыто выразил свое недовольство. Артакс улыбнулся. Он полагался на удачу.

Мужчина обернулся к лоцману.

— Скажи Джубе, что я иду.

Было заметно, что Набор тоже испытывает напряжение. Казалось, нервничает даже маленькая обезьянка, сидящая у него на плече. О воинах ишкуцайя ходила ужасная слава.

— Они кочевой народ, — самоуверенно произнес Артакс. — Если бы я повстречался с ними в степи, то намочил бы штаны, но здесь, в небе, они столь же опасны, как заяц на рыболовном крючке. Я позабочусь о том, чтобы они как можно глубже заглотили наш крючок!

Набор заставил себя улыбнуться. Артакс надеялся, что его слова произведут большее впечатление. С тех пор как на рассвете он принял свое решение, он все время размышлял над тем, что скажет. Может быть, было бы разумнее молчать на верхней палубе, чем вселять беспокойство в свою свиту, отпуская неудачные и якобы остроумные фразы. Он снова откашлялся.

— Сейчас я нужен наверху. — И с этими словами он стал взбираться по узкой лестнице, которая вела прочь из стеклянного купола. Прямо над ним располагалась комната с несколькими дверями и узкой лестницей. Если он решит подниматься на верхнюю палубу по лестницам, то ему потребуется по меньшей мере полчаса. До тех пор сражение против ишкуцайя наверняка уже останется позади, а на верхней палубе будет лежать множество убитых.

Испытывая смешанные чувства, он подошел к клети. Их на корабле было почти две дюжины. Они были единственной возможностью для того, кто хотел быстро преодолеть множество палуб. Карлик открыл ему дверь из бамбуковых трубок, почтительно следя за тем, чтобы их взгляды не пересекались. Приземистый мужчина со слишком длинными руками едва доставал Артаксу до бедер, а в его бороде было множество проплешин, как будто к лицу приклеили отрезанные волосы. Краем глаза гном оценивающе глядел на него, как было ему положено по должности. Гномы — так называли матросов, работавших с клетками. Все они были худощавыми и невысокого роста, поэтому не слишком нагружали клетки. Детям в таком вопросе доверять было нельзя, поскольку им не хватало опыта для оценки.

— На верхнюю палубу, — негромко произнес Артакс. Он терпеть не мог клетки. Царапины на подбитом тканью кожаном шлеме карлика отчетливо напоминали ему о нехватке быстрых средств передвижения.

Гном крикнул что-то в бамбуковую трубку, проходившую в шахте, через которую помчится клетка.

— Ты подумал о доспехах?

— Конечно, повелитель, — униженно произнес гном.

— Он не настолько тяжел, как кажется на первый взгляд.

— Я знаю, — произнес карлик и захлопнул решетчатую дверь.

Обеими руками ухватился Артакс за ручки, глядя себе под ноги. Через конец шахты он мог видеть террасированные холмы, окружавшие Золотой город. Серебристой лентой вился канал между террасами. К зерновому кораблю спешило несколько таможенников в системах для полетов.

— Летим! — прозвучало в бамбуковой трубке настолько громко, что это отчетливо услышал даже Артакс. Он еще крепче обхватил обитые кожей рукоятки. В тот же миг бамбуковая клетка рывком поднялась вверх. Она ускорялась так быстро, что у Артакса возникло чувство, что его желудок прижался к полу.

Он сжал зубы. Обклеенные пергаментом стены шахты скользили мимо, прерываемые входными дверями на палубы, мимо которых они пролетали. Артакс знал, что наверху на цепи вешают противовес, скользящий вниз по параллельной шахте. Правильная балансировка этого веса решала вопрос того, где окончится путешествие клетки.

Артакс с облегчением осознал, что быстрый подъем постепенно начал замедляться. В следующий миг последовал сильный удар. Клетка ударилась об обитый тканью тормозной стержень, просунутый в шахту на палубе назначения. Гнома швырнуло на стену из бамбуковых трубок. У Артакса возникло ощущение, что ему не удержать в себе завтрак.

Дверь клетки распахнулась. Его уже ждал Джуба. Слегка покачиваясь, Артакс вышел из бамбуковой клетки и оказался в небольшом зале, где его ожидали военачальник и несколько небесных хранителей в белоснежных плащах. Все они казались напряженными.

— Все на своих местах? — запинаясь, выдавил из себя Артакс, потирая ноющие от удара конечности.

— Да, — пролаял Джуба. — И это самое настоящее безрассудство, великий!

— Мой шлем!

Военачальник протянул ему роскошный шлем-маску. Артакс надел его. Он знал, что в этих доспехах практически неуязвим. Но они могут сбросить его вниз… Руки слегка дрожали от волнения. Он немного повозился с застежками на подбородке, затем сдался.

— Затяни ремни потуже, Джуба.

Его военачальник повиновался. Он затянул кожаный ремешок настолько туго, что порезал нежную кожу под подбородком.

— Позволь мне, по крайней мере, пойти с тобой.

— Ты погибнешь. Я должен сделать это сам, — Артакс проверил, как сидит перевязь, и удостоверился, что клинок легко выходит из смазанных ножен.

— Все под палубой?

— Да! — прошипел Джуба.

— Знамя.

Его главнокомандующий махнул рукой одному из небесных хранителей, принадлежавших к его эскорту. Воин передал Артаксу сложенное шелковое знамя.

Бессмертный удовлетворенно кивнул.

— Все работники сняты с такелажа и препровождены в безопасное место?

— Да, господин. Все находятся под палубой, двери заперты изнутри.

— Орудийные башни готовы к бою?

— Жаровни разожжены, горящие шары готовы. Все ждут вашего знака.

Артакс улыбнулся, щеки его напряглись под плотно прилегающей маской.

— Думаю, нам остается только одно. Молись за меня.

Он твердым шагом вышел на верхнюю палубу, а за его спиной закрыли на засов тяжелую деревянную дверь. Небо впереди было полно воинов в полетных системах. По меньшей мере две сотни их приближались к кораблю-дворцу на своих страховочных тросах. Некоторые тросы уже запутались, несмотря на то что собиратели облаков инстинктивно пытались держаться на расстоянии друг от друга.

Воины ишкуцайя представляли собой роскошное зрелище. Большинство из них носили бронзовые пластинчатые доспехи, доходившие лишь до бедер. Широкие нащечники были закреплены кожаными шнурами. Руки оставались незащищенными. Некоторые воины надели поножи из бронзовых пластин. Но у большинства были карминово-красные штаны, кое-где украшенные золотыми амулетами. Короткие мягкие сапоги напоминали о том, что эти мужчины чувствовали себя увереннее на спине коня, чем в небе. Шлемы, похоже, были запрещены, поэтому они закрепляли свои длинные распущенные волосы повязками или кожаными ремешками. Из оружия преобладали пики, короткие мечи и секиры, заканчивавшиеся шипом вместо лезвия.

Высоко подняв голову, Артакс шел по покинутой палубе навстречу туче атакующих. На всех полетных системах трепетали короткие шелковые знамена, украшенные стилизованными животными, каких он видел на картинах на стенах облачного корабля.

— Падению всегда предшествует кураж, крестьянин. Не думай, что твой доспех защитит тебя, когда все они накинутся на тебя, повалят на пол и вонзят кинжал в глазницу. Впрочем, мы благодарны тебе за то, что ты не упускаешь ни малейшей возможности убиться. Будет большим облегчением вскоре оказаться в теле, обладающем еще и рассудком.

У Артакса задрожали руки. Он полагался на то, что ишкуцайя поймут, кто он, и не осмелятся атаковать его.

Первый воин приземлился на орудийную башню. Он потянул за свою полетную систему, но больно ударился о бруствер, прежде чем смог расстегнуть ремешок. Несший его собиратель облаков унесся вверх, освобожденный от ноши, и страховочный трос натянулся, словно струна арфы.

Большинство ишкуцайя расстегивали системы еще в воздухе. С элегантностью кошек, спрыгивающих со стены, они приземлялись на верхнюю палубу. Их доспехи звенели, в то время как они спружинивали в коленях, чтобы смягчить силу удара. Один остался лежать, ругаясь и хватаясь за ногу.

Артакс выпустил шелковое знамя. Мягкий ветер развернул ткань. Бессмертный поставил ногу на флаг, чтобы его не унесло прочь.

Один из ишкуцайя в ярости вскрикнул, и только тогда Артакс осознал, какую допустил ошибку. Они расценили это как надругательство над собственным знаменем. Пытаясь успокоить их, он поднял руки.

— …ублюдок!

Артакс не совсем расслышал гневный выкрик. Он знал лишь несколько слов из языка степных кочевников. Но то, как кричавший взмахнул своей шипованной секирой, не оставляло никаких сомнений в том, что имелось в виду. Воин с секирой был немного ниже его. Крича, он понесся ему навстречу. Как зачарованный, глядел Артакс на сверкающее острие бронзового шипа. На ум снова пришли слова его мучителя: что даже этот идеальный доспех не спасет его, если оружие пронзит одну из глазниц его шлема-маски.

— Стой или умри! — закричал он на чужого воина на языке богов. — Не видишь, что ли, кто перед тобой?

Но степной кочевник продолжал свой бег. Похоже, поблизости не было ни капитана, ни благородного, который бы понял его. Или же все они ослепли от гнева! Они должны были узнать шлем-маску!

Артакс обнажил меч. В отличие от Аарона, он никогда прежде не убивал людей.

От первого удара шипованной секиры он сумел увернуться. Он подошел вплотную к воину и нанес ему сильный удар в висок рукоятью меча. Воин с секирой упал, как подкошенный, но Артакса окружили новые воины. Клинок угодил ему в спину и отскочил от уплотненной ткани доспеха. Краем глаза он уже видел, что один из ишкуцайя приготовился нанести удар, нацеленный в его незащищенную подколенную впадину.

— Позволь нам вести твое тело. Против такого численного превосходства нам не победить, однако мы в настроении стереть парочку жизней. А тебе, по крайней мере, предстоит уйти достойно, погибнув на куче убитых врагов.

Артакс выругался. Хрен ему! Если он просто сдастся и выпустит на волю Аарона, то, возможно, никогда больше не станет хозяином своего тела. С мрачной решимостью он обернулся, и сила удара меча сломала оружие его противника.

Он снова ощутил удар в спину. Теперь он был окружен степными кочевниками. Они кричали; жажда убийства читалась в их глазах.

Да, Джуба, с раскаянием подумал он, теперь я вижу, насколько сильно переоценил себя.

— Я не отправлюсь к богам в одиночку! — крикнул он им на языке богов и набросился на воина, стоявшего ближе всех к нему. Теперь ему было уже все равно. Важно было только одно. Он хотел унести с собой туда, куда ему придется уйти, как можно больше степных кочевников.

Для почетной гибели ему не нужна была помощь Аарона. Его оружие ковали боги, его чувства были обострены многочасовыми тренировками в фехтовании. Битва была похожа на танец. Это знание хорошо закрепилось в его теле, и для того, чтобы вызвать его, не было нужды передавать контроль Аарону. Он крутнулся вокруг своей оси, опустил клинок. Ему никогда не требовалось второго удара, чтобы принести смерть. Ишкуцайя отпрянули. Теперь они образовали вокруг него просторный круг, достали из висевших на бедрах колчанов короткие степные луки.

— А они даже разумны, эти насильники кобыл. Они нашпигуют тебя стрелами, вместо того чтобы дохнуть в ближнем бою против тебя. Сейчас, крестьянин. Сейчас тебе конец.


Серебряная чаша | Логово дракона. Обретенная сила | Изъян в творении