home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 15

Маша глубоко дышала. Размеренный глубокий вдох, выдох. Это должно было помочь и облегчить боль. Укол с минуты на минуты начнет действовать и девушка ждала когда, наконец, станет легче. А пока вдох и медленный выдох. Полной грудью. Так сказал делать ей врач. Или не врач? Она не хотела думать. Человек в противогазе, белом халате и камуфляже под ним хотел ей помочь. Это было главное. Если она не станет слушать, что он говорит, может случиться непоправимое. И тогда… Девушка отбросила мысли из головы.

«Нет, спокойно, вдох-выдох», – подумала она.

У Маши шел пятый месяц беременности, было важно сохранять спокойствие. Любой стресс мог навредить ребенку. Поэтому лучше всего успокоиться. Она положила голову на кушетку, продолжая дышать так, как ей сказал врач.

Вдох… выдох.

Несколько часов назад после того как ей сделали вакцину от какого-то нового гриппа, заверив, что вирус может навредить ребенку, девушке стало неожиданно плохо и ее отец спустился вниз, чтобы позвать врача, благо кареты скорой помощи привезшие вакцину в их двор еще стояли на месте. Пришедший медик заверил, что все будет в порядке и не о чем беспокоиться. Он сказал, что причина удушья появившегося у девушки – аллергия на ингредиенты вакцины. Поэтому необходимо сделать дополнительную вакцинацию, которая ускорит процессы всасывания организмом веществ. Однако по его голосу, который явно дрожал, Маша понимала, что с этой вакциной явно что-то пошло не так. Он сделал укол и вышел. Через некоторое время, он вернулся с доктором в военном камуфляже под халатом, который сделал ее беглый осмотр и принял решение о госпитализации. Сейчас она видела, как этот самый доктор разговаривал с одним из полицейских. Полицейский кивал и соглашался с тем, что ему говорит врач. Наконец он подозвал к себе еще двух стоявших неподалеку полицейских и указал им на карету скорой помощи, в которой на кушетке лежала Маша. Полицейские, по всей видимости, получив приказ, кивнули и забрались внутрь машины, в которой уже сидела медсестра. За ними последовал врач. Полицейский закрыл следом дверцы автомобиля.

– Ампулу реланиума внутривенно, – бросил на ходу медик.

Медсестра открыла небольшой ящик до отказа забитый лекарствами, достала оттуда нужный пузырек и встряхнула содержимое. Следом показался шприц. Маша попыталась возразить, что на сегодня ей хватит уколов, но почувствовала, как язык прилип к небу и она не может пошевелить ртом. Скулы как будто окаменели. На глазах растерявшейся девушки один из полицейских начал пристегивать ее руки к специальным ремням на кушетки. Девушка попыталась сопротивляться, однако силы оказались неравны. Второй полицейский пристегнул к кушетке ноги. Она почувствовала, как шприц проткнул вену. Что-то растеклось по организму. В глазах зарябило.

– Узи малого таза и кардиограмму сердца, – врач продолжал отдавать распоряжения.

До слуха девушки донесся звук сирены. Водитель включил сигнал, завел мотор и карета скорой помощи тронулась. Несмотря на то, что кузов машины то и дело пошатывало, медсестра задрала блузку Маши и обильно нанесла гель на живот. Рядом уже стоял врач с прибором ультразвукового исследования. Он дотронулся до живота и, принявшись водить прибором, посмотрел на экран. Так продолжалось несколько минут. Маша краем глаза видела экран монитора, чувствуя, как текут слезы из ее глаз. Что они делают? Зачем они вкололи ей эту дрянь, а теперь пристегнули к кушетке? На экране зависло изображение ее дитя. Это был мальчик, она знала, что у нее родиться мальчик и знала, как назовет ребенка при рождении. Кирилл.

– Ребенок жив, – сухо бросил врач.

Он убрал прибор с живота девушки. Медсестра принялась вытирать гель с живота. Закончив, она вернула на место блузку. Следом в руках врача оказалась уже распечатанная кардиограмма, которую расторопная медсестра успела снять, пока врач проводил УЗИ. Медик с минуту всматривался в неровности и графики, а затем ничего не говоря отложил распечатку.

– Ты не мог бы ехать быстрее? – он обращался к водителю машины скорой помощи.

– Постараюсь, – услышала Маша в ответ.

Врач сел на скамью и замолчал. В салоне повисла тишина. Маша слышала лишь вой сирены и рев мотора автомобиля. Что могло все это означать? Этот самый врач, который сидел с каким-то невозмутимым видом, еще двадцать минут назад говорил, что самое страшное, что ее может ждать это капельница, которую они прокапают в больнице. Что теперь? У нее онемел рот, ей вкололи целую кучу всякой гадости, зачем-то сделали УЗИ, кардиограмму и пристегнули ремнями. Зачем все это? Девушку на миг охватила ярость. Если кто-нибудь из них сделает что-либо с ее малышом, она за себя не отвечает! Она попыталась пошевелиться, но ремни надежно держали ее на кушетки. Боковым зрением она увидела, как взглянули на врача полицейские, но тот покачал головой. Медик, видя беспокойство Маши, погладил рукой в перчатке ее по голове.

– Все будет хорошо. Лекарство вот-вот подействует, тебе не о чем беспокоиться, ты в безопасности, – заверил он.

Она вновь попыталась заговорить, но вместо слов по щеке из обездвиженного рта полилась слюна, растекшаяся лужицей на клеёнке. Медсестра оказалась рядом и вытерла слюну салфеткой. Маша не видела ее лица за противогазом, но видела длинные светлые волосы, которые было не спрятать за маской противогаза, падавшие на плечи в белом халате.

«Почему они надели противогазы?» – пронеслось в голове.

Она поймала себя на мысли, что на ней нет противогаза. Никто не надел противогаз на нее и похоже никого это не беспокоило.

«Но почему на них есть противогаз, а на мне нет?».

Мысль как-то сама по себе ушла на второй план. Вопрос не потребовал ответа, в следующий миг показавшись Маше не таким важным, каким она его видела еще минуту назад. Девушка почувствовала тупую ноющую боль в ногах, пальцы скрючило, по ногам пошла дрожь. Не в состоянии вымолвить ни слова она взглянула на врача, но картинка в глазах поплыла мутными разводами, как будто она смотрела через воду, и кто-то бросил туда камень, после чего пошли круги. Маша почувствовала, как дрожь охватила ее руки.

«Что со мной происходит?» – мысль, словно эхом отразилась в сознании. Возникло ощущение, что это были не ее собственные мысли. Девушка понимала, что теряет сознание. Аппарат, который вколола медсестра начал действовать. Мир вокруг постепенно растворялся, теряя цвета…


…Маша медленно открыла глаза и застонала. Голова ужасно болела, буквально раскалывалась напополам. Несколько минут ушло на то, чтобы картинка перед глазами прояснилась. Медленно словно нехотя исчезли разводы и круги. Девушка увидела перед собой потолок серого цвета с местами лопнувшей штукатуркой. На потолке крепились в несколько рядов светильники с перегоревшими люминесцентными лампами. И какое-то отверстие перегороженное решеткой заросшей пылью и известью. В горле стоял ком. Хотелось воды и она попыталась глотнуть, но только сделала себе больно, почувствовав, что полость рта полностью высохла. Она не сразу вспомнила, как попала сюда, а когда воспоминания вереницей начали возвращаться к Маше, девушка почувствовала прилив страха и попыталась встать, однако, не смогла подняться с постели. Руки и ноги надежно крепили ремни. Ремень был затянут вокруг лба и выше колен. Дернувшись несколько раз, она опустилась обратно на кровать. Рядом, слева от Маши раздался приглушенный щелчок, за ним последовал звук напоминающий звук оповещающий о доставке сообщения. Волнами начала подступать паника. Девушка попыталась закричать, но из горла вырвался хрип и она закашлялась. Стоявшая в носу кислородная канюля слетела на грудь и Маша почувствовала спертый запах, стоявший в помещении.

Куда делся врач в камуфляже? Где медсестра? Где те двое полицейских, в конце концов? Разве они не понимают, что она беременна и ей нельзя вот так лежать на кровати, пристегнутой, без грамма воды, задыхаясь от собственного кашля? Кто ответит, если ей станет хуже и что-нибудь случиться с Кириллом?

– Помогите… – наконец Маша смогла заговорить. Слово получилось неразборчивым и девушка сказала его почти шепотом. – Помогите, я беременная…

Она попыталась пошевелить затекшей шеей, чувствуя, как болит каждая мышца на позвоночнике. Те, кто пристегивал ремни, перестарались с натяжением. Маша сжала зубы от напряжения и с трудом повернула голову, чувствуя как в шее что-то хрустит. Боль казалась невыносимой. Но лежать и дальше в бездвижном положении она не могла. Девушка должна была знать, что происходит и почему она оказалась пристегнута к больничной койки. Взгляд упал на капельницу. Игла была вставлена в правую руку, впрочем, флакон с раствором был пуст. Маша с трудом разобрала надпись на этикетке флакона. Хлорид натрия. Названия раствора ничего не говорило, но мысль о том, что плохих капельниц не может быть по определению, успокаивала. Маша обратила внимание, что лежит на койке в той самой одежде, в которой ее привезли сюда. Никакого больничного халата, простыни, ей даже не дали подушки и одеяла. Поверх койки лежал старый потрепанный матрас без наволочки и все. Никакого столика для личных вещей. Ни-че-го. Только начавшая ржаветь койка и стойка для капельницы.

«Может мне все это только кажется?» – мелькнула мысль.

Она зажмурилась и снова открыла глаза. Поржавевшая койка и стойка для капельницы с пустым флаконом хлорида натрия остались стоять на месте. Но куда тогда ее завез этот странный врач, обещавший, что все будет хорошо? Да он исполнил свое обещание и ей прокапали капельницу… Но как понимать все остальное? Что это за больница с ржавой койкой и крошащимся потолком, на котором перегорели все до одной лампы.

«Неужели я в дурдоме?» – от этой мысли стало не по себе и Маша поежилась.

Эти ремни, буквально связавшие ее по рукам и ногам… Неужели ее привезли в психушку? Маша застонала от боли и повернула голову на бок. Увиденное заставило девушку еще больше усомниться в том, что она находиться в одной из городских больниц. Ее взгляду открылось широкое помещение с высокими под самый потолок деревянными окнами, на которых потрескалась краска. В нескольких местах стекла оказались выбиты, взамен них кто-то вставил в оконный проем фанеру. На стенах в углах висела паутина. Выглядело это отвратительно. О соблюдении санитарных условий здесь не могло быть и речи. Однако на полу в несколько рядов стояли больничные койки с точно такими же стойками для капельниц как у нее. Как и койка Маши, остальные койки выглядели так, будто их вернули с помойки. Ничего кроме матраса на них не было. На всех до одной на койках лежали люди также как и девушка пристегнутые ремнями.

Откуда-то с другой стороны помещения послышался скрип открываемой двери и приближающиеся шаги. Маша, поначалу растерявшись, замерла, а потом сдавленным голосом позвала человека зашедшего в самый настоящий ангар на помощь.

– Помогите мне, я беременна.

Ей никто не ответил. Шаги приближались и вскоре стихли, прямо напротив ее койки. Маша с трудом повернула голову, чтобы посмотреть на человека, подошедшего к ней. Рядом с ней склонился мужчина в белом халате. На нем, как и на тех людях в машине скорой помощи был одет бронежилет. Однако в отличие от медика, который привез Машу сюда, на человеке не было медицинского халата. Строгая военная форма, черные перчатки и сапоги. Мужчина посмотрел на пустой флакон с раствором и нагнулся, чтобы вытащить иглу из вены Маши. Девушка вскрикнула, но к собственному удивлению не испытала боли когда игла вышла наружу. Жирная капля крови скатилась по руке на матрас и мужчина в военной форме поспешил приложить вату.

– Сейчас я расстегну ремень и ты согнешь руку в локте, – сухо сказал он.

Маша попыталась кивнуть, забыв, что ее голова также пристегнута ремнем. Мужчина отстегнул ремень и внимательно посмотрел на девушку, видимо ожидая ее реакции. Маша почувствовала, как кровь начала поступать к кисти и несколько раз сжала руку в кулак. Мужчина покачал головой.

– Согни руку, если не хочешь, чтобы у тебя пошла кровь.

– Что происходит? – Маша взглянула в глаза незнакомца сквозь стекла противогаза.

– Все в порядке, – сказал мужчина. – Как твое самочувствие? Сонливость? Вялость? Головная боль?

Девушка закивала.

– У меня очень сильно болит голова. Вы можете сказать, где я?

– Мигренеподобные боли нормальны при введенных тебе препаратах, – мужчина внимательно всмотрелся в ее лицо. – Ты в надежном месте под защитой государства.

Он достал из кармана шприц, наполненный каким-то раствором и спустил воздух.

– Что вы делаете? Не надо…

Мужчина всадил шприц в плечо Маши и засунул его обратно в карман.

– Не следует задавать много вопросов, девочка, – пояснил он. – Сейчас я расстегну ремни, ты встанешь на ноги и последуешь за мной.

Не став больше ничего объяснять он принялся отстегивать ремни. Вскоре Маша оказалась свободна и не без помощи человека в форме поднялась на ноги. Раствор, вколотый в плечо, заработал, и Маша почувствовала, как начали путаться мысли в ее голове. Она увидела, как в помещение заносят носилки, на которых лежала женщина лет тридцати пяти. Женщина находилась без сознания и, как и Маша была пристегнута к ним ремнями. Человек в форме поспешил отвести Машу в сторону.

– Нам туда. Тебе стоит подышать свежим воздухом. Познакомишься с другими ребятами.

Девушка почувствовала, как человек в форме буквально силой потянул ее в проход между койками. Маша успела увидеть, как люди принесшие носилки перекладывают женщину с носилок на ее койку. Один из них начинает пристегивать ремни, а второй меняет флакон с раствором на стойке для капельницы.

– Куда мы идем? Вы меня проводите? – Маша слышала свой голос издалека.

Мужчина уже ничего не говорил. Он молча проволок явно тормозившую Машу по проходу между койками к выходу из помещения, открыл двери и вытолкал девушку наружу. Маша оказалась в огромном дворе, огороженном частоколом из деревянных кольев в полтора метра высоту. Место куда ее вывел человек в камуфляже больше напоминало скотный двор. Тут и там стояли поилки и кормилки для животных измазанные навозом и грязью. Земля вокруг была затоптана, вокруг не росло ни одной травинки и не было никакой растительности. Туда-сюда, по двору-загону бродили люди. Здесь собралась самая настоящая разношерстная толпа разных полов и возрастов. Казалось, люди чувствовали себя в таких условиях весьма и весьма комфортно. Видела Маша и несколько человек в военной форме, стоявших у изгороди с автоматами в руках. Военные внимательно наблюдали за происходящим, отслеживая каждый шаг тех, кто оказался пленником странного места. Девушка отдавала себе отсчет, что люди явно попали сюда не по своей воли. Их затащили сюда, заманили… Она понимала, что никого из них, включая ее саму, не выпустят отсюда просто так. Но сейчас это казалось чем-то неважным и не заслуживающим внимания. Равнодушие убаюкивало и успокаивало.

Маша облокотилась о стену здания с ветхими стенами, того самого из которого она попала во двор, присела на корточки и почувствовала слабость в ногах. Похоже, здание, которое она сначала приняла за дурдом оказалось самым обыкновенным заброшенным коровником. Коровник зачистили изнутри и оборудовали под госпиталь по типу тех, какие она видела по каналу Дискавери когда смотрела передачи о беженцах в Африке.

Лекарство начало действовать… Маша чувствовала, как вновь помутилось сознание. Она закрыла глаза. Мысли покидали голову, оставалась пустота.


Глава 14 | Под навесом мрака | Глава 16