home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Лазурный чертог

Гонвалон заморгал, глядя на яркий солнечный свет, сочившийся сквозь лиственную крышу дубовой рощи. Как давно он был здесь впервые! Ливианна отправила вестника и все устроила. Уже только поэтому он скептично относился к тому, что Нандалее ожидает справедливый приговор.

Его ученица внимательно огляделась по сторонам.

— Где мы?

— У часто посещаемой звезды альвов. Отсюда ведет путь к тому месту, куда я должен отвести тебя, — Гонвалон вспомнил о своем пегасе. Давно уже он не летал в облаках. Эльф чувствовал усталость. Когда все это закончится, он попросит у остальных наставников разрешения на несколько лун оставить Белый чертог. Когда он видел Ночнокрыла в последний раз, он преследовал кобылу. Его вороной находился в Байнне Тир, молочной земле, с ее просторными, плодородными пастбищами. Это была земля пегасов и хранителей. Там жили многие кобольды. И, отделенный от мира лабиринтом скал, раскинулся сад Ядэ, дворец Темного, древнейшего из небесных змеев.

— Они не очень стараются стереть следы, — сказала Нандалее. — Их мог бы найти даже ребенок.

Гонвалону трудно было удержать мысли здесь и сейчас. Так часто бывало, когда он открывал звезду альвов. Этот вид магии тревожил его. Несмотря на все свои путешествия, он все еще не слишком хорошо владел им. Он чувствовал себя дезориентированным и усталым.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, заметив, что Нандалее не отрываясь глядит на него.

— Разве ты не видишь цепочку камней?

Эльф заморгал. Неохотно оглядел лесной грунт. Их окружали густые заросли папоротников. Он знал, куда хочет прийти. Он найдет свой путь, но ничего необычного не замечал.

— Покажи мне, — отчаявшись, произнес он. Нандалее любила хвастаться своим умением. Особенно перед ним. Он не совсем был уверен в том, чего она хочет добиться, то ли унизить его, то ли сделать интереснее себя.

— Этот пенек здесь лежит не случайно. Они бегут по стволу. Легко, это нужно признать. Но здесь, впереди, где они спрыгивают, треснула кора.

— Может быть, там копалась дикая свинья?

— Это выглядит иначе, — сделав рукой пренебрежительный жест, произнесла она. — Кроме того, тогда мы нашли бы щепки. Но этого нет. И посмотри-ка сюда, вот большой камень в зарослях папоротника лежит на этом месте не случайно. Они приземляются сюда, когда спрыгивают со ствола дерева.

— Значит, ты думаешь, что они выходят из звезды альвов на ствол дерева, проходят по нему, а затем спрыгивают на этот большой плоский камень?

— Это же совершенно очевидно!

— Что? Ты рассказываешь мне какие-то охотничьи сказки?

Нандалее вздохнула и поглядела на него, как на ребенка, который не хочет понять, что огонь слишком горяч и может навредить ему.

— Здесь влажно, тень, но сверху на камне не растет мох. Только по бокам. Так не бывает без причин.

Если сейчас ей удастся войти в число драконников, то она станет, наверное, самой ненавистной наставницей среди учеников Белого чертога. Ее пренебрежительный учительский тон просто невыносим!

— Довольно, — резко произнес он, указывая на склон. Теперь он поведет ее, не заставляя искать дорогу. Она слишком хорошо умеет делать это! — Мы идем туда, наверх.

— Я так и подумала.

Гонвалон попытался сохранить равновесие, подумал о последнем приготовленном для нее сюрпризе и позволил ей идти впереди. Она по-прежнему продолжала искать следы, которые были для него не столь очевидны, иногда что-то негромко бормоча себе под нос. Наконец она остановилась у валуна величиной с дом, возвышающегося на заросшем травой склоне. И в нерешительности застыла.

Гонвалон остановился, наслаждаясь ее растерянностью. Она обошла скалу, затем взобралась на нее и тщательно осмотрелась. Когда девушка спустилась обратно, на лице ее читалось замешательство.

— След ведет к скале, наставник. А там обрывается, как будто они улетели. Вокруг я не нашла больше никаких других следов.

— Иными словами, тебе нужна помощь, чтобы пойти дальше? — Он не сумел удержаться от некоторой иронии в голосе, хотя и сознавал, что это не пристало ему хотя бы по рангу.

Она бросила на него мрачный взгляд. Просьбы о помощи не произнесла. Только кивнула.

Он подошел к скале и поразился совершенству иллюзии. А затем громким голосом произнес:

— Лиувар! — После приветствия поверхность камня расплылась, обнажая большую деревянную дверь. Он с улыбкой повернулся к Нандалее. — Удивлена? Иногда у наставника можно кое-чему научиться.

Какое-то мгновение она в недоумении глазела на скалу, затем лицо ее расплылось в улыбке. Эльфийка отвесила подчеркнутый поклон.

— После тебя… учитель!

Гонвалон судорожно сглотнул. Когда она улыбается, то выглядит просто потрясающе. Может быть, лучше действительно пойти первым.

Петли были хорошо смазаны, и дубовая дверь открылась беззвучно. За ней широкой спиралью по небу вилась лестница. Вокруг лестницы не было стен и скалы, несмотря на то что входили они через камень. Было только небо, ничего, кроме неба.

Гонвалон услышал, как за его спиной Нандалее с трудом перевела дух.

— Что это за место?

— Добро пожаловать в Лазурный чертог. Сюда тоже приводят избранных молодых эльфов, которые должны служить драконам. Должно быть, ты уже слышала об этом. Эти избранные не такие, как мы. Все, что ты видишь здесь, позволяет заглянуть глубоко в их душу. Чаще всего они скрываются, предпочитая действовать скрытно — а иногда на них находят легкие приступы высокомерия. Как я уже сказал, они совершенно не такие, как мы.

— И они будут судить меня?

Гонвалон обернулся. Нандалее все еще не ступила на лестницу.

— Так бывает, когда связываешься с Ливианной. Никогда не знаешь, что сделают лазурные. Они… немного… безумны. Говорят, они любимчики Золотого, небесного змея, главного в совете. Говорят, что Золотой проводит здесь очень много времени. В образе эльфа. Здесь очень немногое является именно тем, чем кажется, Нандалее, — он вытянул руку и постучал по небу. Ответом на это стал негромкий стук. — Попробуй, Нандалее. На самом деле лестница извивается внутри твердой скалы.

Нандалее нерешительно вытянула руку, раздражение из-за обмана отчетливо читалось на ее лице. Она решительно ступила на лестницу.

— Есть ли еще что-то, что мне следует знать?

— Много. Но Ливианна настойчиво велела мне не предупреждать тебя. Ты должна сама получить опыт.

Больше вопросов она не задавала. Они вместе спустились вглубь. Гонвалон наслаждался видом искусственного неба. Он снова вспомнил о Ночнокрыле, о ветре на щеках и о том, как это прекрасно — летать.

У подножия лестницы их ожидали три эльфа. Двое мужчин и одна женщина. Ни одного из них Гонвалон не знал. Они были хорошо причесаны, от них пахло духами, и на всех троих были длинные темно-синие одежды, очень похожие на те, что использовались в Белом зале. Никто из них не отказался от золотой вышивки, подчеркивающей ранг наставника.

— Добро пожаловать, Гонвалон и Нандалее, — заговорил стоявший посредине. Его кожа имела легкий золотистый оттенок, как будто он очень много времени провел под открытым небом. Светлые волосы на концах превращались в локоны. Он говорил вежливо, но Гонвалону было неприятно, что эти трое знают, кто они, а им, напротив, ничего не известно о синих наставниках.

— Значит, эта молодая ученица считается упрямой и ставит под сомнение решение ваших наставников? — говорил светловолосый, не в силах сдержать улыбки.

— С кем имею честь?

— Мое имя Талавайн, — говоривший за синих даже не подумал о том, чтобы представить остальных двух. — Насколько меня информировали, спор идет о том, что такое искусство.

Гонвалон кивнул. Ничего хорошего из этого не выйдет, подумал он. Что двигало Ливианной, когда она решила послать сюда Нандалее? Гонвалон был уверен в том, что оказался замешан в интригу. Подобное не входило в число его сильных сторон, и он терпеть не мог быть лишь пешкой в непонятной игре.

— Мы уже велели установить мишень, — объявил Талавайн. — Вон там.

Гонвалон обернулся. Со всех сторон их окружала синева, а пол казался похожим на хорошо ухоженную лужайку. Теперь необъятная синева давила на эльфа. Здесь все фальшиво. И небо, и холодный деловой тон принимавших их эльфов.

— Как относишься к искусству ты, Гонвалон? Является ли уже сам акт творения искусством? Твоя юная лучница задала интересный вопрос. Мы втроем весьма оживленно обсуждали это сегодня утром.

— Я скульптор.

Талавайн поднял бровь.

— Как грубо. Вот только, к сожалению, я не могу понять твой ответ.

Разве этого не достаточно в качестве ответа, раздраженно подумал Гонвалон.

— Я работаю с камнями, чтобы полностью утомиться и забыться. Я не думаю, что на меня приятно смотреть, когда я работаю с камнем. Для меня акт творения эгоистичен. Дело только во мне и в моих чувствах. Я не думаю о третьих лицах, они исключены. Для них остается произведение, когда оно закончено. Вот тогда это искусство.

— Я полагаю, ты не даешь пояснений относительно своих работ. Либо они открываются рассматривающему их, либо нет.

— Верно.

— А какого ты мнения о видах искусства, в которых не создается ничего осязаемого, не считая одного прекрасного мгновения? О танце и музыке? — На этот раз слово взяла эльфийка, но у Гонвалона не было настроения болтать с синими.

— Не особо высокого.

Эльфийка подняла бровь и пристально вгляделась в его лицо.

— То есть ты хочешь сказать, что таково мнение большинства наставников Белого чертога?

Необходимости отвечать его лишила Нандалее.

— Я готова, — произнесла она, словно и не было никакого разговора. Она ждала, натянув тетиву на свой лук.

Гонвалон облегченно вздохнул, понимая, что эта ненужная беседа завершилась.

Три наставника переглянулись, а затем кивнули.

— Прошу, начинай свое представление.

Как и в Белом чертоге, Нандалее выпустила две стрелы, и Гонвалон снова почувствовал, что заворожен грациозностью ее движений. Смотреть на нее было радостно.

И снова обе стрелы прилетели в яблочко.

Наставники Лазурного чертога удалились за пределы слышимости. Некоторое время они переговаривались друг с другом, эльфийка при этом отчаянно жестикулировала. Неужели ссорятся? Или это только часть игры? Если Ливианна вызвала у наставников Лазурного чертога ощущение, что Нандалее не любят в Белом чертоге, юной эльфийке можно надеяться на поддержку здешних обитателей. Если только Лазурные не решат, что им хитростью хотят сплавить нелюбимую ученицу. Гонвалон вздохнул. Интриги! Как же сильно он ненавидит их!

Нандалее сняла тетиву с лука и свернула ее. Чувствовалось, что она нервничает. Гонвалон решил подойти к ней.

— Что они там так долго обсуждают? — Она говорила шепотом, несмотря на то что синие были вне пределов слышимости.

— Это означает, что по меньшей мере один из них находится под впечатлением от твоего представления.

— Если они примут решение в мою пользу, то что тогда будет?

В некоторых вопросах она просто по-детски наивна, подумал

Гонвалон.

— Ради тебя не станут переписывать законы Белого чертога. Луки у нас презирают. Какое бы решение они ни приняли, тебе придется сложить оружие.

— Но почему?

— Неужели действительно так трудно понять? Не считая древнего закона, мы, мастера, не можем допустить, чтобы ученики навязывали нам свою волю. Это невозможно. Тебя не поддержу даже я.

Нандалее пристально поглядела на него. Что происходит у нее в душе? Значит ли для нее что-либо его дружба? До сих пор она ничем не дала это понять.

К ним подошел Талавайн.

— Мы тоже не примем лук как инструмент, с которым занимаются изящным искусством. Если бы мы сделали это, то пришлось бы перевернуть с ног на голову основы всего. Мы присоединяемся к приговору Белого чертога.

Нандалее сжала губы, и они превратились в узкую полоску. Гонвалон немного отпрянул. Он невольно вспомнил о том, то сказал ему Парящий наставник, когда он забирал Нандалее из пещеры в горах. Как она в гневе убила одного из своих товарищей.

— Впрочем, ты произвела на нас впечатление своим мастерством стрельбы из лука. Мы хотели бы научиться твоему умению. Поэтому мы хотим сделать тебе небывалое в истории Лазурного чертога предложение. Ты можешь остаться у нас, станешь одновременно ученицей и наставницей. Добро пожаловать в наши ряды, Нандалее, — Талавайн протянул ей руку.

Гонвалон судорожно сглотнул. Они хотят оставить Нандалее здесь? Такого он не ожидал.

— Тебе следует сказать ей, чем вы занимаетесь, Талавайн. И что никто из Лазурного чертога никогда не станет драконником.

Талавайн ответил на этот выпад улыбкой.

— Она ведь наверняка давно знает об этом. Разве так важно быть близким к драконам? Драконники делают себе татуировку дракона на коже, когда сдают последний экзамен. Ее нельзя стереть. А мы изменчивы, Нандалее. Мы не закрываемся для нового, и задачи, которые ждут нас, требуют не меньшего мужества. Впрочем, смелые военные подвиги весьма редко становятся нашей стезей. Мы — те, кто остается в тени. Сейчас, в этот самый час, восемьдесят один наш ученик находится в мире людей. Они — разведчики. Пытаются выяснить, какие планы у девантаров. И стремятся манипулировать людьми, так, как делают это противники альвов. Тех из нас, кого обнаруживают, ждет страшная судьба. Мы сражаемся не с мечом в руке. Наше оружие — хитрость и обман. Мы…

— Ты забываешь о яде и кинжале, — перебил его Гонвалон. — И разве вы не убиваете и детей тоже?

— Ты собираешься утверждать, что из ваших рядов еще не выходили детоубийцы? Мы там, где нас не ждут, Гонвалон. Поэтому мы становимся и свидетелями ваших деяний. Мы знаем, почему никто не поет о вас героических песен и почему вы не говорите своим ученикам, в чем однажды будет заключаться их задача. На наших руках тоже есть кровь, но намного меньше, чем на руках наставников Белого чертога.

— Ты позволяешь себе говорить о том, о чем велено хранить молчание? — Гонвалон попытался опустить правую руку на рукоять меча.

Талавайн улыбнулся и снова обратился к Нандалее, словно не слышал угрозы в голосе Гонвалона.

— Видишь, как глубоко это прячется, после того как обучение заканчивается, Нандалее? Мы другие. Никогда еще не было, чтобы ученица меняла чертог. Это возможно только потому, что Белые послали тебя сюда добровольно. Если хочешь остаться у нас, просто возьми мою руку.

Гонвалон ожидал, что Нандалее сразу же сделает это, но нет. Ее живые глаза внимательно поглядели сначала на него, затем на синего наставника. Он не понимал, почему она медлит, но перспектива потерять Нандалее оказалась более болезненной, чем он ожидал.

Талавайн тоже заметил колебания Нандалее.

— Иногда одиночка, решительный, вооруженный кинжалом, может предотвратить то, чему позже не сможет помешать тысяча мечей. Но для того, чтобы убить кинжалом, нужно быть настолько близко к своей жертве, что собственная жизнь часто тоже заканчивается. У лучника больше шансов бежать. Если ты научишь нас искусству стрельбы, в мире людей прольется меньше эльфийской крови.

Гонвалон видел, что сопротивление Нандалее слабеет. Он не хотел, чтобы она уходила, но чувствовал себя обязанным быть честным.

— Я не могу даже честно пообещать тебе, что ты станешь наставницей в Белом чертоге, — заявил он.

— И не только это, — произнес Талавайн. — Известно ли ей о судьбе твоих учениц? Они умирают. Последняя исчезла бесследно, но меч, с которым она отправилась в путь, снова висит в Белом чертоге. Это не оставляет сомнений в ее судьбе. Тебе нужно расстаться с ним, Нандалее. Похоже, на нем лежит проклятие. Я не понимаю, почему они вообще терпят его среди наставников Белого чертога.

Взгляд Нандалее проник прямо ему в душу. Он должен был сказать ей! Для этого было немало возможностей. Остальные наставники Белого чертога молчали о множестве смертей, а ученики никогда не оставались настолько надолго, чтобы осознать весь масштаб. Несмотря на это — он должен был сказать ей. Он вздохнул.

— Это правда. У меня было уже шесть учениц. Все они получили ранг наставника — и все умерли. Я дюжины раз просил небесных змеев освободить меня от обязанностей в Белом чертоге. Тщетно. Не знаю, почему они не дают мне уйти.

Нандалее улыбнулась ему.

— А я знаю. Знаю с тех самых пор, как ты забрал меня у Парящего наставника. Наверняка он советовал тебе убить меня. Я знаю это с тех самых пор, как впервые бежала с тобой. Они не отпускают тебя, потому что ты хороший учитель. Учитель, сердце которого принадлежит его ученицам. И поэтому я вернусь с тобой в Белый чертог. Я стану той, кто докажет всем, что нет никакого проклятия. Я не умру. И мне нанесут на кожу изображение небесных змеев.

Гонвалон судорожно сглотнул. В горле стоял комок.

— Мне кажется, нам пора идти, — легко сказала Нандалее. А затем обернулась к Талавайну. — Когда я стану наставницей в Белом чертоге, я вернусь сюда. И научу вас тому, как стрелок, оружие и цель становятся единым целым, — она нахмурила лоб, а затем мягко покачала головой. — Нет, не так. Они уже — одно целое. Все связано между собой благодаря магической сети. Нужно только научиться видеть это.

А затем она просто повернулась и пошла прочь, как будто этим было все сказано.

Гонвалон молча кивнул, но в душе рассмеялся. Вот уже полгода он каждый день проводил с Нандалее. И думал, что знает ее. Но он ничего не знает о ней.


Над крышами Акшу | Логово дракона. Обретенная сила | Бегство