home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава четвёртая Секреты древних подземелий

Наступившее утро не предвещало особых неприятностей, несмотря на вечерние рассказанные истории. Изза деревьев выглянуло солнце, осветив поляну ровным светом, а так же подняв настроение товарищам, отодвинув все заботы в область страхов. Основательно подкрепившись, разделились на три группы, оставив Сутулого кашеварить. Это был большой риск, остаться без горячего обеда, но пользы от него, всё равно никакой не было. Остальные, в трёх направлениях, стали прочёсывать местность, в поисках любых зацепок. После часа безрезультатных хождений, все услышали голос Комбата, призывающего собраться внизу, у самого подножия холма. Ничего впечатляющего они не увидели, кроме огромных зарослей борщевика, трёхметровой высоты. Высокие стволы, похожие на реликтовые, украшенные огромными листьями, упирались в небо, а другие, сухие – лежали рядом. За живой стеной, вполне могло быть всё, что угодно, но на проверку этого потребуется выкосить всю ядовитую растительность, но связываться со стражем мокрых и тенистых мест, никакого желания не возникало. Зелёные гиганты не внушали опасения у дилетантов, никогда не сталкивающихся с коварным представителем семейства зонтичных. Даже при прямом контакте, они никак не обнаруживают свои опасные качества. За это многие и платят обильными химическими ожогами, выступающими, спустя некоторое время.

– А придётся бороться с этой порослью, – пригорюнился Дед, – но как? Если начнём рубить, все соком забрызгаемся. Неохота потом волдыри лечить.

– Нужна коса и комплект химзащиты, – сделал Доцент, в общемто, правильный вывод.

– Косу не обещаю, а вот химкостюм, в машине вожу, – успокоил его Комбат. – Не первый раз сталкиваюсь, с такой ситуацией.

– Вот! – воскликнул Дед. – Что нам зарин, зоман и прочие нервнопаралитические газы.

– Бывают вещи более прозаические, когда такие шмотки необходимы, – назидательно произнёс Комбат. – На Камчатке, в такой амуниции, мужики сетями рыбу ловят, поддевая под резину тёплое бельё.

Закончив лекцию, он скрылся на косогоре, отправившись за необходимым инвентарём, а Крон веско заметил, что и борщевик, не только, просто так растёт:

– Один мой знакомый, из таких стволов погремушки делал, продавая их туристам, и прочим заинтересованным лицам. Предварительно просушивая растение, которое после мумификации, теряло свои ядовитые свойства. Длиной трубки выходили, гдето по полметра и больше. Внутрь мастер вставлял спички, засыпал рисом и запечатывал, с двух сторон. Когда палку кувыркаешь, то рис, падая вниз – шуршал, напоминая звучание дождя. Он пробовал засыпать и просо, и пшено, и другие крупы, но рис оказался предпочтительнее. И ведь покупают. Ходят и шуршат.

На вершине горы появился Комбат, в полном снаряжении и с мачете в руках. Не был забыт и противогаз. Мужики отошли на почтительное расстояние, не желая впоследствии мучаться с волдырями на теле. Через пятнадцать минут всё было кончено и, оттащив стволы подальше и в сторону, работник русских плантаций отправился на родник отмывать с костюма сок растения. Переодевшись, он вернулся к месту сбора, где в раздумье стоял народ, разглядывая то, что скрывал борщевик. Это была бетонная плита, стоящая вертикально и закрывающая нечто, пока скрытое от глаз наблюдателей. То, что проход найден, не вызывало сомнений, уже ни у кого. Некогда серый бетон, почернел от времени, обросши зелёными мхами и лишайниками. От него веяло сыростью и таинственностью.

– Чтото тут, не так! – недовольно высказался Крон. – Подводная лодка, в песках Каракумов.

– А что именно? – уточнил подошедший Комбат.

– Нет подъездных путей, – пояснил Крон. – Ни одного, маломальски завалявшегося.

Все напряглись, только сейчас осознав тот факт, что никакой инфраструктуры, в округе нет. Ни дорог, ни тропинок – ничего.

– Значит, это запасной вход, – сделал вывод Доцент. – Или выход.

– Подвоз мог осуществляться и с вертолёта, – не согласился Комбат.

– Это очень дорого! – возразил Дед. – Скорее всего, проход действительно, не является главным, а второстепенным. Хотя, если принять за правдивую версию момент о сверхсекретности объекта, то не вызовут удивления сверхрасходы.

Тем не менее, плита не пустоту закрывала, и было непохоже, что за ней ничего не было. Столько километров от поселений! Один этот факт придавал уверенности, в правильности выбранного пути. Оставалась одна загвоздка – она сильно вросла в землю. Навскидку, не удалось определить глубину залегания заглушки, и предстояло поработать, прежде чем станет ясно, насколько товарищи, тут застряли. Только к вечеру, общими усилиями и копая попеременно, добрались до основания перекрытия. До следующего утра, друзья решили ничего не предпринимать, а взяться за дело с утра – с новыми силами. Рассказы, о всяких пещерных обитателей, вероятно, тоже сыграло свою роль, внеся некоторые сомнения в целесообразность распечатывания входа на ночь. Вернувшись к костру, никто не знал, что думать, по поводу увиденного. Теряясь в догадках, от возможных картин будущего, решили пока не заводить разговор на эту тему, а травить весь вечер анекдоты, но как раз, именно сейчас, ни один из фольклорных представителей не шёл в голову.

Вернулся с экскурсии Сутулый, до этого готовивший полноценный ужин, и уже успевший хорошенько наготовиться. Как он умудрился вообще, чтото изобразить для праздничного стола, так и осталось тайной, не менее загадочной, чем бетонная плита, перегородившая путь в неизвестность.

– Ну что, братья по разуму? – загадочно произнёс Комбат. – За успех нашего безнадёжного дела! Предчувствую – основную часть багажа придётся переносить ближе к коллектору, если конечно, это он. Но я в нём, практически, не сомневаюсь. Что ещё, в таком месте, может делать конструкция непонятного назначения?

– А вдруг, дверь – не дверь, а обманка? – предположил Пифагор. – Видимость, чистой воды!

– Для кого! – иронично вздохнул Крон. – Для медведей, что ли? Нечего гадать – завтра всё выяснится. Или нет…

Ночью, все участники афёры спали плохо. Переживания не давали полноценно насладиться положенным отдыхом, и даже жидкое снотворное действовало неважно, давая, скорее обратный эффект, близкий к повышенному возбуждению.

Крону снился кошмар: они с Комбатом тащили к заглушке тактический ядерный заряд, потому что простой динамит, который применяют горнопроходчики, не действовал. Как не пытались товарищи взорвать бетон, он не поддавался. Джип натужно гудел, волоча на тросе огромную болванку, начинённую колоссальной разрушительной силой. Она неприлично подпрыгивала, на каждой кочке, несмотря на внушительную массу, тем самым, вызывая нездоровые предчувствия преждевременного срабатывания от детонации. Крон с опаской поглядывал на то, как она, головной частью ударялась о кусты, о деревья, о придорожные камни, но почемуто подумал: «конец трансмиссии!» Поймав себя на мысли о том, что он больше заботится о сохранности машины, чем о нескольких десятков километров уничтоженной местности, вместе с собой, то сильно удивился, этому обстоятельству. Джип, всё равно не успеет покинуть зону поражения…

Заложив заряд под самую дверь, они с Комбатом отошли на безопасное расстояние. Во всяком случае, так казалось им самим.

– В случае чего, случившийся погром свалим на метеорит, – сказал Крон, и заговорщицки подмигнул.

– А недостачу боеприпасов, на кого свалим? – поинтересовался Комбат, заморгав обоими глазами, от одного представления о радужной перспективе, которая открывалась после ближайшей ревизии.

– Так же – на метеорит! – бодро выкрикнул Крон, после секундной заминки. – Детонация.

– Тогда почему не весь арсенал?

– Не усложняй! Тот, кто во всём виноват, давно определён высшими эшелонами власти. Тебе то зачем, голову надрывать?

Гора подпрыгнула както резко, неестественно, для визуального наблюдения. Со стороны, это действие напоминало мультипликацию, или компьютеризированную сцену, за которой стоял режиссёр по монтажу. Весь основной заряд ушёл в противоположную, от склона, сторону, распылив бетонную заглушку в плазменном вихре. Вековые сосны вырывало с корнем, а их крону моментально сжигало беспощадным пламенем. При попытке сбежать от ударной волны, Крон проснулся, с удивлением, и одновременно с облегчением, оглядываясь вокруг себя.

Народ занимался, кто – чем, не торопясь форсировать предстоящие события. Спросонья, Крону даже показалось, что они оттягивают их. Не торопясь, товарищи перекусили, и стали готовиться к походу в неизвестность. Всеобщее волнение передавалось друг другу, внося нервозность тогда, когда нужны холодные головы, свободные, от всякой белиберды. Переносной генератор, снабжённый сопутствующим инструментом, перенесли вниз и не ошиблись: после того, как бетонная плита, с громким хлопком, упала на землю, открылось другое препятствие. Взору естествоиспытателей открылся проход, перегороженный сварной металлической решёткой, служащей воротами в рукотворный поземный мир. Всё бы ничего, но одна особенность насторожила всех – эти ворота никогда не открывались. Все металлические стержни сидели глубоко в бетоне. Настолько глубоко, что выбивать их из пазов кувалдой, представлялось бессмысленным занятием.

– Судя по всему, это и есть вход, но он не являлся основным, – сделал заключение Бульдозер, хоть мог бы и не озвучивать ситуацию, так как всем было ясно, что со сварщиком, вместо ключа, ходить не будешь.

Затарахтел генератор, взвизгнула «Болгарка», и сноп искр посыпался на землю.

– Замуровавшие вход, явно не рассчитывали на современную переносную технику, – с удовлетворением заметил Крон. – Это единственное, что утешает, при взгляде внутрь.

– Давайте без паники, – мягко, почти шёпотом сказал Комбат.

– Преждевременной? – уточнил Почтальон, заискивающе заглядываю воспитателю в глаза.

– Мы тут, как на войне, – пояснил Крон. – А по закону военного времени, всех паникёров ставили к стенке. Стенок – много!

– Ещё ничего не произошло, а вы уже ноги намылили к бегству, – с укоризной сказал Комбат. – Если так дело пойдёт дальше, то весь личный состав деморализуется до того, как войдёт в коллектор.

Наконец бастион пал, и путь был открыт. Внутри пахло затхлостью, веяло сыростью, и это наводило на мысль о том, что железная преграда – не последняя. Предположения подтвердились, и коллектор привёл в тупик.

– Ищем на стенах, чтолибо похожее на замурованный проход, – почти скомандовал Комбат и сам принялся, с особенной тщательностью осматривать каждую щель.

– А почему на стенах? – спросил Доцент. – Не на потолке, к примеру!

– Не возражаю, – ответил Комбат. – На полу посмотри, заодно – в куче грязи.

Принесённая лопата, тут же наткнулась на железный люк. Из открывшегося лаза, сыростью несло ещё сильнее, а темнота казалась непрогляднее. Спустившись по железной лестнице и предварительно осмотревшись, друзья поняли, что находятся в заброшенных помещениях, больше похожих на складские помещения. Генератор оставили рычать на свежем воздухе, а вниз протянули небольшую гирлянду из лампочек, развесив её на стене.

– Как на Новый гол, – мрачно вздохнул Крон, которого не покидало ощущение проникновения в чужие тайны, тщательно оберегаемые от посторонних глаз.

– У меня такое ощущение, будто бы эти помещения, никогда не эксплуатировались, – веско заметил Почтальон, обратив внимание на отсутствие примитивного оборудования. – Ничего нет, даже рухляди. Ни плафонов, ни выключателей – ничего!

– Ну и что, – спокойно ответил Бармалей. – Вполне возможно – это резервные казематы, рассчитанные на последующее расширение.

– Они не похожи на глухие карманы, – возразил Кащей. – Столько вёрст, от большого жилья. Кто будет строить каменный сарай. Надо искать!

Пыль, лежащая повсюду, имела странную реакцию с окружающей средой, больше напоминающей прах, чем естественный осадок, разносимой ветром горной породы. Хоть и откуда здесь взяться ветру. Но накопительная фракция жизнедеятельности биологических организмов, или их останков, это уже из ряда вон выходящее явление. Пыль странно скрипела под ногами и забивала носы, чем вызывала непреодолимое желание чихать без конца. Счётчик Гейгера молчал.

Все достали марлевые повязки, не желая прочищать «форсунки» искусственным нюхательным табаком, а он лежал повсюду толстым слоем, как будто вечность началась здесь, в этих стенах. Замешкавшийся Пифагор, в поисках хлопчатобумажного респиратора, замучился гонять пыль чиханием, поднимая её, изза этого, ещё больше. После третьего пожелания здоровья, Крон категорически заметил:

– На каждый чих не наздравствуешься! Держи мою – запасную, а то здесь, скоро ничего не будет видно. Будем бродить, как привидения замка «Задохнувшийся волк» и выть, как волки, в непроглядной темени.

С повязками на лицах, товарищи напоминали толпу пещерных хирургов, среди которых свирепствовала эпидемия гриппа. Комбат растерянно крутил в руках связку настоящих респираторов, в которых работают настоящие профессионалы, и недоумевал, откуда у всех поголовно взялись средства индивидуальной защиты, но думать было некогда. Равнодушно пожав плечами, он засунул их обратно в рюкзак. Стараясь ступать, как можно осторожнее, чтобы не поднимать в воздух тучи, всё той же пыли, товарищи разбрелись в поисках достопримечательностей, оставленных радушными хозяевами. В поисках всевозможных ловушек, они осмотрели все помещения комплекса, доступные на теперешний момент, но ничего похожего на подлость, со стороны бывших владельцев – не обнаружили.

– Похоже, эти двери не были рассчитаны на препятствие, для проникновения непрошенных гостей, – задумчиво проговорил Комбат, осматривая очередную комнату, похожую на захламлённый чулан. – Скорее всего, эту сторону комплекса рассчитывали использовать в качестве эвакуационной зоны, или быстрой доставки необходимого оборудования.

– А может, это карантинный отстойник? – предположил Дед, – так сказать – место предварительного досмотра! От посторонних глаз, в стороне…

– Чего гадать? – махнул рукой Сутулый. – Надо дальше разведывать! Гадай, не гадай – ни к чему не придёшь, а выход на другую территорию, похоже, опять лежит через люк.

– Чувствую, нам эти люки так осточертеют! – сплюнул Бармалей и пнул ногой, какойто ящик.

– Комбат, а провода хватит, чтобы в случае чего, протянуть переноску ещё дальше? – спросил Бульдозер, по существу дела, не философствуя на отвлечённые темы. – Аккумуляторы в фонарях нужно экономить!

– Должно хватить на двести метров, – отозвался тот. – Вон, какая бобина. Как у связистов. А фонарики подзарядим, всё от того же генератора. К тому же, что это за вопрос: в случае чего, его самого приволочём в туннель. Жаль только – он, зараза, нещадно будет дымить, а вот этого, как раз и не хотелось бы.

– Искрить будет, поди, синим светом, – поддержал мысль Бармалей, – а вдруг там взрывоопасно?

– Метан, – вяло поддакнул Пифагор.

– Ну, и что? – пожал плечами Сутулый. – Взлетим на воздух, и всего делов то! Кто мечтал стать лётчикомвертолётчиком, кто сапёром – сбудутся мечты.

– Где связь? – не понял Бульдозер.

– Связь простая – все взлетят!

После короткого совещания, приняли решение выбраться наверх и перекусить, как следует, а заодно и отдышаться. Переведя дух, продовольственная база эвакуировалась ближе к выходу, да и материальная часть сосредоточилась, там же. Перед прыжком в неизвестность, необходимо было укомплектовать рюкзаки по экономической программе, в которой амуниции придавалось, особое внимание. Как раз её, набралось многовато, и основная тяжесть приходилась на провиант. Учтя всё вышеперечисленное, собрались по классической схеме, упиравшейся генеральной линией в принцип автономности каждого персонажа. Она подразумевала рачительность и экономность – во всём. Кащей примерил на себе, все упакованные неудобства и взвесил тяготы и лишения, предстоящей кампании. Сопоставив оба фактора, он воскликнул, сутулясь под тяжестью обмундирования:

– Что, так и будем, по полной выкладке лабораторию искать?

– Конечно, нет! – отмахнулся от него Комбат таким жестом, словно перед ним стоял малярийный комар. – Всё имущество, пока сложим у входа, чтобы потом лихорадочно не собираться.

Нехотя, словно предчувствуя недоброе, экспедиция стала проб готовиться к походу назад – в подземку. Успевшая надоесть пыль, слишком быстро приводила марлевые респираторы в негодность, и дальнейшее их использование становилось невозможным. Вооружившись новыми намордниками, отслужившие свой срок средства защиты бросили в огонь, который пожрал их с таким аппетитом, словно они были начинены порохом. Осенившая Крона догадка, подвигла его спуститься вниз, и набрать пакет высушенной грязи – для эксперимента. Брошенная в костёр, она не проявила свойств горючих веществ, как того от неё ожидали, а даже наоборот – отказывалась сгорать в беспристрастном пламени. Крон всегда питал любовь к любым наукам и по натуре, был естествоиспытателем. Поэтому сейчас, он не желал упустить такой шанс провести лабораторный анализ. Брошенная в огонь, абсолютно новая повязка, также не проявила той прыти, которую продемонстрировала его, пришедшая в негодность, подруга, а тлела равнодушно и уныло. Принесённая новая порция пыли обильно сдобрила три дыхательные маски и те, по очереди исчезли с тем воодушевлением, с каким простился с миром самый первый комплект.

Комбат, с мрачной физиономией, но довольно мирно, попытался прогнозировать ситуацию:

– Ты, так все респираторы изведёшь.

– Всё – это последние, и теперь будем пользоваться твоими, профессиональными изделиями, – так же мрачно ответил исследователь. – Но я ничего не понимаю. Ты сам не видишь, что ли?

– Да вижу! – раздражённо ответил тот. – У меня о пыли, сложилось негативное впечатление ещё тогда, когда я первый раз её увидел. Не отпускала мысль, будто это прах: людей, мебели и остального, что находилось в помещениях. Именно прах, а не пепел.

– А где связь, между всем сказанным? – сердито крикнул Крон. – Понятно, что это не пепел! Этот уже прогорел и утерял горючие свойства. Но если это прах, то он, всё равно не является порохом, и связь в эксперименте прослеживается, именно в единении компонентов, преобразующее всю сборку в тот материал, который и создаёт повышенное горение.

Комбат покачал головой так, что было непонятно: то ли он соглашается с выводом, то ли категорически не согласен. Он поморщил лоб, классически почесал затылок и хотел, было промолчать, но неожиданно для окружающих сказал:

– Может быть, она из космоса?

Этим он поверг остальных, в лёгкий ступор. Доцент, который до этого уныло наблюдал за пиротехниками, воспрянул духом, и даже засмеялся, в результате чего поперхнулся горячим чаем:

– Ты чего, Ком? Даже школьники знают – на Землю выпадает сумасшедшее количество космической пыли.

– Да? – удивился Комбат. – Не знал! Я подругому специализируюсь.

– По подземным туннелям, что ли? – смеясь, уточнил Сутулый.

Дед зевнул и, поднимаясь на ноги, съязвил:

– Он назвал тебя, Ком, земляным червяком – пора по норам.

– А что ещё от вас можно ожидать? – отозвался Комбат, беззлобно констатируя факт, и указывая рукой в сторону злосчастного входа, предложил последовать за ним. – Пора, а то топчемся на месте!

– Когда идёт всё слишком быстро – тоже нехорошо! – весомо заметил Почтальон.

Бармалей, кряхтя, поднялся с травы и, разгибая затёкшую спину, в результате долгого сидения в однообразной позе, тяжело вздохнув, сказал:

– Не в добрый час я встретил Комбата, чтоб ему пусто было. Сидел бы сейчас дома, да гонял монстров по монитору, из угла в угол, и никакого риска, а тем более – физического ущерба. А тут, поди – разберись, с первого раза, изза какого угла тебе по башке, инородный предмет приедет.

– Это точно! – усмехнулся Кащей. – Когда вышел «Дум» – все поголовно заболели, этой игрушкой, и один товарищ озвучил похожую ситуацию в Интернете, когда теряется связь между виртуальными и реальными мирами. Пишет: сижу ночью в общаге – играю, а друг пытается заснуть, но треск пулемёта ему, видите ли, покоя не даёт. Тут я чувствую ущерб: в меня попадают, а на иконках игры – сто процентов здоровья. Когда пришёл в себя, то понял, что товарищ книгами кидается.

Все заулыбались, вспоминая давнее прошлое, а Пифагор поделился своими впечатлениями:

– Прошло почти двадцать лет. Помню, как на каждом заборе, во фрагменте, отличающемся от других частей цветом или формой, потайную дверь искал, а при необходимости принятия любого ответственного решения, возникала назойливая мысль – нужно записаться.

Все ещё больше заулыбались, вероятно, раньше имея сходные симптомы. Психология, именно в этом плане, когда боязнь совершить ошибку, заставляет искать пути подстраховки, имеет похожий диагноз и стимул поведения – для большинства людей.

– Не бойся! – успокоил его Бульдозер. – Я сомневаюсь, что нас встретят огнём из бластеров.

– Обнадёжил, – Пифагор критически оглядел коренастую фигуру, – значит, не допускаешь, что ктото, уже мог сделать подобное?

– Не допускаю! Вопервых: слишком огромную энергию, необходимую для импульса, надо аккумулировать, а таких ёмкостных батарей, малого размера – не придумали. Одно только их создание, перевернуло бы полпромышленности. Вовторых: энергия нагревания, помоему, в семь раз выше, чем температура самого выстрела, поэтому агрегат, просто бы расплавился в руках. В связи с тем, что система охлаждения, в которой так нуждаются современные процессоры, стоит на уровне нынешнего потенциала, изза которого невозможно поднять частоту, приходится прибегать к архитектурной компоновке – многоядерности. Бластеры, в этом смысле, не поддаются таким фокусам, но связь прослеживается: если найден путь охлаждения оружия, то и в компьютерном деле имелась бы революция, но её – нет!

– Ну, а почему не допустить, что всё давно разработано, но держится в строгом секрете? – возразил Комбат, в ответ на нападки Бульдозера.

– Слишком много людей, должно быть занято, в такой отрасли, – пояснил тот, свою точку зрения, – а шила в мешке не утаишь. Не промышленным шпионажем, так подкупом и алчностью отдельных лиц, но всё неизбежно должно всплыть. Те же детские подгузники, я слышал, разрабатывались под эгидой военного ведомства, и вовсе не для карапузов, а для лётчиков дальней авиации.

– Ну, достаточно лекций! – остудил ораторов Крон, оборвав диалог на полуслове. – В клубе их читать будете, или на форуме умников – сейчас таких полно развелось.

– Угу! – процедил сквозь зубы Доцент, с хладнокровным безразличием. – Если вернёмся.

– Добрый ты человек! – Крон укоряюще посмотрел на него, тем самым, выдав заключительную характеристику. – Я всегда знал, что на тебя можно положиться, когда нужно когонибудь приободрить.

Вход в подземелье зиял чёрной пустотой и удивительно напоминал хищную пасть неизвестного чудовища, в которой, один за другим, исчезали участники экспедиции, шагая в неизвестность добровольно и с шутками. Три отделения вооружённых, только мужеством и решительностью людей, пропадала в чреве горы. Если не считать технического обеспечения и холодного оружия, они шли на потенциального врага с голыми руками, конечно, при условии, что можно признать оружием ножи, до боли напоминающие кухонные. Подобными орудиями хозяйки расправляются с охлаждённой птицей, остывшей: то ли в результате естественной кончины, то ли, по причине внезапной насильственной смерти, то ли вследствие криогенного фактора, сыгравшего главную роль, после ощипывания и размещения, последней – в рефрижераторе. Замыкая шествие, Крон вошёл в коллектор и нацепил очки, плотно облегающие глазные впадины, и сильно напоминающие приспособления водоплавающих спортсменов.

– Сурово, – сказал Кащей обернувшись, и увидев Ихтиандра, которому, только акваланга с ластами, не хватало.

Заметив ироничный взгляд, Крон, упреждая вопрос, сказал:

– Лет так, двадцать пять назад я обратился к окулисту и тот, проверив меня «без протокола», сделал заключение о хроническом конъюнктивите и вынес вердикт, что любая пыльная работа мне противопоказана, даже дымная. То есть, если пренебречь решением врача, то можно постоянно ходить с воспалёнными глазами. Сильные рези, как будто в них песка речного насыпали. Попадание грязной воды, даёт тот же негативный результат. Вот тебе и дилемма – кем работать будешь, если от занятия бизнесом, тебя просто тошнит, а в других местах – ты не нужен. Или так же – не приспособлен.

– А почему осмотр нелегальный? – недоумённо спросил Почтальон.

– В те годы, все травмы, связанные с глазами, можно было легко увязать с производством, а в связи с этим, получить инвалидность и жить на пенсию. Поэтому врачей драло их начальство, за такие диагнозы. Начальство имело – вышестоящее, над ними командование и так далее, по возрастающей. Поэтому, чтобы получить компетентный диагноз, без вранья, я так и сказал доктору – пусть поведает чистую правду. Ну, а я сделаю вид, что вообще сюда не приходил. Чисто для себя – вот так то!

Спустившись в помещения, уже прозванные отстойником, друзья и сами почувствовали себя перемещёнными лицами, временного содержания. Серые стены уже успели порядком надоесть. Пыль – тоже. Про запах тлена, и говорить не приходится. Сутулый с Бармалеем прошли в самые дальние уголки, и разбрелись по разным углам. Остальные, потоптавшись в нерешительности, начали осмотр ближайшей территории, который и, при более пристальном взгляде, ничего не дал, несмотря на тщательное простукивание. Вернувшись к люку, стали ждать донесение дальней разведки, сопя респираторами. Томиться в бездействии, долго не пришлось, потому что вернулся Бармалей и с ходу огорошил:

– Стул пропал!

– С обивкой? – лениво осведомился Пифагор, поглядев на африканского разбойника грустными глазами.

– Сутулый исчез! – разозлился Бармалей, удивляясь спокойствию и непониманию ситуации, со стороны товарищей.

– Ладно, хоть не повесился, – выдавил Дед фразу, полную иронии и тоски. – Пошли искать, чего кричать то. Не мог же он просто так взять, да исчезнуть.

– Да никуда я не пропал, – раздался из темноты знакомый голос, и на свет вышел искомый персонаж, с таким озадаченным видом, что многие сразу вспомнили сюжеты из фильмов ужасов. – Люк найден. Я только что оттуда. Всё мужики! Пора вооружаться серьёзно: там коллектор, ведущий неизвестно куда, дрезина на ручной тяге и четыре вагонетки, прицепленных к ней. Как раз, на всех хватит.

– Чем вооружаться, – почти шёпотом спросил Бульдозер и, выдохнув, добавил, – а это, вообще – ты?

– Нет – тень чёрного монаха! – выкрикнул Сутулый, плюясь и ругаясь, чему не мог помешать, даже респиратор.

– Гдето я это уже видел, – промямлил Комбат, – дрезина, вагонетки – нас, что ли, ждали?

– Ком, а генератор куда? – спросил Почтальон, явно сохранив трезвость рассудка и ясность мышления, в то время как другие выглядели, мягко говоря, неадекватно.

– Кудакуда! Сворачиваем и грузим на вагонетку. В бак агрегата сейчас бензина долью. Пиф, пойдём со мной, захватишь запасную канистру.

Пифагор нехотя поплёлся к выходу, но тут его осенило:

– Хватит двадцать литров? Нам неизвестно, сколько придётся пилить.

Комбат почесал затылок и махнул рукой:

– А что там мелочиться! Кащей – пошли с нами! Ещё парочку возьмём – не на себе, всётаки тащить. Запас, как известно, равнодушен к филейной части тела.

Спустив вниз всё оборудование и свою ношу, все участники с удовлетворением отметили, что резерв можно значительно расширить, так как одна вагонетка оставалась пустой. Погрузив имущество на минипоезд и, распределив штатные места, по русской традиции приняли на посошок, хоть в данном случае, уместнее было бы сказать – на колесо. Или на рычажок, приводящий сцепку в движение. Коллектор ждал…


Глава третья В поисках исчезнувшей земли | Кронос | Глава пятая Камень преткновения