home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Крылатое солнце и лошадиная голова

— Кто ваш командир? — изо всех сил закричал Артакс, блокируя стрелу, нацеленную ему в шею. Они окружили его. Все больше ишкуцайя меняли мечи и шипастые секиры на короткие степные луки. Они опускались на колени и натягивали тетивы.

Теперь степные воины в сверкающих бронзовых доспехах и красных штанах были повсюду вокруг него. Собиратели облаков с системами для полетов улетали прочь.

К безумным боевым кличам ишкуцайя примешивались пронзительные щелчки деревянных колесных механизмов орудийных башен. Все они поворачивались к правому борту, как приказывал Джуба. Артакс с трудом переводил дыхание, когда заговорил снова.

— Если я умру, ваш облачный корабль упадет на землю в огне.

За спиной Артакса прозвучал отрывистый приказ, и степные воины опустили луки. Наконец они образумились, с облегчением подумал он и обернулся.

По палубе среди воинов шел юноша. Он был вооружен так же, как и остальные ишкуцайя, но бороды у него не было.

— Кто ты? — Молодой воин говорил почти без акцента.

Артакс опустил свой меч и выпрямился.

— Интересно, кто я по-твоему?

— Человек, нарушивший первый закон Нангога и которого казнят девантары, если я не сделаю этого раньше, — молодой воин вынул из-за пояса шипастую секиру и подошел ближе еще на шаг. Как и у остальных степняков, глаза у него были подведены сажей, чтобы выглядеть более устрашающим.

Артаксу потребовался миг, чтобы вызвать из памяти Аарона воспоминания о законах Нангога. Бессмертные не должны вести войн в этом мире. Это было одно из немногих преступлений, которое могло стоить им власти.

— А ты считаешь, что должен стать палачом девантаров? — насмешливо ответил он. — Кто ты такой, что осмеливаешься выносить приговор прежде них, юнец? Ты стоишь с оружием в руках на моем корабле, — он указал рукой на корабль-дворец, который они везли на буксире. — И ты не знаешь, что там произошло. Единственный, кто подвергается здесь опасности лишиться головы, это ты.

— Я — Шайя, тридцать седьмая дочь бессмертного Мадьяса, верховного короля ишкуцайя.

Артакс застыл, весь мир, казалось, замер на миг, и образ, так долго царивший в его грезах, слился с действительностью. Хорошо, в его представлении Альмитра никогда не носила шлема и доспехов, но как вызывающе она на него глядела! Такой он представлял себе Альмитру, когда они ссорились. Сверкающие глаза, не терпевшие возражений, маленькая морщинка между бровями. Это она!

— Ты мой пленник. А этот корабль теперь принадлежит мне, — произнесла Шайя. Артакс невольно улыбнулся, настолько сильно юная принцесса походила на ту вымышленную возлюбленную, вместе с которой он провел так много часов в мечтах, и в то же время полностью отвечала всем предрассудкам, бытовавшим относительно ишкуцайя. Она была прямолинейна. Мыслила просто, и в то же время обменяться с ней парой разумных фраз было невозможно. Может быть, она плохо понимает язык богов? Может быть, он говорил слишком быстро? Поэтому он снова объяснил ей, на этот раз медленно, простыми словами, что он ни в коем случае не считает себя пленником.

Некоторое время она молча рассматривала его. А затем подмигнула ему — или же ему это только показалось? — и ответила на его языке без акцента.

— Я не какая-нибудь тупая пастушка. И, тем не менее, я подчиняюсь законам чести. Может быть, ты искусный торговец или барышник, как большинство представителей твоего народа, осмеливающихся приходить в северные степи? Я не стану выяснять это. Я пришла на твой корабль с воинами, чтобы отомстить за позор. Честь повелевает мне сражаться и победить или умереть.

Артакс выпустил меч.

— Ты победила, никто не умрет, — а затем он указал на знамя, уже поднятое воинами Шайи. — Натяните его поверх моего королевского знамени. Тогда все в Золотом городе смогут увидеть, что ты, вне всякого сомнения, победила.

Шайя озадаченно поглядела на него и покачала головой.

— Ты отдаешь победу?

— Я ничего не отдаю. Я пытаюсь сохранить твое лицо. Но и свою честь потерять не хочу. Поэтому оба облачных корабля встанут на якорь у одной из якорных башен моего дворца. После этого сможешь забрать свой корабль.

— Так не пойдет. Будучи победительницей, я никогда не направлюсь к твоему дворцу!

— Но как бы ты смогла натянуть свое знамя поверх моего, если бы не победила? Дело ведь только в том, что подумают там, внизу, не так ли? Они не поймут, что видят. Это противоречиво само по себе. И поэтому в будущем они будут верить в то, во что верили всегда. Я буду утверждать, что некоторым из твоих ребят удалось занять флагшток. А доказательством моей победы будет то, что корабли причалят у моего дворца. Но ты сможешь заявлять, что тебе с несколькими воинами удалось захватить меня врасплох на моем корабле и захватить верхнюю палубу. Впрочем, ты не смогла добраться до купола лоцмана, поскольку численное превосходство было слишком велико. Поэтому моему лоцману удалось привести корабли к причалу моего дворца. Тем не менее, твоя вылазка целиком и полностью удалась, ибо твое знамя развевалось поверх моего, и тебе удалось уже после того, как мы встали на якорь и моя дворцовая гвардия ринулась на корабль, уйти на своем облачном корабле. Ты будешь героиней. И никто из нас не потеряет лицо.

Сомнения и надежда уравновешивали друг друга, он понял это по ее лицу в надежде увидеть на нем согласие. Его воображаемая спутница жизни, Альмитра, не только поняла бы такое предложение, но и оценила бы его. Может быть, ее немного разозлило бы то, что идея принадлежала не ей. Но в принципе, это было для него не так уж и важно. Альмитра существовала лишь в его мыслях. Зато Шайя была реальна, и в руках она сжимала усеянную шипами секиру, а не чашу горячего супа.

Шайя с сомнением поглядела на облачный корабль своего народа.

— То, что ты предлагаешь, это обман.

— Конечно, мы можем повести себя совершенно честно. Тогда корабль твоего народа загорится и рухнет с небес, а эта палуба станет красной от крови наших воинов. Я выиграю этот бой, Шайя. Я бессмертный, и кроме наглости у меня еще есть большое количество воинов. А когда ты будешь побеждена, я подам жалобу твоему отцу, что ты нарушила законы Нангога, поскольку мы мирно привели сюда корабль, обнаруженный нами в облаках, оставленный без присмотра, после чего его дочь атаковала нас. Львиноголовый, девантар, присматривающий за мной, будет моим свидетелем.

Ее улыбка была холодной.

— В это никто не поверит.

— Лишь победители решают, что правда, а что ложь. Ты — дочь бессмертного. Ты знаешь, что это так. А теперь прояви мужество, соответствующее твоему высокому рождению, — Артакс надеялся, что она решила говорить с ним на его языке, чтобы ее воины не понимали их. В противном случае у него, очевидно, не было бы ни единого шанса. Ее воины не должны знать, на какое соглашение она пошла. Степняки сочли бы эту сделку бесчестной. Вероятно, потому, что она была совершенно разумной. Путешественники, побывавшие в Ишкуце и рассказывавшие о степной империи у него при дворе, были совершенно едины в том, что честь и разум практически невозможно привести к общему знаменателю. Если принять это, общение с кочевниками становилось очень простым.

Шайя поставила ногу на его меч.

— Сними шлем, Аарон, король всех черноголовых! — приказала она уже на своем родном языке.

Некоторое время Артакс колебался. Она подняла свою шипастую секиру. Если он снимет шлем, его будет очень легко убить. Если он позволит одурачить себя, то вложит свою судьбу и судьбу своих людей в руки женщины, которая казалась ему знакомой и понятной только потому, что он много вечеров провел с ее воображаемым отражением в своей воображаемой крестьянской хижине. В ее глазах он искал признаки, показавшие бы ему, согласится ли она на сделку с ним. Глаза у нее были темно-карие, почти черные, полные страсти. Но ответа в них он не нашел.

Он тяжело вздохнул. Альмитра. Шайя. Альмитра. Шайя. Она ждала, внимательно глядя на него. Убрала со лба прядь волос. В точности так, как часто поступала в его мечтах Альмитра. Это знак! Внезапно Артакс уверился в том, что может доверять ей. Он нащупал ремешок под подбородком и представил себе, как ругается Джуба, наверняка тайком наблюдающий за ним.

Артакс знал, что достиг черты. Он бросил меч, и ее знамя будет развеваться над его. Тот Аарон, которым он старался быть, не мог уступить больше ни дюйма, не выставив себя проигравшим в глазах всех.

Воины Шайи рассредоточились по палубе и заняли входы в орудийные башни и палубы, расположенные ниже. Когда они рассыпались, стало очевидно, насколько их мало. Решительной контратаке им противопоставить нечего. Двое из них взяли знамя, лежавшее на палубе, и карабкались с ним по палубе корабля-дворца. Под всеобщее ликование его знамя с крылатым солнцем было свернуто, а взамен него натянуто знамя ишкуцайя, с лошадиной головой.

Шайя опустила свою шипастую секиру, и, если не знать, как обстоят дела на самом деле, можно было счесть их хорошими друзьями.

— Почему отец отправляет свою дочь в бой?

Степная воительница одарила его насмешливой улыбкой.

— Каждый из мужей, стоящих на поле боя, был рожден на свет проливающей кровь женщиной. Почему ты считаешь, что женщины, дарящие жизнь в таких условиях, не в состоянии кровавым образом лишить жизни? Неужели убийство в битве — привилегия мужчин? Мой народ стал велик, потому что не верил в подобную чушь. Я тоже считаю, что женщины могут вынести больше боли и страданий, чем мужчины, — ее улыбка стала еще шире. — Вероятно, ни один мужчина не пережил бы родов, если бы детей пришлось рожать им.

Ему нравился ее дерзкий характер. Она была не такой, как все женщины, с которыми он до сих пор встречался. Не такой, как все женщины из плоти и крови, с которыми он встречался, поправился он.

— Тебе стоило привести с собой работников для облачного корабля. Корабль продолжает держать курс на якорные башни моего дворца. Ты не можешь захватить кабину лоцмана, а если ты пошлешь своих людей на такелаж, то они не смогут удерживать выходы на верхнюю палубу.

Ее лицо изменилось. Из-за подведенных темным глаз она и без того казалась мрачной. Артаксу захотелось увидеть ее без краски.

— Чего ты добиваешься, бессмертный? — спросила она его на его языке. — Мне кажется, что ты все спланировал заранее. Отнюдь не тайна, какое количество стражей с облачными парусниками защищают дворец моего отца. Зачем все это? Хочешь войны с ишкуцайя? Девантары не позволяют крупным империям воевать. Что ты выигрываешь?

— Я ничего не хочу выиграть. Я нашел корабль высоко в облаках, и казалось, будто собиратель облаков прячется от взглядов всех. На борту не было ни одного живого. Я мог оставить его в облаках, как могилу. Или привести к вам. А потом я задал себе вопрос, что вы сделаете, если я приду, ведя на буксире ваш корабль. Я спланировал свое прибытие в Золотой город, не больше и не меньше.

Она посмотрела на корабль.

— Там, наверху, все мертвы? — Маска холодной воительницы треснула. — Все? — недоверчиво переспросила она. — Как это могло произойти?

— Я не знаю. Я был на борту лишь с небольшим эскортом. Мы ничего не трогали. Я запретил своей команде входить на корабль и нарушать покой умерших. Ты увидишь, все осталось, как было. Большинство лежат в большом зале под корабельным деревом. Как будто они проводили ритуал…

Мышцы ее щек напряглись. Она борется с собой? Или раздражена из-за того, что чужак вошел в святая святых ее народа?

— Ты добровольно пошел на то, чтобы я унизила тебя? — Внезапно она опустилась на колени и подняла его меч. Протянула ему оружие рукоятью вперед. На лице ее по-прежнему была видна борьба чувств. Она поглядела на флагшток и что-то прокричала на языке своего народа. Ей пришлось повторить приказ дважды, прежде чем оба воина на флагштоке повиновались. Они сняли знамя ишкуцайя.

— Мы потеряли лицо перед тобой, Аарон, правитель всех черноголовых. Это мы совершили святотатство, — она униженно склонила голову. Голос ее слегка дрожал.

Артакс поглядел на мертвых. Шесть ее воинов отдали жизнь напрасно. Он одернул себя. Нет, нельзя так думать. Спасены сотни жизней. Резня предотвращена. Важно только это.

Шайя продолжала отдавать приказания. Ее воины собрались вокруг нее. Они подняли мертвых с палубы. Затем дочь великого короля убрала секиру за пояс и поклонилась.

— Ты мудрый человек, Аарон, — и с этими словами она отошла к поручням.

На западе Артакс увидел сверкающие золотом якорные башни своего дворца. Ишкуцайя принялись перебираться на свой облачный корабль по буксирным тросам. Артакс подивился их мужеству и ловкости. Самые сильные из них привязали мертвых к своим спинам. Постепенно, пядь за пядью, поднимались они по канатам. Между небом и землей. Последней палубу покинула Шайя. Она еще раз поклонилась, а затем последовала за своими воинами. Они исчезли, словно призраки. И только пятна крови на палубе напоминали о них.


Изъян в творении | Логово дракона. Обретенная сила | Потайной ключ