home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Об убийцах, троллях и отвергнутом знании

Бидайн огляделась по сторонам и покачала головой. Нандалее сошла с ума. Точно сошла с ума! Ее комната была почти совершенно похожа на пещеру. Она вырезала на пороге какой-то защитный знак и добилась того, что ни один кобольд не отваживался войти к ней, чтобы навести порядок. Весь пол был усеян стружкой. Сама она сидела с разделочным ножом в руке на единственном стуле в комнате и, негромко мурлыча себе под нос, обрабатывала огромную ветку, которую притащила из леса две недели назад. И, в довершение всего этого безобразия, на столе у нее сидела самая отвратительная маленькая птица, которую когда-либо доводилось видеть Бидайн. Маленькое чудовище с огромными темными глазами и сморщенной розовой кожицей, на которой росли отдельные серо-коричневые перья. Как только к птице кто-нибудь приближался, она раскрывала клюв и начинала издавать жалобные звуки. Вся столешница была усеяна засохшими птичьими экскрементами. И вершиной безвкусицы стал хрустальный бокал, тоже стоявший на столе. Искусно вырезанный кубок был создан для того, чтобы пить из него вкуснейшие вина. А теперь он был наполнен извивающимися червяками.

— Примерно так я представляю себе пещеру тролля. Может быть, там даже немного уютнее.

Нандалее не обратила на нее внимания, продолжая мурлыкать себе под нос, осторожно выравнивая древко. Под светлой, почти белой заболонью проглядывала почти красно-коричневая сердцевина дерева, и казалось, будто в одном стволе заключена древесина двух деревьев.

Бидайн засопела.

— Наверное, ты собой довольна.

Нандалее наконец подняла голову.

— Да, я довольна. Я тебе уже рассказывала, как сплела свое первое ограждающее заклинание? — Она кивнула на дверь. — В эту комнату не войдет ни один кобольд. Я и не думала, что могу такое. Было совсем нетрудно.

— Мне кобольд рассказывал, что ты пригрозила, что сдерешь с них шкуру и скормишь ее своей птице, если они войдут в комнату. Может быть, это немного поспособствовало твоему успеху. Равно как и впечатляющая коллекция ножей, лежащих здесь на столе и повсюду на полу.

— Это мои инструменты для резьбы по дереву.

Бидайн поднялась. Сидевшая на столе птица отреагировала на движение, широко открыла клюв и жалобно запищала.

— Ты меня вообще слушала?

— Ты имеешь в виду историю с Айлин? — Нандалее снова полностью погрузилась в работу.

— Историю… Это не просто… история. Эта ненормальная хочет меня убить! Каждый раз, когда поблизости не оказывается Ливианны, она избивает меня до синяков. Я почти не могу двигаться. Она что-то имеет против меня. Она ненормальная. Нужно что-то предпринять.

— Я считаю, что все нормально.

— Она сломала тебе нос, Нандалее! Это не «нормально»!

Нандалее пожала плечами.

— С моим носом уже снова все в порядке. Несмотря на то что я считаю обучение лучницы искусству сражения на мечах пустой тратой времени, но как угодно. Я буду использовать свободные часы для того, чтобы посвятить себя искусству стрельбы из лука.

Бидайн поглядела на деревянную палку и наконец поняла. Как она могла быть настолько слепа!

— Это тебе не удастся. Это против сути этого правила. Твое искусство должно быть самодостаточным, и его нельзя использовать для боя! Ты должна уметь забыть ужасы на полях сражений и все то, что еще могут потребовать драконы, занимаясь искусством. Если ты будешь упражняться в стрельбе из лука, то снова вернутся твои самые темные часы! Они этого не потерпят!

Нандалее улыбнулась.

— Им придется сделать это. Я заставлю их принять реальность. Здесь они обучают нас искусству убивать. Я охотница. Может быть, я стану и воином. Смерть сопровождает меня с тех пор, как мои руки стали достаточно сильны для того, чтобы натянуть тетиву лука. Охотники убивают, чтобы жить. Воины, в конце концов, тоже. Я уже давно смирилась с тем, что на моих руках кровь. Знаешь, когда я была маленькой, моим товарищем по играм был заяц-беляк. Он всегда сопровождал меня. Потом наступила суровая зима — она началась слишком рано, было очень много бурь. Охотники нашего клана не могли найти дичи. Мы голодали. Я сама убила зайца. Кажется, мне тогда было шесть лет. Я плакала, когда снимала с него шкуру и потрошила его. Старшие заставили меня съесть несколько кусочков зайчатины. Это переживание сделало меня более суровой. Вреда оно не принесло. Здесь, в Белом чертоге, кое-что они делают совершенно неправильно. И я не сделаю ничего, в чем не буду убеждена.

Бидайн поглядела на маленькую отвратительную птицу в гнезде из перьев и овечьей шерсти.

— Ты ее тоже съешь?

— Если это сможет продлить мне жизнь… Обязательно!

— Кажется, эльфам не идет на пользу слишком долгое соседство с троллями.

— Совсем напротив, дорогая моя, — ледяным тоном ответила Нандалее. — Им не идет на пользу то, что они живут слишком далеко от троллей. Например, в красивых домах, со слугами, где нужда и голод всегда являются чужой проблемой. Они перестают замечать то, какова жизнь на самом деле.

— Иными словами, ты считаешь меня изнеженной сытой идиоткой!

— Здесь почти все такие. А судя по тому, насколько ты худая, я никогда не назвала бы тебя сытой, — девушка рассмеялась.

— Но идиоткой ты бы меня назвала, да? — Бидайн судорожно сглотнула, борясь со своими чувствами. — Я всегда считала тебя подругой. Я… — Ей уже не удавалось сдерживать слезы. — Я…

— Я твоя подруга, Бидайн. Поэтому я должна говорить тебе правду. Все остальное недостойно дружбы.

Но с Бидайн было довольно.

— Тебе просто нравится всех оскорблять. Вот увидишь, куда тебя это заведет. Ты, упрямая, глупая… — Бидайн бросилась к двери.

Нандалее продолжала спокойно сидеть на стуле.

Если она сейчас извинится, все будет хорошо, подумала Бидайн. Всего одно слово…

Она открыла дверь и оглянулась через плечо. Нандалее не смотрела ей вслед, а продолжала работать разделочным ножом над деревянной палкой, вот только мурлыкать перестала.

Ей все равно, поняла Бидайн. Все должно быть по-ее. На самом деле она ей не подруга!

В животе поселилась поразительно сладкая боль. На этот раз она не сдастся. Нандалее должна понять, что другие тоже могут быть твердыми. Айлин, которая почти разбила ей голову, уже зауважала эту дикарку. Приветливость Нандалее ошибочно воспринимала как слабость.

Бидайн сжала кулаки. Ну почему Нандалее настолько упряма? И как она могла быть настолько глупа, чтобы выбрать себе именно такую подругу? Если Нандалее не позовет ее до тех пор, пока она достигнет лестницы, то она, Бидайн, будет считать, что их дружба закончилась! На этот раз должна уступить Нандалее!

Бидайн пошла медленнее.

Ну, давай уже! В ярости подумала она. До лестницы оставалось еще пять шагов. Четыре. Может быть, в жилах Нандалее течет кровь троллей. Никто из всех знакомых, которые когда- либо были у Бидайн, не вел себя настолько по-варварски, как ее подруга.

Еще два шага. Она замерла и прислушалась. Затем обернулась. Нандалее умела двигаться совершенно бесшумно. Может быть, она уже стоит в дверном проеме и смотрит ей вслед. Этого будет довольно. Тогда все будет забыто. Она знала, что не в характере Нандалее просить у кого-либо прощения. Одного этого жеста будет достаточно.

Но Нандалее не стояла в дверном проеме.

Бидайн положила руку на широкие перила лестницы. Она чувствовала себя одинокой, как никогда в жизни. Она спускалась очень медленно, глядя строго между прутьями перил, в холл и на открытую дверь. Если Нандалее все же придет… На ступеньке, с которой еще можно было увидеть верхний этаж, она замерла. Приди же, подумала она. Приди!

Тщетно! Когда она сделала следующий шаг, ей показалось, что она тонет. Она опускалась ниже уровня пола, смотрела на украшенные планки на стенной кладке. Теперь она не сможет увидеть, если Нандалее придет. Бидайн крепко сжала губы. Настало время и ей стать твердой. Нужно продержаться всего лишь несколько дней. Нандалее наверняка вернется к ней! Кроме Бидайн у нее никого нет.

И у тебя тоже никого нет, напомнил сдавленный голос в мыслях девушки.

К счастью, свободных часов было мало. У нее не будет много времени поразмыслить. Но сейчас она не могла лечь спать. Она будет лежать без сна и смотреть в потолок. И в какой-то момент сдастся.

Бидайн задумчиво смотрела на мечи, развешенные вдоль стен в холле. Если они все здесь, то должен быть узор. Но многих клинков не хватало. Каждая брешь означала эльфа из Белого чертога, отправившегося выполнять миссию. Она насчитала семьдесят три бреши. Интересно, что они делают? Где они? До сих пор она не слышала, чтобы кто-то из учителей рассказывал о поручениях, которые они выполняли для драконов. Некоторые искали новых учеников, другие уходили в мир людей. Но что им там делать?

Если бы оружие могло разговаривать, о скольких героических поступках поведало бы оно? Или о кровавых злодеяниях. Столько клинков! Коротких и длинных. Изогнутых и прямых. Некоторые были в форме пламени. Здесь не было двух одинаковых клинков. Каждый был в своем роде неповторим. И если альф погибал в бою, делали все возможное, чтобы вернуть по Крайней мере меч. Под каждым мечом располагалась небольшая табличка, на которой были записаны имена тех, кто когда-то выбрал этот меч. Если здесь хранят память об именах, то почему не рассказывают о деяниях? Неужели они так ужасны? Неужели Нандалее права? И, в конце концов, из них готовят всего лишь убийц?

Как же она порадовалась тому, что мечи не могут говорить! Бидайн поспешно пересекла холл и направилась в библиотеку. Искусство, которым здесь занимаются, поистине всего лишь маска. То, что на самом деле представляют собой драконники, настолько ужасно, что даже они не хотят видеть это каждый день. Поразительно, подумала Бидайн, что только после ссоры С варваршей без малейшего понятия о культуре ей открылись глаза на правду.

Тишина библиотеки и теплый янтарный свет даровали покой ее взволнованной душе. Она бродила вдоль шкафов с ромбовидными ящичками, в которых лежали сотни свитков; каждый тщательно хранился в кожаном футляре с крышкой. На крышке были выгравированы названия трудов. Иногда даже имя автора. Некоторые были запечатаны восковой печатью, на которой красовались непонятные знаки. Пахло пылью и немного затхлостью. Так много свитков! Интересно, был ли здесь когда- то тот, кто прочел их все?

Помещения библиотеки были разделены по темам. Лирика, пророчества, философские трактаты, научные труды по кузнечному делу, путевые заметки, кобольдские сказки… Некоторые свитки были с дерево в диаметре, другие, напротив, не более пальца ребенка. На Бидайн обрушивались названия, и заголовки кобольдских сказок заставляли ее улыбаться.

Она была поражена тем, сколько здесь было комнат. Она нашла такую, где из-за шкафов с глубокими ящиками не было видно стен. Там лежали тысячи рисунков — картины и наброски пейзажей и существ, которые там жили; этюды углем, сделанные газалами, оракулами, представлявшими собой помесь газели и эльфа; рисунки мрачных карликов, язвительно скалящих зубы кобольдов, самозабвенно пляшущих минотавров; указаний для фехтовальщиков, снабженных подробными иллюстрациями. Какое сокровище! И никто, похоже, это не использует.

Бидайн оторвалась от размышлений. Какой-то звук… кто-то поет! Она уже не одна. Стены из книг приглушали голос, и она не могла разобрать слов песни. Кто же, кроме нее, приходит сюда? До сих пор во время своих походов по книжному лабиринту никогда никого не встречала.

Бидайн осторожно вошла в следующую комнату. Теперь пение стало слышно немного отчетливее. Голос звучал печально. Бидайн осторожно пошла дальше. Она полностью сосредоточилась на том, чтобы двигаться бесшумно. Кто бы ни пришел сюда, он выбрал это место потому, что не хотел, чтобы ему мешали. Внутренний голос посоветовал ей вернуться в свою комнату.

Добравшись до комнаты, где хранились свитки о сказаниях и мифах народа карликов, Бидайн уже могла разобрать отдельные слова песни. Она была ей незнакома, равно как и мелодия.

Никогда прежде она не забиралась настолько глубоко в библиотеку. Как можно было собрать столько книг и, тем не менее, не использовать библиотеку? Чем больше она размышляла о Белом чертоге, тем более странным ей все здесь казалось.

Двери отдельных помещений библиотеки располагались не прямо друг напротив друга, так что никогда нельзя было заглянуть дальше чем в соседний зал. Над дверью в следующий зал библиотеки висела табличка, на которой было написано «Форма и воля». Интересно, какие книги там хранятся? Свет в комнате изменился. Разноцветное свечение отражалось на корешках книг и на полу. Всего на миг, а затем комнату снова

Пронизало теплое янтарное сияние. Свечение пришло из соседней комнаты. Бидайн почувствовала, как изменилась магическая сеть вокруг нее, и открыла свое сокрытое зрение. Силовые линии собирались, словно вытягиваемая рыбацкая сеть, и движение шло в сторону той следующей комнаты, в которую Бидайн не могла заглянуть с того места, где стояла. Пение превратилось в тихое, неразборчивое бормотание.

Бидайн оглянулась назад. Здесь не было никого, кто помог бы ей. А потом она обозвала себя глупышкой. Зачем ей нужна помощь? Она посреди библиотеки своей школы, так какая опасность должна подстерегать ее? Все в Белом зале было немного странным. Если здесь, в одиночестве отвергнутого знания, происходят странные вещи, то это просто отлично вписывается в общую картину.

Она решительно вошла в соседнюю комнату. Не успела эльфийка сделать и трех шагов, как пение снова стало громче. И теперь она разобрала каждое слово:

Тени сплетая,

Сон позовет,

Ночь наступает,

Сладко поет.

Они друзья твои, пойми,

Открой им сердце, отвори,

Ведут тебя сквозь двери сна.

В края, где живы чудеса.

Песня оборвалась.

— Добро пожаловать, Бидайн, — произнес голос, слишком хорошо знакомый эльфийке. — Я ждала тебя.


предыдущая глава | Логово дракона. Обретенная сила | Витраж