home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Свобода

ОН вошел в потайную рощу в Лунных горах. Если не уметь летать, то до этого уединенного места можно было добраться только через звезду альвов. ОН был уверен в том, что она почувствовала, как ОН прошел сквозь магические врата. Она была альвом.

ОН выбрал весьма дальний путь сюда, путешествовал по миру людей и Нангогу, и возвращаться собрался тоже запутанными путями.

ОН осторожно спускался между голых деревьев по обледеневшему склону. На ветвях сверкали сосульки. Их было слишком много. Все здесь было не случайно. Ни число ветвей, ни угол, под которым они тянулись к небу, ни нежный голубой оттенок в тенях заснеженного леса. Все здесь было создано ее волей. Все было… красивым.

Снежное покрывало стало тоньше. На ветвях деревьев распустились почки. На сто шагов дальше зима уступала весне. Все деревья одевались в свежую зелень и пышные цветочные украшения. Их весенний аромат был настолько интенсивным, что щекотало в носу.

Что-то маленькое двигалось между ветвями. Не птица! За НИМ наблюдают.

Существо спряталось между лепестками цветов, только маленькая голова выглядывала из-за цветка вишйи. Голова, меньше, чем ноготь большого пальца!

Фигурка спланировала к нему. На спине у нее росли крылья мотылька. Она была обнаженной и напоминала крохотную эль-

фийку. Она с любопытством облетела ЕГО голову. В конце концов она опустилась на ЕГО плечо и уцепилась за одну из прядей волос.

— Госпожа ожидает тебя, — голос с учетом роста был поразительно четким. — Ты выглядишь странно.

— Вы давно уже ждете меня? — Внутри поднялось неприятное чувство. Неужели она знает о ЕГО планах?

— Я жду столько, сколько зреет яблоко.

Какой ответ! В лесу, где яблоки из цветка в плод могут превратиться за несколько мгновений, это могло означать что угодно. ОН решил перестать задавать вопросы. Малышка смело летала вокруг него, лепеча всякую лирическую чушь, и ОН полностью сосредоточился на том, чтобы слушать ее. Таким образом ОН сможет лучше скрыть другие, более мрачные мысли.

ОН оставил весну и ступил в летний островок леса. Краски здесь были насыщеннее. Теплее. Все деревья сбросили свой цветочный наряд. В воздухе слышалось тяжелое гудение шмеля. Звериную тропу обрамляли цветки мака. Или цветы росли там для того, чтобы вести гостей к ней? Цветочная тропа?

Она ожидала ЕГО на поляне, у чистого источника. Малиновки прыгали на ветвях над ее головой. ОН почти не мог смотреть на нее. Она была подобна свету и, тем не менее, создана из плоти. При встрече с альвами лучше всего было смотреть краем глаза. Они подавляли. Рядом с ними каждый чувствовал себя маленьким. От этого не мог защититься даже ОН.

На поляне было что-то еще. Что-то чужое. Магия, не присущая этому миру. Она манила, подобно тому, как чаша цветка манит пчел яркими цветами и ароматом меда. Нет, сравнение было неподходящим. Оно было более тонким, несмотря на то что влекло к нему столь же непреодолимо.

ОН обнаружил непостоянный бледный серебристый свет в тени дуба.

— Вы открыли одни из врат? Вы тоже хотите уйти? — Альвы называли это Лунным светом. Попадавший в этот свет исчезал из Альвенмарка навеки. Он не знал, какие заклинания нужно сплести, чтобы вызвать их. Прошли столетия с тех пор, как альвы открыли его и с тех пор боролись с соблазном. Они пытались изучить его. Но таинственный свет был неподвластен пониманию.

— Я люблю свет. Если находиться близко к нему, то все кажется измененным, — голос ее был мягким. Говорили, что, когда она поет, даже души самых жестоких тварей обретают покой. — Я люблю наш мир. Быть вырванной из него вовсе не заманчиво для меня, — она вздохнула. ОН чувствовал ее взгляд как прикосновение. — Ты выглядишь странно.

ОН знал это. Тому была причина. Не думать об этом! ОН промолчал.

Когда она поняла, что ОН не станет говорить об этом, аль- вийка рассмеялась. Она терпеть не могла конфликтов. Она переигрывала их. Так было всегда.

— Как тебе цветочные феи?

— Цветочные феи?

— Твоя проводница, Среброязыкая. Она — цветочная фея.

— Какую цель они выполняют, ваши цветочные феи?

Она приблизилась к НЕМУ. От нее исходил головокружительный аромат.

— Их единственная задача состоит в том, чтобы делать этот мир богаче. Они любят поэзию и лето. Я создала семьдесят три таких и отвела их в Сердце страны. Я полагаю, что тамошний климат им подходит.

— Цветочные феи не похожи на существ, способных постоять за себя. Что насчет сорок в Сердце страны?

— В каждой жизни заключены некоторые опасности. Так уж сложилось.

Это намек? Она догадывается о чем-то?

— Для нас тоже существует новая опасность. Девантары приводят все больше и больше людей в Нангог. Тем самым они нарушают давний договор. Мы не можем просто наблюдать…

— Я знаю, — произнесла она с неподобающим весельем. Тон ее голоса разозлил ЕГО.

— Ты всегда такой мрачный. Так тревожишься. Что ты собираешься делать? Разве мы тоже должны нарушить давний договор? Это ответ? Не думаю.

— Они не испытывают уважения. Ни перед чем! Не знают границ. По крайней мере, один девантар был здесь, в Альвен- марке. Я могу доказать это. Они привезли подарки для карликов.

— Я знаю, что они были здесь.

Она произнесла это таким небрежным тоном, что его бросило в жар и в холод одновременно. Неужели она что-то знает? ОН подошел на шаг ближе. Нужно скорее покончить с этим!

— Ты кажешься встревоженным. И почему ты появляешься здесь не в своем естественном облике? Тебе не нравится тело, которое мы тебе дали?

— Я слишком велик, — во рту у НЕГО пересохло. — Я переживал, что мог навредить вашей роще, если приду таким, каким вы меня создали.

— Ты играешь роль довольно красивого эльфа. Я знаю, что твой народ любит принимать облик эльфов, чтобы… Но это… — Она рассмеялась от души. — Это поистине впечатляет.

Точно, она что-то знает! Это очень четкий намек. Знает ли она, каким извилистым путем ОН пришел сюда? А ведь она всегда кажется такой приветливой и наивной. Неужели ОН обманулся в ней? Она альвийка, не меньше, чем остальные. ОН поглядел на нее и тут же снова опустил взгляд. Ее окружал мягкий свет, но она не была создана для того, чтобы на нее смотрели. Что-то в ней ослепляло. Не свет… Ничего такого, что он мог бы облечь в слова. Она просто была не от мира сего и непостижима для глаз смертных. Она внушала почтение, несмотря на то что беседовала с ним совершенно банальным тоном.

— И что мы, по-твоему, должны предпринять против вторжения в Нангог?

— Сражаться! Это единственный язык, который понимают девантары. Они преследуют четкие цели. Ведут детей человеческих в новые миры. Приумножают свою власть. А мы… — ОН поглядел на это новейшее творение, эту цветочную фею по имени Среброязыкая. — У нас есть поэты, такого роста, что их могут съесть вороны.

Цветочная фея дернула его за волосы.

— Невежда! — Ее крохотная фигурка дрожала от ярости.

— А воины, конечно, стоят больше, чем поэты, — дружелюбно произнесла альвийка.

ОН сознавал, что ступил на очень тонкий лед.

— Некоторым не хватает того, чтобы альвы вели нас так же, как девантары ведут людей.

— А я думала, что вы сумеете оценить дар свободы, — иронично произнесла она. — Ты знаешь мир людей. Ты видел их войска? Они исчисляются десятками тысяч. Как ты собираешься сражаться с ними?

— С помощью магии и огня драконов! — решительно ответил он.

Некоторое время она молчала. Среброязыкая улетела от него и нашла защиту у своей создательницы.

— Я вижу, что ты уже всерьез задумывался о войне. И многие считают так же, как ты?

— Большинство моих. Вы, альвы, вообще отдаете себе отчет в том, что большинство ваших детей совершенно не понимают дара свободы? Они тоскуют по тому, чтобы вы руководили ими. Они хотят, чтобы их боги ходили среди них. Хотят участвовать в чудесах, которые вы можете творить. Свободу, которую вы им предоставляете, они расценивают как отсутствие интереса. И вы ведь сами говорили, что некоторые из вас уже ушли в этот серебряный свет. Не бежите ли вы на самом деле от того мира, который сами и создали?

— Боги? — Она рассмеялась. Чувство, исходившее от нее, было настолько интенсивным и искренним, что, казалось, окутывает ЕГО подобно теплому плащу. ОН не сумел сдержать улыбки, хотя ЕМУ было вовсе не до того.

— Мы ведь вовсе не боги! И девантары тоже, несмотря на то что им нравится, когда о них так думают. Дети человеческие — не более чем игрушки для них. И вы хотите, чтобы мы относились к своим детям точно так же? — Она снова рассмеялась, и теперь ее смех производил иное впечатление. Он ранил ЕГО. Он звучал как насмешка, несмотря на то что она этого вовсе не имела в виду. — И ты считаешь карликов предателями?

— Они связались с девантарами!

— Ты уверен? Девантары тоже умеют изменять свой облик. Может быть, они обманули карликов? У тебя есть доказательства их предательства?

— Тот, кто ждет, когда у него появятся доказательства, однажды не сумеет совладать с событиями, — раздраженно ответил он.

— А тот, кто действует, не будучи уверенным, прольет кровь невинных. Это то, на что ты хочешь подбить меня?

ОН подавил свои истинные мысли.

— Боюсь, такова судьба правителей: иногда совершать несправедливые поступки. Важно действовать из благих побуждений.

— Какое утешение для погибших! То, о чем ты говоришь, это не правление, это тирания. Можешь быть уверен, что мы, альвы, не потерпим подобного. Ибо неважно, как ты расцениваешь наше поведение по отношению к нашим детям — нам небезразличен этот мир. В отличие от Дайи, это место мира и совершенства.

— Место, где карлики убивают драконов, — цинично ответил он.

— А драконы мстят за это. Подобных стычек избежать невозможно. Волки едят овец. Лев не создан для того, чтобы мирно пастись среди газелей. И, тем не менее, наш мир в целом находится в равновесии. В отличие от Дайи.

— А Нангог? Мы ведь не можем просто наблюдать за тем, как девантары забирают себе то, что им не принадлежит! Полчища людей уже сейчас практически непреодолимы. Благодаря зерну из Нангога дети человеческие станут еще более многочисленными. Если они не будут придерживаться договоров, то сколько времени пройдет, прежде чем они забудут о том, что им запрещено появляться в Альвенмарке?

— Мы не можем вести войну в Нангоге! — В ее голосе впервые послышалось раздражение. Ощутив ее гнев, ОН невольно отступил на шаг. Даже несмотря на то, что она не хотела причинять ЕМУ вреда и насилие противоречило ее существу, вспышка гнева дала ЕМУ возможность прочувствовать, с какой легкостью она может уничтожить ЕГО. В то же время, несмотря на свои тайные намерения, ОН почувствовал себя жалким, понимая, что лишился ее милости. Какой же ОН все-таки жалкий червяк, раз зависит от ее расположения!

— Последствия сражений в Нангоге будут просто ужасными, — уже спокойнее произнесла она.

— Почему? Многим кажется, что Нангог просто создан для того, чтобы дети девантаров и альвов решали там свои спорные вопросы. Это ничейный мир, полный…

— Внешность обманчива! Мы не имеем права сражаться там. Этот мир… другой, — тон, которым она закончила свою фразу, не оставлял сомнений в том, что она больше не хочет говорить о Нангоге.

Покорный червь удовлетворился бы этим. А ОН решил, что не будет червем.

— Что с Нангогом?

— Кто ты такой, что осмеливаешься так говорить со мной? Забыл, пред кем стоишь?

— Может быть, перед тираншей, которая принимает решения, ничего не объясняя. Как иначе можно назвать такое поведение, если не самодержавным? — ОН по-прежнему не мог смотреть на нее, но чувствовал, что ЕГО слова возымели эффект. Она мягкая, это ОН знал всегда. ЕГО упрек попал в уязвимое место. Некоторое время в роще царило молчание. ОН мог только догадываться, что происходит с ней.

Наконец она заговорила, и доверила ему больше, чем ОН когда-либо мог предполагать. ОН попытался объяснить это СЕБЕ. Как бы ни восхитило ЕГО то, что ОН услышал, ОН оставался начеку. Может быть, она испытывает ЕГО? Чего она от НЕГО ждет? Думает, что сможет таким образом заставить ЕГО изменить свои планы?

— Теперь ты понимаешь, почему в Нангоге не может быть войны?

ОН раздраженно скривился. Что это за фарс!

— Зачем вы спрашиваете, когда легко можете читать мои мысли?

— Я никогда не стала бы так поступать! — Она казалась удивленной и немного обиженной. — Это противоречит этическим правилам, которые мы установили для себя. Какую же свободу мы оставим своим детям, если будем читать их мысли?

— Никто из вас не использует этот дар? — ОН не верил своему счастью. Она не использует свое самое могущественное оружие!

— Это противоречит нашим принципам.

ОН подошел к ней. Все тревоги были отброшены.

Нападение было быстрым и решительным. ОН провел клинком, выкованным девантарами, по ее горлу. Тем кинжалом, украденным у бессмертного Аарона, когда тот падал вниз.

В напряженном ожидании ОН наблюдал за тем, как альвийка рухнула на колени. ОН не знал, действительно ли она смертна. Чтобы быть уверенным до конца, ОН вонзил кинжал ей в грудь. Вдавил клинок в тело по самую рукоятку туда, где у эльфов было сердце. Есть ли у альвов сердце? Этого ОН не знал. ОН вытащил клинок из ее тела.

Она стояла на коленях перед НИМ. В ужасе смотрела на НЕГО снизу вверх. ОН ударил снова. На этот раз в глаза. Не мог выносить этого взгляда. Упрек, удивление и, ужаснее всего, разочарование. Альвийка ошиблась во всем. Все они ошиблись. Это не правление! Народы Альвенмарка — их дети! Им нужно руководство, чтобы развиваться, чтобы стать взрослыми. Эта свобода без границ — слишком много для них. В принципе, они предпочитали, чтобы ими руководили. И это руководство они получат в будущем.

Краем глаза ОН заметил движение. Среброязыкая! ОН хотел произнести слово силы, чтобы заставить ее замереть в воздухе. Оно уже вертелось на губах… Но тут же одумался. ОН не должен произносить здесь заклинаний, по которым легко можно определить, кто на самом деле их произнес.

ОН обернулся. Цветочная фея пыталась бежать. Улыбнувшись, ОН поднял камень. Глупо было создавать столь маленькое и хрупкое существо. ОН настиг ее на лету. Камень раздробил ей крылья.

ОН подошел к ней и поднял кончиками пальцев. Нельзя ее оставлять. Камень ОН отшвырнул прочь в заросли ежевики. Цветочную фею положил в один из больших карманов своей одежды. Нужно спешить. Альвийка мертва. Может быть, ее братья и сестры почувствовали ее смерть?

Он произнес слово силы, сплел чужое, новое заклинание, которое испробовал на самке мамонта. Мимоходом спрятал окровавленный кинжал за поясом. Тело окутал слабый туман. Он был очень похож на тот туман, что окутывал мамонта, несмотря на то что она обладала божественными силами.

Наконец остался лишь камень. Совершенно лишенный магической ауры и меньше того камня, который остался после самки мамонта. ОН поднял его, повертел в руках. ЕМУ все еще не верилось, что восстание против ЕГО создателей удалось. Это было настолько легко!

ОН неуверенно поглядел на серебряный свет под растущим неподалеку дубом. Луч света из другого мира. Манящий… Он вынул Среброязыкую из кармана. Она еле шевелилась у него между пальцами. С губ капала кровь. Жизнь покидала ее. ОН швырнул ее в Лунный свет. Словно поддерживаемая невидимой рукой, она проплыла с перебитыми крыльями посреди серебристой полосы света. Вместо боли на лице ее теперь отражалось восхищение. Что она видела? Фея медленно поблекла, словно тень, когда солнце исчезает за облаками.

Эту тайну ОН не станет исследовать! С неохотой отвернулся. Трудно было противиться соблазну. Как ей удавалось жить здесь? Как бы там ни было, ОН ушел бы в тот мир.

Подавленный, ОН стал возвращаться к магическим вратам. ОН должен стереть свой след, должен пройти через множество Ьвезд альвов. Первое путешествие приведет ЕГО в систему пещер карликов.

Испытав мимолетный приступ грусти, он обернулся. Ему показалось, что рощица лишилась своего блеска. Часть красоты оказалась вырвана из ткани мира. Навеки. Нет, такие мысли слишком сентиментальны!

Правители не могут позволить себе такой роскоши.

А ОН был правителем.


Запретное знание | Логово дракона. Обретенная сила | Выступление