home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава восьмая Мёртвый город

Двери лифта долго не хотели поддаваться но, в конце концов, Бульдозер справился с задачей, и стало возможным заглянуть внутрь. Никаких кабелей не было и в помине, и вообще, создавалось впечатление, что им никогда не пользовались, и даже не подключали к электричеству. Пока Бульдозер занимался кабиной, Дед нашёл дверь в подсобное помещение, притулившуюся, в таком укромном уголке, что не сразу то и увидишь. Как и следовало ожидать, там же находилась металлическая лестница, ведущая вниз. Спустившись, по очереди, на уровень ниже, сталкеры обнаружили очередную дрезину, которая вызвала такую бурю эмоций, что было невозможно разобрать, чем они недовольны. Пока все неистово возмущались, неизвестно по какому поводу, Доцент, смирившийся с собственной участью, внёс некоторую упорядоченность в общий процесс дальнейшего путешествия, заняв место в вагонетке. Тут до всех дошла простая истина: кому не хватит мест в прицепе, придётся ворочать рычагами, и скорости, с которой начался штурм лежбищ под солнцем, могли бы позавидовать суворовские солдаты. Комбат молча наблюдал за атакующими войсками и, когда все расселись по лавкам, негромко, но внятно сказал:

– А барахло, кто вниз спускать будет?

Волна негодования поднялась, как девятый вал. Неизвестно, кто придумал и ввёл в обиход это понятие, но это – не более чем фольклор. Крона, в бытность службы на флоте, единственным валом, первым и последним – одновременно, так припечатало к палубе, что он ослеп, на несколько секунд.

– Перестаньте хулиганить – вещей много и один, я их долго перетаскивать буду, – с этими словами, Комбат полез вверх по лестнице.

Нехотя поднимаясь, с уже насиженных, обжитых и обогретых мест, кряхтя, охая и жалуясь на судьбу, народ выстроился цепью, на манер разгрузки кирпичей на стройке. Перетащив поклажу, и сложив её в повозки, товарищи осознали, насколько глубоко они забрались под землю, и только один этот факт, отгонял все надежды, на скорейшее возвращение. Вперёд. Крамольные мысли не покидали отдельные головы: гденибудь компрессор забудем, пару безделушек землёй присыплем, за поворотом сделаем вид, что позабыли кувалду – всё легче идти. С этими мыслями, паровозик на ручной тяге тронулся с места. Как и в прошлый раз, луч прожектора монотонно выхватывал из темноты шпалу за шпалой. Рельсы, по закону перспективы, стремились слиться в точку на горизонте, и если бы мощности прожектора хватило, то непременно бы слились, а экскурсанты, по закону темноты – тревожно в неё всматривались. Дед нарушил тишину, высказав мучившие его сомнения:

– Я в таких ситуациях всегда жалею, что не ношу с собой оружия – с ним, както спокойнее.

– Мы же не охотники, – возразил Крон. – Таскать только для спокойствия, это тяжело, со всех сторон. Куча всяких разрешений, участковый, стоящий над душой, да и весит всё это немало. А если учесть соблазн снести комунибудь череп, то это совсем плохая идея.

– Можно себе пулю в лоб пустить, – поддакнул Сутулый, – не возникало желания?

– Неужели тебя такие мысли посещают? – осторожно спросил Почтальон, подозрительно косясь на мастера суицида.

– Кого они в наше время не посещают? Мир цинизма и безразличия, куча химер, кичащаяся благочестием, но на деле, заботящаяся лишь о собственном благополучии. Половина народа, не сильно это и скрывает. Отсутствие перспектив и наличие безработицы – это в мировой практике уже пройдено и проанализировано: наличие подобных факторов ведёт к повышенной нервозности. Почему? За разъяснениями лучше обратиться к профессиональному психологу. Ну, а на самом деле, такие желания в голову не приходят.

– Свинец придёт! – весело и беззаботно прокричал Бармалей. – Экспансивный заряд «Думдум», в простонародье называемый «Цветком смерти».

– Вот ещё один африканский скалозуб, – полусонно промычал себе под нос Пифагор.

– А! – оживился Крон, иронично подняв брови вверх. – Кому как, а мне расплющенная экспансивная пуля, напоминает не мимозу. Она один в один похожа на крону карликового дерева Вельвичия. Хоть конструкции, у торговцев смертью, могут сильно варьироваться, разнясь между собой конечным результатом.

– Тише вы! – прошептал Кащей. – Смотрите.

– Ты так не пугай! – простонал Бульдозер. – На что смотреть?

– Свет в конце туннеля!

Дрезина резко затормозила, и все притихли, издали разглядывая в глубине тоннеля электрическое освещение, достаточно яркое для того, чтобы заподозрить присутствие посторонних. Прожектор, на всякий случай выключили и замерли, в ожидании неприятных сюрпризов. Предчувствие друзей не подвело, и на фоне освещённого прохода, промелькнула чьято тень. Нервы Комбата не выдержали, заставив его снова включить фонарь, и вот тут произошло странное и непредвиденное: по рельсам брело непонятное существо, больше похожее на чёрный флюид, сотканный из неизвестного материала. Внутри у всех похолодело, но странная субстанция не проявила никаких агрессивных действий, выказывая полное безразличие к происходящему. По форме, гость чемто напоминал осьминога, с помесью кошки, и чегото ещё, что пока ускользало, от пытливых взглядов наблюдателей.

– Как кот, который гуляет сам по себе! – взволнованно промолвил Дед, почёсывая переносицу.

– Так в мифологии «Злыдня» описывают, – задумчиво сказал Крон.

– Есть такое предчувствие, что стрелять в него не стоит, да и бесполезно! – добавил Доцент.

– К тому же – нечем! – обречённо выдохнул Почтальон, постепенно переходя на шёпот.

«Кот» равнодушно посмотрел на замерших людей и, проходя мимо, уставился на них, какимто обречённым взглядом, в котором застыло безразличие. Прежде, чем скрыться в глубине подземного коридора он, с задумчивым видом, напоследок, ещё раз оглядел присутствующих, с головы до ног.

– Дальше нужно пешком идти! – весомо заметил Комбат, после того, как привидение удалилось. – Врываться в неизвестность на дрезине – слишком шумно.

– И быстро, – поддержал его Бульдозер. – Торопиться не стоит.

Возражений не последовало и, стараясь не шуметь, товарищи очень медленным шагом направились к свету. Фонари предусмотрительно погасили, не выдавая своего присутствия, прежде времени. Открывшаяся картина напоминала контору, ушедшую на обед: все приборы работали, шумели и создавали впечатление рабочей обстановки – как будто их только что включили.

– В самый центр переться не будем, – тихо прошептал Крон. – Выбираем крайнее помещение, и попытаемся проверить, что там находится.

Он направился к ближайшей двери, у которой остановился и, показав рукой на середину лаборатории, добавил:

– Рабочие места в центре – за стеклом, но пока туда не хочется. Посередине, мы как на ладони будем, открытые всем потаённым углам и, пойди угадай, из которого в спину нанесут удар. В общем, ясно – сначала освоимся.

Крон, со всеми мерами предосторожности, открыл дверь в боковое помещение, которое ближе всех находилось к туннелю. Концессионеры, можно сказать, втиснулись в кабинет, и торопливо закрыли за собой дверь, не забыв надёжно запереть. Вся комната оказалась уставлена оргтехникой, которая пребывала в работающем состоянии, сверкая всевозможными светодиодами. Бульдозер недолго провозился с данными, оставшимися в памяти компьютера и, возбуждённо потирал руки:

– Я нашёл план комплекса, но сначала посмотрим видеофрагменты.

Запись 1

– Профессор. – Опты и практика показали, что половина создаваемых объектов выходит изпод контроля…

– Генерал. – Каким образом и почему?

– Профессор. – Отрываясь от экспериментального стола, создаваемые «электронные солдаты» состоят из чистой энергии, но половина выходит из повиновения, по неясным, пока причинам. Уходя в самостоятельное плавание, они принимают, порой, причудливые формы. Уничтожить их механически, не представляется возможным, но они не могут причинить физического урона, пока в сигнале подпитки не увеличена мощность.

– Генерал. – Почему?

– Профессор. – Энергии хватает только на поддержание контурной матрицы: солдаты не могут ударить вас током триста восемьдесят вольт, так как не подключены к розетке.

– Генерал. – Откуда, в таком случае, идёт подпитка?

– Профессор. – От высокочастотных электромагнитных генераторов, создающих поля сопряжений. Оборудование до конца не доработано, но и сейчас уже ясно, что отбракованные экземпляры модернизации не подлежат. Представляете, что будет, если солдаты смогут использовать электрические разряды, как оружие?

– Генерал. – А самостоятельно, они не смогут усовершенствоваться?

– Профессор. – Вряд ли – для этого нужно иметь мозги.

– Генерал. – А как же другие экземпляры охраняют объекты? Неужели на испуг берут?

– Профессор. – Они не смогут выйти за пределы передающего сигнала, но способны держать автомат как, впрочем, любое огнестрельное оружие. Холодное, кстати – то же. Об этом говорилось, во время предыдущей встречи. Другие образцы, второго поколения, более обнадёживающие, но так же зависят от передающей антенны, как от оператора сотовой связи. Солдаты не способны выйти за пределы действия сигнала.

Запись 2

– Генерал. – Почему такая достоверность в образе?

– Профессор. – Это делается, исключительно для психологического эффекта. Они могут принять любую зрительную форму, вплоть до родных и близких противника, но с телепатической разработкой – большой напряг…

Запись 3

– Генерал. – Нужны результаты, профессор…

– Профессор. – …?

Запись 4

– Генерал. – Насколько энергопотенциал дееспособен в дальнейшем?

– Профессор. – Лабораторный комплекс построен на выходе энергии высокой мощности. Это, на несколько этажей ниже. Чтобы туда попасть, нужен особый доступ.

– Генерал. – Я его уже получил…

Запись 5

– Генерал. – Значит, средств борьбы с ними нет?

– Профессор. – Почему нет? Есть! Достаточно уничтожить передающие устройства, но надо знать, где их искать. Потом, одна граната может вырвать автоматы, у них из рук. Без материи они, даже мычать неспособны.

– Генерал. – Мне необходимо срочно попасть на пятый уровень.

– Профессор. – А вы не боитесь? Охрана в последнее время, очень подозрительна.

– Генерал. – Ерунда! А что солдаты будут делать, если закончатся патроны?

– Профессор. – Будут колоть штыком, или использовать огнестрельное оружие, как дубину.

– Генерал. – Напомните профессор, чем и насколько, они сильны.

– Профессор. – Всё зависит от силы сигнала, но мощностью передатчики, пока не отличаются. Работы над этим, временно приостановлены, и эксперименты не ведутся. Всё находится в стадии наблюдения и, пока не будут найдены надёжные способы контролирования ситуации, мы никого не можем подвергать смертельной угрозе.

Личные записи учёного

– Профессор. – Охрана пятого уровня заподозрила в проверяющем шпиона. Как я не уговаривал генерала, не спускаться ниже, он меня не послушал…

– Профессор. – Персонал тоже, какой то странный. Разговаривал с медиком; он отмечал раздвоение личности у многих сотрудников. Не нравится мне, всё это…

– Профессор. – С пятого уровня, по громкой связи, доносятся душераздирающие крики и, сдаётся мне, что это была неудачная проверка. Зря он меня не послушался – зря…

Комбат почесал рукой в затылке и, с тоской в голосе, произнёс:

– Попали мы, мужики. Такого подвоха, я не ожидал. Если Бульдозер не найдёт способа отключить эти устройства, то боюсь, на придётся спасться бегством.

– Коечто есть, – успокоил его компьютерный гений. – Вот – нарыл. Не так сильно излучатели запрятаны, но высоко.

– А как мы их будем уничтожать, – недоумённо воскликнул Доцент, – кирпичами, что ли?

– Негодование твоё понятно, – согласился с жалобой Бульдозер. – Судя по карте, в следующей комнате есть арсенал.

– Ого! – восхитился Крон, – но, вооружившись сами, мы других стволами не обеспечим?

– Судя по заметкам профессора, он сам этого побаивался, – продолжил Бульдозер. – Учёный заранее обеспечил пути отступления. На карте отмечены все излучатели, а в арсенале он разбит, или отключен. Тут не очень понятно.

С электронным замком оружейной пришлось изрядно повозиться, чтобы добиться взаимности от бездушной железяки. С Бульдозера семь потов сошло, прежде чем он совладал с очень сложным запором. До того, как щёлкнул засов, перед глазами проплыли все круги ада: и красные, и жёлтые, и чёрные, а в воздухе витал устойчивый запах адреналина.

– Чтото мне подсказывает – нужно быстрее ломиться в арсенал! – воскликнул Пифагор, явно перенервничав, и возражать ему не стали.

Обосновавшись в оружейной, мужики крепко заперли за собой железную дверь и, с восторгом рассматривали мужские игрушки, которых было предостаточно – на любой вкус. Боезапас имелся в достатке, но в данной ситуации, самым ценным приобретением являлся укороченный вариант СВД. Пока распределялись роли и задачи, сквозь бронированное стекло каждый сталкер почувствовал пристальный взгляд, который, казалось, проедал насквозь. Товарищи плавно, словно при замедленном просмотре киноплёнки повернулись, встретившись глазами с охраной комплекса. Она собралась в нескольких метрах поодаль, не имея возможности приблизиться.

– Сколько их вылезло! – воскликнул Кащей.

– Кажется – все здесь, – неуверенно пробормотал Дед.

– А может быть, уничтожить сам агрегат, который поддерживает этих тварей? – также неуверенно и робко спросил Сутулый.

– Он находится на пятом уровне, под их контролем, – ответил Бульдозер. – Придётся выносить точки излучения из винтовки.

Кащей достал из ящика противопехотную гранату и предложил:

– Ну что – дёрнуть за чеку?

– Дёрнидёрни! – раздражённо согласился с ним Пифагор, во всём поддерживая решительные начинания своих товарищей. – Останешься без рук.

– Ну, а что? – не понял Кащей. – Говорил же профессор про гранату, как об оружии массового поражения, против этих созданий.

– Вопервых, – уточнил ситуацию Комбат. – Учёный упоминал не о том, что это лучший способ. Он намекал на этот метод, как на крайнюю меру. Вовторых, у охраны в руках пока ничего нет, так что пострадать можем, только мы.

– Да уж! – согласился Крон. – Посечёт осколками да обломками.

Доцент удалил с винтовки оружейную смазку, изрядно, при этом, попотев, потому что военный вазелин порядочно затвердел в некоторых местах, и не желал покидать консервируемую поверхность. Пять патрон в обойму и позиция ожидания.

– Заряжай экспансивные боеприпасы – полуоболоченные, – порекомендовал Крон. – Пусть сносят приборы, вместе с бетоном.

– Какие есть, такие зарядил! – отверг совет Доцент, упёршись прикладом в плечо, с нетерпением теребя спусковой крючок. – Давай Буль, показывай, что нужно уничтожить, а то не нравится мне, как они посматривают в нашу сторону.

Противная рожа, не выражающая ничего, появилась совсем рядом, на что Бульдозер, изучающий на планшете оцифрованную карту, сказал:

– Хоть бы улыбнулся, для приличия.

После некоторого раздумья, он указал на первое устройство.

– А сколько излучателей в целом? – уточнил Дед.

– Пять на этом этаже, и пять на другом, – нервно пояснил Бульдозер, – патрон то, хватит?

– С избытком, – ответил Доцент, и навёл прицел на первую цель.

Винтовка, с резким хлопком взвизгнула, размозжив пулей одно из устройств. Реакция охранников была неожиданной, и не совсем предсказуемой – они пошли на штурм. Бледнея при приближении и, подойдя, растворяясь в пространстве, солдаты беспрестанно совершали этот цикл самоуничтожения, чтобы затем снова возникнуть в точке соприкосновения с невидимыми лучами.

– Так ребята – надо поторапливаться! – заволновался Почтальон. – Не нравится мне эта феерия.

– Как будто мы в восторге! – отозвался Доцент, и один за другим, снёс ещё три передающие антенны.

Гости, один за другим, бесследно исчезали, больше не появляясь. Комбат уже начал злорадно потирать руки, когда случилось непредвиденное: неизвестно откуда взявшийся «Кот», явно успевший оценить для себя обстановку, и проигнорировавший все стены, как препятствия, начал неуверенно приближаться. В тот момент, когда полуоболоченный свинец покидал нарезной ствол, зверюга сделала отчаянный рывок, слившись с Кроном и бесследно исчезнув. Крон упал и поперхнулся кровью, пошедшую ртом. Все оцепенели, никак не ожидая, такой развязки. Стеклянные глаза, с безразличием взирали на рукотворные своды. Вокруг собрались товарищи, смотря на того, которому уже не было дела под солнцем. Доцент схватился за сердце, Кащей размазывал по лицу сопли, а Сутулый залпом опрокинул бутылку водки. Остальные молча стояли вокруг павшего, мёртвеннобледным цветом, не отличаясь от него самого.

– Что я матери скажу? – задал Комбат вопрос темноте туннеля, по которому предстояло транспортировать груз смерти.

Поминки устроили прямо на полу, не заботясь о гигиене. Подавленное настроение обещало не покидать долго, сроднившись душёй и телом. Сколько времени они провели в таком состоянии, никто не помнил. Оцепенение не отпускало и, давило тяжёлым грузом, но последующие события поразили всех, как громом, среди ясного неба. Крон заморгал, приподнялся, и сев на полу, спросил:

– Что это было?

Не меньше времени, чем после похорон, товарищи приходили в себя, радуясь и дивясь такому повороту событий. Охватившая всех повальная эйфория делала дальнейшие расспросы и объяснения, ненужной тратой времени. От них веяло несвязной болтовнёй.

– Может быть, ему просто пропадать не хотелось? – предположил Доцент, намекая на «Кота».

– Мне кажется, что ему не давала пройти охрана! – возразил Комбат. – А может, и то, и другое – сразу.

– Ты как себя чувствуешь? – осторожно спросил Пифагор.

– Да вроде бы, нормально, – растерянно ответил Крон.

– Сейчас этого внедренца налево потянет, – пошутил Комбат, несказанно радуясь такому раскладу.

– Тебе помочь ничем не надо? – поинтересовался Почтальон.

– Чем ты можешь мне помочь? – удивился Крон. – Разве что анализы за меня сдашь.

– Ага! – лукаво ухмыльнулся Дед. – На следующий день скажут, что если раньше и была надежда, то теперь, можешь пойти повеситься.

Поминки плавно перерастали в день рождения и, судя по настроению собравшихся здесь людей, никто не собирался торопиться покинуть комплекс, пускаясь в дальнейшие похождения. Освободившись от охраны, компаньоны разбрелись по четвёртому уровню, в поисках полезных приобретений. Кроме техники, в помещениях ничего интересного не было. Порывшись по ящикам, и посмотрев на столах, в поисках, чеголибо стоящего, Бульдозер скачал другие файлы, содержащиеся в памяти блоков, но в них ничего заслуживающего внимания не обнаружилось. Отсутствие полезной информации насторожило хакера, но что он мог поделать? Единственную радость принесло известие о местонахождении генератора, обеспечивающего бесперебойную работу передающих антенн. Возможность уничтожить их одним ударом, можно сказать – с порога, значительно упрощало последующие действия. Кроме этого, нашлась карта нижних уровней, не имевшая цены. Комбат огляделся по сторонам и, обращаясь к бульдозеру, спросил:

– Ну, что? Удалось накопать полезных сведений?

– Коечто есть. Последующие уровни весьма любопытны, учитывая их секретность, которая здесь, на верхних этажах – значительно слабее. С охраной надо расправляться решительно. Судя по предварительной информации, она внесла не последнюю роль, в исчезновение персонала. С остальными данными разберёмся на месте, так сказать – по ходу пьесы, потому что некоторые сведения просто непонятны.

Побродив ещё некоторое время по залу, в поисках незамеченных ценностей, товарищи решили не тратить понапрасну время, а сразу приступить к решительным действиям, по проникновению в нижний ярус, сулящий незабываемые впечатления. Спустившись в полуподвальное помещение, ведущее в запретную зону, компаньоны опять наткнулись на дверь с электронным замком.

– Придётся разделиться, – намекнул Бульдозер.

– У тебя развился какойто комплекс амёбы – делиться, – мрачно отреагировал Пифагор, на заявление хакера. – Только не говори, что все вместе мы усиливаем сигнал тревоги, или вносим помехи в работу электронного замка.

– Плохая идея – перебьют поодиночке! – поддержал его Бармалей.

– Да вы что – с ума сошли?! – возмутился Бульдозер, крутя пальцем у виска. – Я с верхнего компьютера открою дверь, а вы – будьте наготове.

– Ну, это другое дело! – согласился с доводами Крон. – Только не забудь предупредить, когда откупоришь кубышку.

Передёрнув затворы и установив флажки на выстрелы очередями, группа захвата приготовилась разнести генератор, избежав тем самым, нападения электронных убийц. Ожидание затянулось. Бульдозер слишком долго копался в системнике, и довёл всех до белого каления. Слишком много нервов было потрачено за последнее время, а они трудно поддаются восстановлению. Наконец взломщик подал сигнал, призывающий к вниманию и замок, щёлкнув, со скрипом открылся. Заранее распределённые роли не позволили внести сумятицу в стройные ряды. Комбат пинком ноги открыл дверь и, прижавшись к стене, выпустил длинную очередь в предполагаемое местонахождение искомого объекта. Неизвестно откуда взявшиеся в арсенале «Калаши», имеющие сбалансированную систему автоматики, относительно легко позволяют это сделать, не слишком задирая ствол к небу. Ещё два автомата, расположенные в шахматном порядке, во избежание попадания дымящейся гильзой по лбу, подхватили темп разрушения агрегата. Обрывки железа и медной проволоки разлетались в разные стороны; изоляция висела в воздухе тонкой пылью, а звон сыплющихся гильз напоминал назойливый шум водопада, создающийся при ударе латунных изделий об бетонную стену. Остальные товарищи, на всякий случай, были наготове и только ждали сигнала, когда чтото пойдёт не так, но всё прошло гладко. Само помещение избежало слишком сильного разрушения, вот только оргтехника, расположенная на линии стрельбы, оказалась покрошенной в винегрет, и напоминала загородную свалку отходов бытовой техники, незаконно вываленную в придорожном лесу.

– Согласно плану, это комната охраны, – пояснил Бульдозер, разглядывая развалины.

– Разнесли всё вдребезги! – возбуждённо воскликнул Кащей. – Теперь пытаемся найти, чтото.

– А ты предпочитаешь другой вариант, – спросил его Крон, – когда бы нас разнесли в щепки?

– Да нет, конечно. Ничего сказать нельзя – сразу виноватым становишься.

– Да полноте.

Бульдозер занялся изучением сохранившихся компьютеров, а остальные разбрелись по очередному помещению, томясь вынужденным бездельем. Уцелевшая обстановка отличалась скупостью оборудования, и наводила на мысль, что это пропускной пункт к дальнейшим объектам. Основное освещение осталось неповреждённым, и это радовало, хоть в таких обстоятельствах становишься слишком заметным. Товарищи понимали, что пользоваться светомаскировкой среди этих «электроников», всё равно, что прятаться от кошки в тёмной комнате. Через бронированное стекло, открывающее вид на панораму дальнейших лабораторий, просматривался длинный коридор, заканчивающийся массивной круглой заглушкой. Наличие такого количества стали, намекало на особый статус пространства, лежащего по ту сторону нестандартной двери. Пристально вглядываясь в тишину коридора, Комбат выискивал следы присутствия тех, кого возможно, уже давно нет. Ни прямое сканирование, ни боковое зрение, не выявило, ничего необычного. Дым рассеялся, и только запах пороховых газов напоминал о недавнем вандализме. Бульдозер наконецто оторвался от монитора, и с задумчивым видом терзал планшет, пытаясь осмыслить полученную информацию. Морщась и вздыхая, он иногда покачивал головой, и без конца щёлкал пальцами по клавиатуре. Скинув данные на флешку, престарелый хакер поднял голову и нарушил молчание:

– Дальнейшее приключение лежит там – впереди, и напоминает, не совсем научную фантастику. Лаборатория клонирования, телепортационный комплекс, состоящий из двух помещений, центр медицинских исследований и ещё коечто. За той металлической бляхой, подпирающей стену в самом конце прохода, находятся две пещеры: кристаллическая и оплавленная, в которой разместился центр ядерных исследований, и сам реактор.

– Почему оплавленная? – спросил Сутулый, не совсем рассчитывая на ответ.

– «Удачное» проведение первого термоядерного синтеза, – ответил Бульдозер и добавил. – Вот только нет никаких сведений о водохранилище, как будто его, вовсе не существует. Нет также, никаких сведений про персонал, но в этом нет ничего удивительного. Очень даже может быть, что к тому времени, уже некому было оставить записей о случившемся. Ещё: внизу находится город мёртвых, куда удалялись все участники неудачных испытаний, и по косвенным данным, не такой он и мёртвый…

– Час от часу не легче! – в сердцах воскликнул Пифагор. – Радует одно, что туда, можно и не соваться. Сердцем чувствую – там ловить нечего.

– Да ты, наверное, очком почувствовал! – смеялся Бармалей и притворно держался за живот. – А оно жимжим.

– И всё же, такие инсинуации – до добра не доведут! – Пифагор не желал принимать юмористическую позицию товарища, руководствуясь здравым смыслом, а не сиюминутными позывами.

Входная дверь лязгнула, на удивление, примитивным засовом.

– Что это за маразм? – удивился Доцент, разглядывая скобяное изделие, относящееся, судя по мастерству исполнения, к началу железного века.

– Чточто! – усмехнулся Дед и, щёлкнув пальцем по железяке, добавил. – Подарок царя Креза.

– Финансирования, как всегда, не хватает, – добавил Бармалей.

– Сразу при выходе будет одна любопытная дверца, ведущая, в не менее любопытный центр паранормальных исследований, обозначенный во всех документах просто N Х. – Вывел тираду Бульдозер и многозначительно посмотрел на товарищей, которые казалось, привыкли уже ко всему, и на нелепые заявления просто не обращали внимания. – Он находится под грифом сверхсекретности, куда доступ большинству персонала, был просто заказан.

– Всё ясно, – лениво зевнул Крон. – Телепатия, телекинез и прочие псевдонаучные изыскания.

– Забыл про ясновидение, парадиагностику и психокинез, – добавил Кащей.

– Психокинез – это общее понятие, включающее телекинез и парамедицину, – намекнул Почтальон. – Короче, такая дурь – ничем не доказана. Премия выросла уже за миллион долларов, и ждёт своих соискателей, которые убедительно и неоднозначно докажут свои способности, но шишь! Ещё никто не смог продемонстрировать ничего лучше, чем сверление трёхметровых стен, под общий хохот экзаменаторов. Вот тебе – ясновидение.

– А зачем стенку то сверлить? – удивился Сутулый.

– Условия по тестированию ясновидения такие были: угадать из замкнутого помещения, что держит в руках другой человек. Ну, и поймали аферистку на том, что сделали стену толщиной три метра, а под потолком установили скрытую камеру. Один из экзаменаторов говорит другому, давясь от смеха: «Смотри – сверлит!»

– Солидные научные журналы уже давно, почти не обращаются к теме разоблачения – надоело! – сказал Крон. – Как думаете, осталась бы такая премия невостребованной? Какой дурак станет такими деньгами разбрасываться! Вывод: если кто и демонстрирует, чтолибо подобное, то это относится к области фокусов.

– Как люди славы то жаждут! – подивился Доцент.

– Не то слово, – подтвердил Крон.

– Но ведь творят, некоторые, сверхъестественные вещи, – робко заметил Бульдозер.

– Это не их способности! – сердито отрезал Комбат. – Это нечистые духи управляют ситуацией и творят знамения.

– Значит и здесь, всё под их эгидой? – уныло протянул Кащей, явно не радуясь такому положению вещей.

– Догадался, – скептически усмехнулся Крон. – Только, по моему, брать надо выше. Здесь, скорее всего, влияние самого прародителя зла.

– Да, – задумчиво буркнул Пифагор. – Залезли мы с вами, не в свои сани.

– Может ещё пронесёт? – с надеждой в голосе, спросил Кащей.

– В не всякого сомнения, – обнадёжил его Крон.

Выйдя из караулки, сталкеры с опаской, стараясь не шуметь, подошли к треклятой двери, ведущей в бездны подсознания.

– Будем надеяться, что наши специалисты оказались не очень расторопными, – с неуверенностью в голосе произнёс Комбат, прекрасно зная непредсказуемость русских людей.

– А может быть, они вовсе и не наши? – с надеждой, неизвестно во что, предположил Доцент.

– Инопланетный след? – усмехнулся Дед, и тут же возразил. – Не верю я в зелёных человечков!

Вопервых: слишком много фундаментальных законов надо нарушить, чтобы сюда добраться. Вовторых: если бы они были способны, так запросто здесь появиться то, какого рожна устраивать такие сложные процедуры, с лабораторными опытами? Они должны владеть такими познаниями, по сравнению с которыми, наши современная наука выглядела бы пособием, по изготовлению каменных топоров. Чтобы превысить скорость света, не нарушая закон, по которому масса объекта возрастает до бесконечности, необходимо в абсолюте владеть антигравитацией. Путешествия во времени бред, ставящий под угрозу пространственновременную связь; постоянную, поддерживающую порядок и гармонию во вселенной. Такую силу имеет только Бог, иначе бы всё пошло кувырком.

– Тогда, какого лешего творится здесь? – недоумённо пожал плечами Почтальон, ничего уже не понимая.

– Здесь половина происходящего напоминает сновидение – галлюциногенный бред, грамотно срежиссированный и организованный, – выдвинул свою точку зрения Крон, – другое дело, что непонятно – зачем?

– Ладно – пошли дальше! – прервал его Комбат. – Всё равно, чтобы мы не решили, истина от этого не всплывёт.

Сразу по проходу направо, находилось первое необследованное помещение. Обшарпанная бледнозеленая дверь, как в амбулаторной палате, открылась, на удивление легко и, скрипнув тоненьким голоском, распахнула свои гостеприимные объятия. Вошедшим ударил в нос странный запах, не поддающийся идентификации: он хоть и не обладал приятным амбре, но и не заставлял зажимать, те же носы.

– Вероятно, все замки были повреждены с выходом из строя охранного генератора, – предположил Бульдозер. – Это только облегчит нашу задачу.

– И всё равно – ничего у них не получилось! – проснулся Кащей, влезая со своей запоздалой фразой, как медведь после зимней спячки.

– Ладно, проехали, – промычал Пифагор, осторожно заглядывая внутрь лаборатории. Посередине помещения стоял огромный стол, на котором, под белоснежным покрывалом лежало нечто, по форме напоминающее человеческое тело, но невероятно больших размеров. Простынь аккуратно повторяла контуры фигуры, облегая чистым материалом каждый бугорок, и каждая складка подчёркивала могучую стать, так как это нечто, имело рост не менее четырёх метров.

– Ничего себе! – воскликнул Комбат, а Доцент, от удивления, открыл рот.

– Кто снимет пелену завесы? – вынес Дед вопрос на голосование, но никто не решался подходить ближе.

– А может быть, вообще не надо снимать простынь? – жалобно простонал Почтальон.

Дед нахмурился и вынес свой вердикт:

– Я не хочу в тылу оставлять, неизвестно что!

– Погодите! – решительно вмешался Бармалей. – Кажется, не стоит принимать поспешных решений – задней точкой чувствую.

Он поискал в комнате подходящий случаю инструмент, и вернулся со шваброй в руках. Отломав щётку, чтобы не мешалась, копьеносец ткнул палкой в простынь, которая легко поддалась и, черенок погрузился на полметра, в почти не сопротивляющуюся субстанцию. Бармалей вернул швабру назад, в исходное состояние и, покрывало медленно, но уверенно приняло первоначальную позицию, как будто под ним лежала резиновая кукла. Эта мысль объединила перетружденные умы, завладев сознанием, и заставила всех засмеяться.

– Извращенцы! – держался за живот Сутулый. – Зачем им такой размер?

– От жадности, – уточнил Кащей. – Как известно, нашему человеку – всё мало.

Бармалею ясно осознал неординарность происходящего, в отличие от остальных, которые казалось, предпочитали ничего не замечать. Он осторожно приподнял край накидки, в результате чего обнажилась пустота. Откинув материю дальше, он замер в изумлении, а остальные перестали смеяться. Там, где простынь осталась нетронутой, картина не изменилась и, всё ещё просматривались контуры фигуры, а вот другая часть отсутствовала. Пустота! Когда злосчастная тряпка вернулась на место, то и остальное, также встало на свои места – она повторила очертания громадных ног.

– Заканчивай уже – экспериментатор! – притормозил Бармалея Крон, явно нервничая, и пристально всматриваясь в непонятное образование, которое не с чем было идентифицировать.

– Сейчас – последний рывок! – с этими словами естествоиспытатель откинул покрывало, и погрузил в пустоту швабру, почти наполовину.

Все молча наблюдали, как он несколько изменился в лице. Вынув палку обратно и, на всякий случай, вернув всё в исходное состояние, Бармалей прислонил швабру к стене и задумчиво сказал:

– Какаято странная вибрация ощущается.

– Так и не суй туда – больше ничего! – на всякий случай посоветовал Доцент. – Без экспериментов видно, что не всё ладно, а в целом, появилось назойливое желание мотать отсюда.

В этом помещении больше ничего не было, и совет пришёлся, как нельзя кстати. Товарищи направились к выходу и, уже почти покинув отсек, услышали за спиной странный шум, напоминающий упавший деревянный предмет. Компаньоны молниеносно обернулись, ожидая чего угодно, но картина оставалась попрежнему неизменной. Перекаченный Геракл лежал на своём месте, внушая размерами трепетный ужас.

– Что такое? – вздрогнул Почтальон.

– Так это швабра, наверное, упала, – осенило Бармалея. – Ну, точно – вон она валяется.

– Да, а ты не замечаешь ничего странного? – прищурившись, спросил Бульдозер.

– Что именно?

– Она стала короче, ровно настолько, насколько ты погрузил её в тело. Поэтому и упала, потеряв нижнюю часть.

– Ничего не понимаю! – вздохнул Пифагор. – Что за странные задержки во времени? Давайте запрем, это помещение получше, а для пущей уверенности в собственной безопасности, ещё и забаррикадируем.

Совет был признан благоразумным и помещение, разве что не опечатали, приперев дверь всеми мыслимыми и немыслимыми предметами, которые удалось найти в комнате охраны. В остальные боксы решили пока не соваться, так как для начала, необходимо было прийти в себя, от увиденного. Расположившись на отдых в каптёрке, товарищи строили предположения, одно нелепее другого, и естественно, не пришли ни к какому выводу.

– А что же всётаки это было? – задумчиво спросил Крон, прекрасно понимая, что некому его просветить, относительно происходящего в комплексе.

Никто не в силах заставить раскрыть глаза на очевидный, но настолько необычный спектакль.

Любой дурацкий вопрос на эту тему способен умилить и заставить прослезиться знатоков подземелий.

– Что это было? – настойчивее повторил свой вопрос Крон, начав этим, коекого доставать.

– А ты не видел? – ответил Дед, невозмутимо уставившись в потолок. – Карлик!

– Нос? – включился в игру Комбат.

– Мук! – в сердцах сплюнул Дед. – Маленький. И всё равно из трёх букв…

– Это был лилипут, – ненавязчиво поправил его Комбат.

– Ты что, Ком – это разные вещи! – сумничал Доцент. – Точнее заболевания.

– У нас у всех заболевание, – поставил диагноз Почтальон. – А если бы и не так, то скоро будет – встретимся в палате.

– Или в шахте, – добавил Пифагор.

На изуродованный пулями стол, с почётом установили царицу солдатского пайка – тушёнку, предварительно её открыв и подогрев, а мебель протерев. Почему хозяйка положения она, а не водка или, к примеру, спирт – и так ясно: этил, может быть и царь, но спиртное не входит в рацион современного солдата. Разве что в кино… Комбат лично проверил расход горючего в примусе, его выключение и прочие мелочи, во избежание любых недоразумений. Глядя на консервированные мослы, Бармалея неожиданно посетила здравая мысль, до сих пор никому не приходящая в голову.

– Сколько мы помещений обошли, но ни одного заплесневелого сухаря не нашли, а ведь склад и кухня должны быть, если здесь работали люди. В самом деле – не из ресторана же им жратву привозили, за сотни вёрст.

– Может быть – впереди ещё встретим, – предположил Кащей, – твой продсклад?

– Не мой он, – парировал Бармалей. – Но всё равно, это обстоятельство не выдерживает никакой критики. Согласно записи – это особый уровень и предположить, что отсюда, а не сюда обеды доставляли – просто бред.

– Логично, – согласился с доводами Кащей, – но, может быть, мы пропустили склад второпях?

– В таком случае – он так законспирирован, что являлся государственной тайной, почище, чем этот уровень! – невесело усмехнулся Бульдозер.

– Есть ещё один вариант предположений, – вмешался Крон. – Чтобы работы шли успешнее, по созданию телепортов, учёные получали продукты непосредственно из института, по телепортационному устройству. Вот, от голода и вымерли…

– Скелетов не видать! – засмеялся Комбат.

– Эх! – воскликнув, оборвал спорщиков Пифагор. – Тут всё нелогично, а вы о какойто кухне. Допустим, мы её найдём, вместе со складом – что толку? Дальше то, что? Тут такие шуточки со временем… В результате этого я могу сделать правильный вывод – скорее всего, на складе несъедобны, даже консервы. Как будто своих нет…

Все молча согласились с доводами, и мысленно махнули рукой, на такие мелочи. Разговор обессилевших и перенервничавших людей, подкрепившихся по всем правилам военного искусства, принимал другое, более закономерное течение, в привычном русле.

– В жизни, почемуто, всё шиворотнавыворот! – начал исповедь Бульдозер. – Мечтал встретить девушку с длинными ногами, а встретил – с короткими.

Сутулый усмехнулся, и выдал свою точку зрения, на обсуждаемые принадлежности:

– Длинные ноги хороши для быстрой ходьбы, а ещё лучше, для поспешного бегства с поля боя, когда противник применил ФОВ. В сексе, длинные заготовки так же бесполезны, как бюстгальтер.

– Дада! – подтвердил Дед. – Так же, как и лифчик, они имеют чисто демонстрационный характер.

– Где связь, между этими альковными принадлежностями, – не понял Комбат, и выдвинул опровержение, – ноги видно, а лифт?

– Как ты помнишь – он не работал! – хихикнул Дед. – А, в общем – ты темнота. Бюстгальтер создаёт объём и, даже в случае применения несложных приспособлений – увеличивает литраж многократно.

Перед глазами участников спора проплывали бескрайние русские степи и поля, на которых паслись бурёнки всех мастей: белые, пегие, чёрные – волочащие за собой вымя, на потребу пищевой промышленности. В воздухе густо запахло парным молоком, свербя в носах смесью сена и навоза. Очнувшийся от видения, Кащей встрепенулся и высказал свои сомнения, по поводу целесообразности подлога:

– Но, ведь подтасовка фактов может легко вскрыться!

– Уже поздно будет! – хором ответили товарищи.

– Граждане – хватит о женщинах! – Крон попытался унять воинственный пыл попутчиков, заодно и образумив их. – Мы же не на работе.

– Это как сказать! – не согласился с доводом Почтальон. – У тебя, на данный момент, свободный график гуманитарной профессии, и можно предположить, что ты собираешь материал. Работа, получается!

Тема женского достоинства не хотела уходить и отпускать незакалённые умы.

– Вот название – бюст, – продолжил Доцент. – Оно имеет два понятия. Первое: это скульптура, недоделанная, то есть – по пояс. Второе значение – женская грудь. Само название с французского языка означает – надгробный памятник.

– Я уже запутался! – раздражённо отреагировал Комбат. – Но символично. И лаконично.

– Интересно, – хмыкнул Бульдозер. – В первое значение голова входит, а во второе – нет.

– Повторяться не буду! – отрезал Комбат.

– Все владелицы этого памятника, стремятся нацепить на выпуклости драньё от, какогонибудь известного портного, преимущественно заграничного! – Кащей зло сплюнул и махнул рукой.

– Ну, не скажи, – возразил Пифагор. – На центральной улице, пусть и периферийного, но очень большого города, открывался бутик от такого умельца. Народу – до фонаря! В нашем мегаполисе, такие номера не пройдут и аборигенов, на подобную ерунду не купишь. Долго магазинчик не протянул, потому что местные жители не брезгуют носить обмотки: ни от Ху Линя, ни от Линя Ху.

– Да, никто не хочет поддерживать творческую личность! – вздохнул Крон, заботясь в первую очередь о личных шкурных интересах, а друзьям показалось, будто он сожалеет о швеяхмотористах.

– Чего их поддерживать? – возмутился Комбат. – Этих кооператоров штаны поддерживают, сшитые каторжным трудом, а нам, того гляди, скоро свои портки придержать будет нечем!

– Бытует поверие, – вмешался Доцент, опрокинув свою порцию горячительного. – Личность творческая, значит пьющая, а спонсировать попойку – не в нашем стиле.

Крон засмеялся, припомнив дела недавних дней, и поведал свою историю, выливающуюся из вывода Доцента:

– Не знаю, кто вывел эту словесную формулу, но в одном заведении, торгующем принадлежностями для производства рекламы, я это озвучил. На это мне ответили, что к ним приходят такие мастера, в соответствующем состоянии, которые создают не впечатление, а твёрдую уверенность, в их исключительности – слишком творческие. Один гений так дыхнул, что у продавцов из глаз слёзы брызнули. Но это была не главная беда. Обессилевший от творческих изысканий субъект, более не в силах держаться на ногах, произвёл естественное, для подобных случаев действие – облокотился на товар. В результате, от такого необдуманного шага всё, что демонстрировалось для продажи – покатилось по полу. Сияя всеми цветами радуги, продукция беспорядочно перемещалась по паркету, унося на себе мужика, как весеннее половодье уносит отходы лакокрасочного производства мутным потоком, вместе с уснувшим сторожем. А нечего было вносить сумятицу, в упорядоченный процесс торгового заведения.

– Пора тебе писать историю своей жизни, – намекнул Комбат. – Библиографическую повесть.

– На хрен никому не нужна – твоя личная жизнь, кроме любителей заглядывать в чужое пространство, через призму замочной скважины, – Крон показал рукой на дверь, где должно было находиться предполагаемое приспособление для просмотра видеофайлов, в режиме реального времени.

Бульдозер машинально проводил его руку взглядом до двери и обомлел: мимо бронированного стекла охранки прошла длинноногая девушка. Словно опомнившись, что она пропустила нечто важное, особа сделала шаг назад и, подавшись всем корпусом в том же направлении, заглянула в окно. Она улыбнулась, помахала на прощание рукой и, удалившись в конец коридора, растворилась в массивной двери.

– Вот и привидения пошли, – мелькнула в голове Бульдозера мысль.

От товарищей можно было ожидать разинутых ртов, но они словно с ума посходили. Комбат орал «Люся», Кащей «Маша» и так далее, но Сутулый поразил больше всех, произнеся нестандартную, для таких ситуаций, фразу: «Алевтина Ивановна, а вы что здесь делаете?» После того, как первоначальный шок прошёл, начали сверять показания, и тут выяснилось, что каждый видел своё, личное: жён, сестёр, подруг. Товарищи молча, как по команде, повернули головы, с подозрением посматривая в сторону Сутулого.

– Ну, чего уставились? – огрызнулся гвардейский горбоносец. – Я свою тёщу увидел – покойную!

– А я созерцал бывшую жену, ушедшую к другому, – сказал Бармалей, – думал – неужели вернулась? Уф! Чуть не обгадился…

– Да, – протянул Пифагор. – Теперь его камзол ни одна прачечная не примет.

– Пусть он его в министерство культуры отнесёт – там поймут, – смеясь, предложил Почтальон свою версию концовки. – Заодно панталоны, с собой захватит.

За припёртой дверью, чтото громко хлопнуло, как будто взорвалось.

– Кукла лопнула, – мрачно подал голос Крон. – Перекачали…

– Если подобное будет продолжаться, нам тоже придётся портки простирнуть, – ещё мрачнее, добавил Почтальон к сказанному.

– Да! – согласился Крон. – Покоя нам здесь не дадут. Нужен маршбросок вперёд, не обращая внимания на все пугалки, напоминающие, какойто дурацкий сон.

– Посмотрим шустренько на лабораторию клонирования, – предложил Бульдозер. – Она следующая.

Вопреки названию, в сарае, где должны ходить толпами особи, все как один – на одно лицо, никого не было. Не было не только объектов размножения, но и мебели тоже.

– Ничего не понимаю! – воскликнул Комбат, пожимая плечами. – Пусто, как у нищего в суме.

– А чего тут понимать? – Доцент хмыкнул и улыбнулся. – Столько клонированных личностей: с одним характером, с одинаковыми наклонностями – взяли и пропили всё оборудование, вместе с мебелью. Гденибудь на воле…

– Пойдём, посмотрим телепортационные камеры, и валим отсюда! – предложил Дед. – Увиденного и так, на всю жизнь хватит.

– Здесь воздух, как будто пропитан неудачными экспериментами, – морщась, прошептал Сутулый. – И ещё, коечем…

– Сейчас дверь откроешь, он ещё больше пропитается, – убеждал его Дед.

Осторожно войдя в лабораторию, сталкеры увидели камеру, круглую в поперечнике и, наполовину стеклянную. Она имела шлюз, как и полагается по жанру, но внутри была пустая. Пульт непонятного назначения притулился у стенки, и не подавал признаков электронной жизни. Стены помещения, выкрашенные белой краской, имели грязный оттенок: то ли от времени, то ли от весёлых экспериментов.

– Пусто, – сделал заключение Почтальон, хоть и так всем было видно, что разнообразием обстановка не баловала.

– Согласно карте, это передающий пункт, – ответил Бульдозер на немые вопросы. – Стартовая площадка.

– Попробовать никто не желает? – предложил Бармалей новый вид экстрима.

– Даже адреналин не успеет выделиться, – смеясь, ответил Кащей. – Мне лично, так кажется.

– Чтото, да успеет! – заверил его Дед.

Следующая дверь выделялась, из себе подобных, неестественно сильной помятостью и, судя по всему, повреждения были нанесены изнутри.

– Это, какая же силища должна быть? – изумился Пифагор. – Мне уже кажется нецелесообразным открывать калитку.

Сутулый, подойдя к двери, громко в неё постучал и, приложив ухо, почти к самому железу, прислушался. Ни шороха, ни звука, не раздалось за непроницаемой перегородкой, повидавшей на своём веку, видимо немало. Глядя на изуродованный металл, можно было себе представить, что творилось в тех стенах, какие страсти кипели в теплящихся жизнью оболочках, какие отчаяния подвигли испытуемых, на такие порывы ярости. А может быть, полное отсутствие рассудка заставило обитателей кромсать неподдающуюся преграду?

– Не отвечают? – издевался Комбат над Сутулым, присоединяясь к нему, и барабаня по железу так, будто хотел выбить из неё дурь и непослушание. – Откройте – милиция!

– Это они там, от радости онемели! – высказал Крон свою версию. – Кстати, Ком, а почему милиция, а не полиция?

– Потому что мы вооружены, будучи гражданскими лицами, а не профессиональными правоохранителями, – пояснил Комбат.

– Ну, все грамотные стали! – сплюнул Крон. – Вооружённые бандиты мы, с точки зрения закона – так и говори. Называй вещи своими именами, и открывай уже, наконец, эту мятую железяку. Нервы не железные, хоть и помяты, может быть похлеще этой жестянки!

Открывшаяся картина была достойна кисти испанских сюрреалистов. Посередине лаборатории возвышался такой же ящик, как и в передающем центре. Вокруг него стояли мумии и не подавали признаков активности. Ни один забальзамированный мускул не дрогнул на почерневших, от времени, лицах. Обмоточная ткань местами отсутствовала, обнажая иссушенную кожу, но в целом, картина не выходила за рамки музейного показа. Правда, одна странность, всётаки была: время от времени казалось, что застывшие в нелепых, но в монументальных позах, замотанные в лохмотья мертвецы, смотрят живыми и ненавидящими глазами. У комбата сдали нервы и, не выдержав, он выпустил очередь из автомата, в результате чего мумии рассыпались в прах; разлетелись в такую пыль, которая казалась древнее самого времени.

Вздрогнув от неожиданности, Крон молча сплюнул и тихо сказал, вкладывая в каждое слово весь накопившийся, за прошедший период, яд:

– Зачем же так сразу? Можно было и поговорить…

– У психолога болтать будешь! – сердито ответил стрелок и перезарядил оружие.

Пыль, вперемежку с пороховым дымом, витала в воздухе и щипала в носу, вызывая неудовольствие у некоторых членов компании, которые громко его выражали. Другим она причиняла, не меньше неудобства, но они предпочитали помалкивать, не то, гвалт бы стоял такой, какой бывает на восточном базаре, при известии о появлении знаменитого вора. Сгрудившись у входа, и не обременяя себя попиранием останков погибших, товарищи стали держать совет, что делать дальше. Доцент первый предложил самое разумное решение, указывая рукой на круглую заглушку, венчающую коридор, как круглая печать:

– Надо выметаться отсюда, и немедленно! Даже в этот проход, чтобы не казалось потом, будто зря сюда шли.

– Осталась самая малость – открыть его, – зевая, сказал Дед.

Увидев, что Почтальон откололся от коллектива, Бармалей указал на него пальцем, со словами:

– Смотрите, что это он там руками машет?!

– Почта! – позвал его Крон. – Ты с кем там разговариваешь? Сам с собой, что ли?!

Почтальон встрепенулся, будто очнувшись от гипноза и, развернувшись, медленно подошёл.

– Ты с кем там болтал, спрашиваю?

– С Гаштетом, и с Компотом.

– Гаштет с нами не пошёл, а Компот давно умер! – сказал Крон, методично расставляя акценты и чеканя каждое слово, при этом, в упор, глядя на респондента.

– ?

– Вот, уже и оборотни появляться стали, – обречённо вздохнул Пифагор.

– Мы сами, как оборотни, – махнул рукой Доцент. – Осталось повесить к потолку фонарик, и выть на него.

– Чем тебя примус не устраивает? – усмехнулся Дед. – Не надо ничего вешать, и голову задирать к потолку! Будешь оборотнем считаться! Как думаешь – таких много?

– Если брать не по сущности, а по духу, то количество особей может возрасти до шестизначной цифры, – прикинул в уме Доцент.

– Так! – засуетился Сутулый, подойдя к массивной заглушке, преградившей путь к свободе. – Давайте быстро отсюда убираться.

Куда вела эта заглушка? Действительно к свободе, или… О последнем, думать не хотелось, и Бульдозер занялся изучением механизма запора двери. Окрашенная в жёлтокрасный цвет плита, местами облупилась до серебристого металла, не имевшего следов ржавчины, что уже, само по себе, говорило о прочности конструкции.

– А вот и склад! – раздался радостный крик Сутулого.

Он стоял перед убогой дверью, покрашенной в тон стенам, которая не весть на чём держалась, чтобы не упасть. Не мудрено, что поначалу на неё не обратили никакого внимания – её просто не заметили. На двери располагалось смотровое стекло, на котором приютилась короткая записка, гласящая: «Условно заклеено!». Рядов висела следующая, на которой корявым почерком было выведено: «Условно затенено!» Комбат повеселел, от таких пояснений, и просветил несведущих о шедших, в этих стенах, учениях:

– Игра в гражданскую оборону, при военных ведомствах, имеющих невоенных специалистов. Как всегда, полностью поддерживать правила игры времени нет, так что, при объявлении тревоги, на все предметы, подлежащие затенению, отключению и прочее, вешались такие таблички. Вот и висели по всему институту пояснения, начинаясь с «Условно», и далее по списку: затенено, выключено, выброшено, пропито… Внутри помещения находились пустые полки, на которых не удосужились выставлять пояснения, но на одном стеллаже гордо красовалась надпись: «Условно тушёнка!» Смеяться сил уже не было, и всё внимание, присутствующих здесь людей, обратилось на Бульдозера, копошащегося с замком.

– Сдаётся мне, что за этой блямбой есть, не только мусорные города и перегоревшие пещеры, – воодушевлённо заявил Комбат. – Как раз, все данные подтверждают наличие тех путей, которые ведут в институт и другие места.

– Может не стоит соваться туда, – осторожно спросил Крон, – какого лешего нам делать в институте? Охрану выносить – изо всех стволов?

– Машины остались без присмотра! – поддакнул Доцент.

– Да вы сами не уснёте, если мы не выясним, что находится за этой преградой! – парировал доводы Комбат, и по всему было видно его решительная настроенность.

Товарищи безнадёжно махнули руками, ожидая, пока хакер откроет дверь, оказавшуюся крепким орешком. Пифагор достал сотовый телефон и долго листал меню, после чего неожиданно высказал то, о чём все и думать забыли:

– Странно – ни одного звонка, ни одной эсэмэски…

– Ты что – обалдел? – Доцент с удивлением посмотрел на него, как на недоразвитого. – Какая связь! Ты знаешь, на сколько метров мы углубились в землю, и где вообще, ближайшая передающая антенна? Она осталась в стороне, притом настолько далеко, что и с поверхности не возьмёшь сигнал! Конечно, если у тебя есть связь со спутником…

– А мне кажется, не изза этого, – возразил Пифагор. – Хотя…

Бульдозер наконецто справился с замком, и всеобщими усилиями, круглая дверь, как колесо, откатилась в сторону. Один за другим, товарищи проникали в царство ушедших навсегда. Как только последний сталкер пересёк границу, отделяющую особо запретную зону от просто запретной, дверь откатилась назад и предательски щёлкнула, отрезав пути к отступлению. С внутренней стороны не было ничего: ни ручки, ни замочной скважины – только глубокие царапины…

– Можно было догадаться! – в сердцах воскликнул Комбат. – Подкладываем же пенёк под машину, когда демонтируем колесо, а сейчас даже не вспомнили про это. Теперь только вперёд.

– Взорвать её на хрен! – предложил Крон. – Гранат полно.

– Оставим на десерт, – охладил Дед, его пыл.

Настроение резко ухудшилось, но делать было нечего, и приходилось тешить себя мыслью, что существуют, кроме тротила, обходные пути. Следуя по открывшемуся коридору, компания незадачливых путешественников вышла к развилке.

– Ну – куда? – спросил, шедший во главе траурной процессии Крон, обернувшись через плечо.

– Как говорится, самые желанные пути – всегда налево, – безразлично ответил Комбат.

– Налево, так налево.

Путь, длиною метров двести, проделали молча, пока не столкнулись с неожиданным препятствием – огромным котлованом, оборвавшим проход, на неопределённую дистанцию. Комбат вскинул бинокль, и внимательно рассматривал противоположную сторону. Пока он пытался обнаружить, хоть какиенибудь ориентиры, способные дать понять о назначении тоннеля, Крон постарался лучом фонаря определить глубину ямы.

– На той стороне рельсы загнуты и завязаны узлом, из чего можно смело сделать предположение о взрывном характере происхождения ямы, – сказал Комбат, отрываясь от прибора. – То ли отступающие, обрывали за собой все связи с комплексом, то ли по другой причине, но сдаётся мне, что это и есть путь в институт. Проклятье – далековато, но в случае чего попробовать можно, одну военную хитрость. Главное – цель видна!

– И глубоко здесь, – добавил Крон.

– А может, взрыв непроизвольный был? – почесал затылок Дед, но тут же сплюнул в сердцах. – Чего гадать – никто не ответит!

– Крон, какая приблизительно глубина обвала? – спросил Комбат, вопросительно заглядывая в глаза так, как просят хлеба.

– Примерно метров двадцать, двадцать пять.

– Представляешь, я не помню, какой длины моя разборная лестница, – Комбат грустно улыбнулся. – Придётся пока вернуться, и осмотреть достопримечательности пещер, спелеологи юные.

– И замечательно! – воскликнул Почтальон. – Нечего, в яме разведывать.

– Оттуда, какоето чмоканье доносится! – возбуждённо добавил Кащей.

Группа вернулась к проклятому развилку, не позволяющему ходить налево и поневоле, все пошли направо. Пришёл черёд чёрного юмора.

– Сознавайтесь – кто жене звонил! – грозно зарычал Доцент. – Кто ей накапал, что мы налево ходим?

– Так телефоны же не работают! – крикнул Дед, и уже грустногрустно, делая паузу после каждого слова, добавил. – Они, кажется, сами всё чувствуют.

– Да, – чуть ли не мечтательно подхватил тему Почтальон. – Ворвалась в институт, перебила охрану, переломала все стены и по туннелю прибежала сюда. Пока мы преодолевали входную дверь, заложила несколько тонн динамита и подорвала левый путь.

– А зачем ломать все институтские стены? – не понял Бармалей.

– Потому что проход замурован неизвестно где! – пояснил Почтальон, но тут же частично согласился с доводами, пойдя на уступки. – Ну, хорошо. Всё – не всё, но в цокольном помещении точно, один щебень остался.

– Хватит вам! – приструнил юмористов Кащей. – Лучше слушайте тишину. Бывает, она взрывается, да так, что уши закладывает.

– А хозяин ушей – в штаны накладывает! – смеясь, уточнил ситуацию Пифагор.

– Именно, Пиф, – подтвердил костлявый. – Именно так, и бывает.

– Давайте, действительно, осторожнее, – бульдозер поднял указательный палец вверх. – Сейчас будут пещеры. Кто знает, что за сюрпризы нам уготованы.

Путь, из прямого, постепенно переходил в извилистый, и начал петлять, напоминая дорогу рабочего домой – после получки. Бетон под ногами сменился на каменную тропу, и уже вносил ту упорядоченность, к которой все привыкли, за это время. То и дело спотыкаясь, о попадавшие под башмаки камни, Почтальон, с грустью в голосе, выдохнул:

– Здесь, чувствую, меня ничего хорошего не ждёт, но и дома – тоже!

– А в родной хате то, что не так? – спросил Пифагор, осторожно ступая по неровной тропе. – Уж лучше, чем здесь! Мы вот, тропинку тропим, чтоб её!

– Жене сказал, что на шабашку уехал. Короче – сгинул шабашник, а если бы и не так, то без денег, лучше вообще не появляться.

– Точно! – подтвердил слова друга Сутулый, и тут же поскользнулся на предательском песке, не весть, откуда взявшемся на каменной дороге. – У меня друг такого мнения, что домой можно не заходить. Главное – деньги в форточку закинуть, и иди себе, дальше работай.

Тропа закончилась, и команда вышла на небольшое каменное плато. Увидев знакомую картину, в виде светящихся кристаллов, вмурованных в стены, Кащей обрадовался, громко закричав:

– Фонарики! Опять Новый год, а вы говорили – лето!

Синие, жёлтые, зелёные, красные – казалось, они были повсюду, внося в общую картину атмосферу детского праздника. Два железных моста вели в разные стороны, но и с площадки было видно, что заканчивались они массивными дверями, а тропа продолжала своё движение вниз.

– Всё – привал! – скомандовал Комбат. – Нужно отдохнуть.

Никто возражать не стал, так как все смертельно устали, от пережитых треволнений, и компания разместилась прямо посередине плато. Крон извлёк, из недр рюкзака, свою походную горелку. Маленькую, почти игрушечную – на газу, и на одну кружку. Она ему заменила единоличный эгоистический костерок, заодно, подогрев тушёное мясо. Комбат достал пару бутылок и спросил окружающих:

– Маленький походный холодильник, никто не захватил?

– Термосов из нержавейки найдётся столько, что хоть в пункт приёма вторсырья неси, – ответил Дед, а вот рефрижераторов…

– Дед! – одёрнул его Почтальон, при этом поморщившись. – Юмор не по твоей части. Так что лучше помалкивай, а то некому будет настроение поднимать, которое сейчас необходимо, как никогда.

Сколько они продремали, никто не проверял, но снятая усталость благотворно сказалась на физическом самочувствии товарищей. Настала пора принимать активные действия, по освобождению себя из каменного плена, и каждый был готов к борьбе. Выстроившись на краю обрыва в шеренгу, товарищи молча созерцали железные мосты. Ничего подозрительного они не вызывали, но толпиться и шагать по переправе всем составом – дело рискованное. Это понятно, потому что, невесть, сколько времени простояли, а точнее, провисели рукотворные конструкции, и с учётом здешней обстановки, только одному предстояло идти на разведку. Ржавчина и радиация, способные ослабить металл, за самый короткий промежуток времени, не дремали, совершая из года в год, свою разрушительную работу.

Комбат обвязал себя страховочным фалом и, взявшись за перила, сказал:

– От этой верёвки отличная польза – не надо потом, на дне ущелья, труп искать.

– Почему труп? – не понял Кащей, всего смысла страхования.

– Потому! Если вся эта железная хреновина оборвётся в самом начале, то ещё ничего, а вот если ближе к концу моста, то меня просто размажет по стенке.

– Ну, хоть какая то польза! – развёл руками Крон. – Про надежду я промолчу, на всякий случай.

Не дойдя и до половины моста, Комбат поспешно вернулся, путаясь в спасительном конце, который страховщики не успевали выбирать. Задача охраны, заложенная в функцию капронового шнура, приобрела другой оттенок – он пытался обмотать и задушить своего визави.

– Что случилось? – взволнованно спросил Сутулый, в уме перебирающий варианты будущих действий, зависящих от ответа респондента – бежать на помощь, или куда подальше.

– Счётчик Гейгера неожиданно взбесился! – выпалил Комбат, переводя дыхание. – Молчалмолчал, а потом откликнулся пиковым взрывом, словно с ума сошёл.

Разведчик перевёл дух, и уже спокойнее завершил повествование:

– Там, наверное, и есть этот реактор, или то, что от него осталось.

– Да, – мрачно выдавил Доцент. – В этой дыре нам делать нечего. Это будет приговор, и никакие таблетки не помогут: ни йодистые, ни калийные – никакие.

– Давай, Ком, я попробую в другую щель нырнуть, а то ты весь бледный, как снеговик в рождественскую ночь, – предложил Крон.

Он благополучно прошёл по соседнему мосту и, дойдя до двери, заглянул внутрь. Несколько секунд Крон молча созерцал открывшийся пейзаж, после чего позвал остальных:

– Идите сюда, на это стоит взглянуть! Не бойтесь – мост крепкий!

Поспешно, но осторожно товарищи форсировали инженерное сооружение, и сгрудились в проходе, с изумлением созерцая живописную картину: то ли рукотворного производства, то ли естественного происхождения – огромные кристаллы, из неизвестного материала.

– А вот и знаменитая кристаллическая пещера! – с восторгом произнёс Почтальон. – Значит, не врут таинственные составители карт.

– Эти составители – большие…, злобно высказал свою точку зрения Бармалей, на произошедшие события. – Я, уже почти не сомневаюсь, что нас сюда специально заманили.

– Что толку от твоих сомнений! – взорвался Пифагор. – Вопрос – зачем? Всё равно здесь никого нет, кроме глюков, да привидений. Охрана, охраняющая сама себя…

– Тогда уж лучше задаться вопросом – кто? – поправил его Крон. – Комуто, это надо!

Бульдозер подошёл к панели, аккуратно вмонтированную в стену, и долго копался в начинке, пытаясь выудить информацию. Через некоторое время, ему это удалось, и он ввёл в курс дела остальных, рассказав в подробностях предшествующие события, произошедшие на этой базе:

– В той стороне, откуда так поспешно ретировался Комбат, действительно находится реактор. Там же располагается лаборатория по изучению свойств антивещества, и ещё, какаято ерунда. Тот котлован образовался в результате попытки транспортировки некоторого количества антиматерии в институт, для дальнейших экспериментов. При вывозе, чтото пошло не так, и электромагнитный контейнер обесточился. Результат вы сами видели, а ведь там было совсем немного материала. Куратор проекта подозревал охрану, в излишней подозрительности. Вот такие бутерброды.

– Таких охранников, да на ликёроводочный завод, – смеясь, подвёл итог Кащей. – Сами не пьют и другим не дают.

– Даже рабочих домой не отпускают, – добавил Сутулый.

– Продукцию вывозить не позволяют, – подтвердил Крон. – Полное табу. Если увидят, что транспорт груженный, к воротам направляется, не считаясь с потерями, по машине из гранатомёта – хрясть!

– Судя по данным, под тем самым местом, где произошла реакция аннигиляции, находилось большое скопление «отходов производства», – продолжил Бульдозер. – Основная масса вещества, вступившая в физический процесс с антиматерией, были эти отходы.

– Весёлый тут народ жил, – задумчиво протянул Дед. – Одно радует – мешать не будут. Кстати, они ещё остались? Ничего не сказано?

– Таких данных нет, – ответил Бульдозер. – Нет никакой информации о том, что же, всётаки, это было. Полный туман, короче…

– Тумана нам только не хватало, – ворчал Почтальон, подходя к краю обрыва, и разглядывая сомнительный спуск. – Да, тропиночка узковата.

– Ерунда – пробьёмся! – отмахнулся Комбат, от назойливого паникёра, который последнее время, всё больше и больше, проявлял недовольство.

Спуск был долгим и утомительным. Угрюмые чёрные стены добавляли мрачных мыслей, хоть никто и не ожидал увидеть здесь белоснежную кафельную плитку, с кремовой оторочкой. Бездна засасывала путников, всё глубже и глубже и казалось, что конца не будет у этого пути.

– Не пойму никак, – нарушил тишину Доцент, шедший сзади и поэтому, могущий позволить себе вертеться по сторонам, и задерживаться, ковыряя пальцем стены. – Камни, как будто оплавленные.

– Чего тут понимать? – отозвался Пифагор. – Сожгли тут всё, вот и всё!

На фоне всеобщего молчания, это заявление прозвучало зловеще и предостерегающе. Переглянувшись между собой, Крон с Комбатом, шедшие первыми, вздохнули и прибавили шаг, словно торопясь на аутодафе. Наконец, лучи фонарей упёрлись в дно ущелья, как его успел окрестить Сутулый, которому померещились ночные горы. Сгрудившись внизу, товарищи стали гадать, что делать дальше, и куда направить стопы ног своих. Правее виднелся неширокий проход и для начала, решили осмотреть его, раз всё равно по пути. Ничего, наверное, уже не могло удивить друзей, после увиденного ранее, но открывшийся внутренний вид обширной шхеры, практически их поразил: по кругу, на равном расстоянии друг от друга, располагались десять коллекторных ходов.

– Как раз, по одному, на каждого, – заметил Кащей, мрачнея всё больше и больше, с каждым новым скрипом мозговой извилины и, вероятно, совсем бы пал духом, если бы Крон не вмешался в мыслительный процесс, ударом по плечу костлявого.

– Ну, уж дудки! – твёрдо возразил он. – По одному ходить не будем. Рискуем, потом никого не собрать.

Разбили лагерь посередине пещеры, как раз на распутье. На разведку решили идти малым количеством, не выматывая силы всего личного состава. Первая партия сформировалась из Крона, Комбата и Доцента, которые должны были осмотреть первый туннель. Они скрылись в глубине прохода, а остальные остались ждать. Прошло около часа, и нервы у Почтальона не выдержали. Он ринулся коллектор, который длиной, как оказалось, не превышал сотни метров, заканчиваясь тупиком, но никаких следов присутствия ушедших не было. Он выбежал к сидящим, возле шипящего примуса, товарищам и с ходу выпалил:

– Крон с Комбатом пропали!

– А Доцент? – не понял Дед.

– Тоже пропал…

Конец первой части


Глава седьмая Затерянные в астрале | Кронос | Глава первая Водопой