home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава первая Водопой

Продвигаясь втроём по коллектору, не спеша и с толком дела разглядывая каждую подозрительную трещину, Комбат обратил внимание на странный рубильник, разместившийся на бетонной стене. Ни лампочек, ни чеголибо другого, что бы он мог запитывать, поблизости видно не было.

– Вот, полюбуйтесь на чудо техники совковского периода, – сказал он, тыча пальцем в новую железяку. – Нисколько не заржавела, а ведь столько лет прошло. Умели делать!

– Только не вздумай дёрнуть за ручку! – предупредил его Доцент.

– А что? – насторожился Комбат.

– Да так – ничего! – Док пожал плечами, и сделал вид, что разглядывает потолок. – Тебе не кажется он странным? Во всяком случае, его пребывание здесь.

– Кого – потолка?!

– Рубильника!

– Ну, и что тут странного? – изумился Крон. – Вели освещение, да не довели, до конца.

Комбат, повинуясь инстинкту, который просыпается в том случае, когда русскому человеку всё по фигу, подошёл и врубил злосчастный выключатель. Раздался характерный скрежет, кратковременный гул и запахло озоном.

Доцент сплюнул и мрачно заметил:

– Суётесь, куда не надо! Как слепые, тычетесь в любое препятствие – на ощупь.

– Странный запашок, – робко промямлил Комбат, потягивая носом воздух.

– Свежестью веет, – улыбаясь, сказал Крон, иронично тряся головой и, поглядывая на подателя сего блага. – Этот дезодорант, точно неспроста.

– Не всё же время дерьмо нюхать! – в оправдание себе, заявил Комбат.

Дальнейший путь проделали, будто в кадрах немом кино: Крон улыбался, как идиот, Доцент угрюмо хмурился, а Комбат виновато оглядывался по сторонам. Прошло немного времени и, впереди забрезжил свет, по всем признакам дневной. Это обстоятельство очень обрадовало попутчиков, и сильно приободрило, добавив сил и уверенности, но дальнейшие события не вписывались в привычное мировоззрение, попахивая иллюзорностью и ночным бредовым кошмаром. По мере того, как отряд приближался к свету, становилось ясно – это действительно выход на волю, а не в очередную пещеру. Трое друзей стояли у коллекторного выхода, не в силах понять, куда их занесло. Крон, с открытым ртом, созерцал развернувшуюся панораму. Он был не в состоянии поверить собственным глазам – небывальщина, какаято. Нет, в целом, знакомые черты просматривались, но в искажённом виде. Впереди по курсу, должна быть река, но её не было! Вместо привычной мутной воды, перед глазами лежали тонны ила, хоть вид, на заречную часть города, имелся в обыденном ракурсе.

– Давайка назад – заберём остальных! – предложил Комбат, и троица устремилась обратно.

Пробежав с добрый километр, они вышли с другой стороны тоннеля, в горы…

– Крон, ты знаешь, где мы? – спросил Доцент, озираясь по сторонам.

– Там же – неподалёку. Обратного пути нет, по всей вероятности, а по этому коллектору я раньше бродил. Давайте назад, и ищите тот проклятый рубильник.

Дойдя до того места, где должен располагаться прибор распределения и подключения электроэнергии, зияла пустота, как будто его выдрали с мясом.

– Нет ничего! – воскликнул Комбат. – Чему, я даже не удивлён.

– Додёргался – он и не выдержал! – резюмировал Доцент и громко сплюнул. – Оторвал всё – так и скажи. Спрятал, небось, рубильник – куданибудь…

Крон неожиданно присел и стал хватать ртом воздух. Друзья до смерти перепугались и бросились к нему, но он остановил их жестом руки. Минут пять, он сидел с таким задумчивым видом, словно сочинял новую энциклопедию или, в его руках, была судьба всего человечества.

– Помните тот случай с Котом? – он медленно расставлял слова, и выглядел сильно уставшим, даже измождённым. – Так вот! Тот внедренец, сидящий во мне, отсканировал мои воспоминания и, через кристаллическую базу в пещерном комплексе, с чьейто помощью, создал параллельную реальность. Так как, сон от яви, он отличить не в состоянии, все подсознательные фантазии и настоящие воспоминания – слились воедино. Зачем это сделано – пока, не говорит. Только по мотивам сновидений, добавлен целый сценарий, переплетающийся с предыдущими наработками. Всё это Кот объединил, а нас запихнул сюда. С остальными, мы скоро увидимся. У них своя роль в этом сценарии. Каждый, в своё время, должен будет воздействовать на временные сенсоры, или выключатели – я, толком, не понял. В любом случае, нам предстоит чтото найти. Как заложники ситуации, мы в этом заинтересованы, а в его сферу интересов, материальный мир не входит. Карта, Ком, это его работа, точнее – соавторство троих. Вот так то!

– Лучше бы это была проверка на вшивость, – грустногрустно отозвался тот.

– А кто он? – тихо спросил Доцент, словно боясь, что инородная субстанция его услышит.

– Он соглашается с именем Кот.

– Я так и знал! – тревожно вздохнул Комбат. – Теперь у тебя начнётся раздвоение личности. И боюсь, не только – временами.

– Пока он ведёт себя, как наблюдатель, и в пиковой ситуации – направляющий движение.

– Как всётаки такое возможно? – недоумевал Доцент.

– А что тебя, в принципе, смущает, – не понял Крон, – техническая сторона дела, или психологическая? Это простой проектор вымышленной действительности. В нашей жизни так же.

Всё, что выходит за пределы видимости нашего зрения, не более чем гипотетическое действие, происходящее без нашего взаимодействия с окружающим миром. Картинка, показываемая видеокамерой, не более чем картинка, а рассказ, повествующий события из радиоприёмника – не более чем рассказ. Мы в этом – не участвуем!

– Ладно, что дальше? – осторожно спросил Доцент, видимо не доверяя новому попутчику, забывая о давности знакомства, если не дружбе.

– На выход! – ответил Крон. – Туда, куда вышли в первый раз.

Перед входом в коллектор, сильно напоминающий канализационный, целое стадо коз пришло на водопой и жадно лакало мутную воду, вытекающую из большой трубы. Из неё только что вышли трое, завершим путешествие по тоннелю, в поисках несчастного рубильника. Они молча огляделись по сторонам, с грустью посмотрели на противоположную сторону русла, некогда полноводной реки, и не найдя занятия лучше – тупо уставились на пасущееся стадо.

– Сдаётся мне, что на этом месте должна быть река, – заметил Комбат.

– Была! – подтвердил Крон. – Да сплыла вниз по течению.

Он поглядел на груды чёрного ила, от которого несло застоявшимся болотом, и перегнившей растительностью, и завершил течение мысли, мучившей последнее время:

– Этот сон мне часто снился. Так часто, что я с ним уже сроднился, но неприятный осадок в душе остаётся всегда, после каждого просмотра. Причём – надолго.

– А это, что за козье стадо? – Доцент недоумённо разглядывал рогатых, жадно поглощавших живительную влагу, прямо изпод трубы.

– На этом месте был импровизированный пляж, – пояснил Крон. – В жаркое время года сюда приходили люди, и не только местные, но и спускались с гор. Лето. Жарко. Они и пьют воду, вытекающую из городского сточного коллектора. Вот так, примерно.

– Так они что – не видят, чего хлещут?! – изумился Комбат.

– В том то и дело, – уточнил ситуацию Крон. – В нормальную сухую погоду, из трубы вытекает родник, в неё заведённый, чтобы дороги не размывал, а в сильный ливень, из трубы такой поток воды бьёт – на весь двухметровый диаметр. Сам коллектор соединён с ливневыми стоками, решётки которых располагаются наверху, прямо на проезжей части дороги. Нет, конечно, качество самого родника приличное, но городская пыль и прочие неудобства, проникающие через уличные стоки, заставляет, как минимум, насторожиться. А могут и пописать, гденибудь там… В городских санитарных службах, этот источник, как родник, не позиционируется. Он проходит под началом водоканала, как водоотвод. Поэтому и качество воды на предмет пития не контролируется. Не загрязняет реку, ну и ладно.

– Так что же ты людям, про это не сказал? – удивился Доцент.

– Когда увидел – уже поздно было, – улыбаясь, ответил Крон. – Они её, к тому времени, набуздырялись уже, а говорить об этом, както неудобно было.

– Ну, а с козами, что за аллегория? – осведомился Комбат.

– Слишком много вопросов задавать стали! – недовольно обронил Крон, удивляясь непонятливости спутников. – Сказок не читали, что ли? Не пей из лужи – козлёночком станешь. Ничего не говорит? Вот, вспомнил! Мы тут один раз за грибами поехали и воду забыли. Намучились! С нами одна бабулька была, и нас трое пацанов. Один не выдержал и попил, прямо из мелкой лужи. Поднявшись с колен, он сказал: «Поганая водица!» На это ему бабушка ответила: «Не хай воду, а то обдрищешься!» Вот так – не больше и, не меньше!

– Куда дальше идти? – задал вопрос Доцент. – Пошли уже, а то эти рогатые, както странно на нас поглядывать стали, словно замышляют чего. Или заподозрили в предательстве…

– Для начала, стволы по рюкзакам, на всякий случай! – скомандовал Крон. – Затем, на железнодорожный вокзал заглянем. Там нас ждёт связной.

– Чего? – разинул рот Комбат.

– Того! – раздражённо ответил Крон. – Варежку закрой – простудишься. Теперь придётся играть по котовским правилам, и других вариантов, у нас просто нет.

Поднявшись от реки наверх набережной, товарищи вышли к перрону вокзала, обогнув, на всякий случай, его центральный вход. Сначала нужно было осмотреться в игре, и уяснить некоторые правила, а заодно поискать козырей, раз джокеры попрятались. В воздухе пахло маразмом, а в голове бродили мысли, не лучшие по содержанию, закипая, как бражное сусло. Со стороны завода «Спартак» несло запахом самогона и друзья, как по команде, направили стопы в его сторону, держа нос по ветру.

На заводе, который должен был обеспечивать население очищенной и отстоянной, профильтрованной и хлорированной водой, происходили совершенно другие технологические процессы. По причине отсутствия в реке сырья, в производственных цехах умельцы наладили выпуск другой продукции, так же требующей качественной очистки, но технологии, на то и технологии, чтобы их нарушать. В огромных чанах и в подземных отстойниках поспевала брага, а в больших медных аппаратах перегонялась в «чистую слезу». Следила за процессом, всего одна женщина, которой было не до них, так что проблем с загрузкой не возникло. Залив всё, что можно, крон оставил ей обручальное кольцо, не утруждая себя выяснением курса валют, на сегодняшний день. Собственно, и так было ясно, что неизвестно какими деньгами в этом мире нужно расплачиваться, а он не разбойник, чтобы брать просто так. К тому же, наличие горилки открывало неограниченные перспективы, будучи само по себе, как универсальное платёжное средство, а не как зелье единоутробного поглощения. Хотя – погреться можно, несмотря на то, что лето…

– А откуда они воду берут? – с подозрением спросил Комбат.

– Из канализации! – не выдержал Доцент чрезмерного любопытства.

– Ключ здесь неподалёку, – усмехнулся Крон и пошёл к выходу.

Неподалёку журчал родник, чистый, как слеза, которого хватало на производственные нужды в небольших масштабах. На фасаде завода, воздвигнутая местным художником, стояла статуя предводителя восстания рабов. Героический образ Спартака подвигал на точно такие же подвиги, а подчёркивался монументальностью творения, которое не могли омрачить, даже отдельные дефекты. Особенно сильное желание восстания, посетителя овладевало после дегустации продукцию одноимённого завода, когда он позволял себе нарушить регламент объёма отпускаемой продукции. Красные носы дегустаторов сливались с красным кирпичом, из которого были сложены стены корпусов предприятия, а сами ценители постепенно сливались в канализационный коллектор, выпадая осадком на дно жизни, но это, уже совсем другая история, другого автора.

У наших товарищей дозиметры всегда с собой, но и тут оплошность вышла, когда Доцент, заглядевшись на эквилибристку, барражирующую с метлой над чанами, свалился в колодец с брагой. Подземные отстойники размещались прямо на улице, и заросшую травой дыру, неприкрытую ничем, заметить, стоило большого труда. Ладно, хоть не в котёл, с кипящим суслом.

Предварительно просушив Доцента, промочили горло и вернулись на вокзал. От несостоявшегося утопленника, брагой несло за версту, тем самым, внеся сумятицу в работу местных дворников, которые и без этого, не желали исполнять свои профессиональные обязанности, а после появления на сцене ароматизированного трио, так и вовсе – просто сбесились. Побегав кругами по вверенной им привокзальной территории, они снарядили самое доверенное лицо, всё на тот же завод. Вернулся он подозрительно быстро. Наши друзья ещё соскучиться не успели, вырабатывая планы будущих действий, а пролетариат уже счастливо вздыхал. Надо было в срочном порядке найти связного, но кто он и как выглядит, ни один из друзей представления не имел. Предстояло на ощупь, методом опроса выяснять, кто он такой, тем более что ничего похожего в ближайшей округе не наблюдалось. Неподалёку, на уличной лавочке, сидела девушка хрупкого телосложения, а чуть в стороне стояла группа дворников в оранжевых куртках, и уже лениво шевелящая вениками. Должной прыти работники метлы и раньше не проявляли, а теперь, так и совсем потеряли к работе всякий интерес. В противоположной стороне, в сторожевой будке, поставленной неизвестно для чего – спал сторож, охраняющий, так же не пойми что.

– Надо его разбудить и спросить – что почём, – предложил Комбат.

– А вдруг он не хочет просыпаться? – возразил Доцент. – Дома неустроенность, на работе бардак!

Эпидемия маразма, судя по всему, стала охватывать все слои населения, захватывая умы и сердца; заставляя играть по написанному сценарию, который доставлял комуто неизвестному большое удовольствие.

– Ну, и чего мы у него спросим, – сопротивлялся натиску Доцент, – как пройти в туалет? Он же спал, и ничего не видел – наверняка.

– А может, это он и есть? – так же не мог уняться Комбат.

– Хватит суетиться! – вмешался Крон. – Сейчас у девушки спрошу.

– Все сливки себе забирает, – сказал Комбат Доценту, и недовольно посмотрел на представителя противоположного пола.

– Чего тебе не нравится? Ты сам к сторожу пристать норовил! Вот и ухаживай…

Комбат резко отпрянул и, теперь уже на товарища смотрел недоверчивым, подозрительным взглядом, косясь исподлобья. Крон вразвалочку, на манер бывалого моряка, подошёл к сидящей девушке и поздоровался:

– Здравствуйте, милая барышня!

Юная особа подняла на него большие, полные грусти глаза, в которых отражалось столько печали, что с лихвой хватило бы на всё молодое пополнение Красных казарм. Серые зеркала души несколько секунд изучали домогателя, пристально вглядываясь в коренастую фигуру, после чего последовало короткое и циничное:

– Здрасть!

Крон почесал затылок, не зная, с какой стороны подойти к девочке, и с чего начать конструктивный диалог, поэтому долго подбирал в уме нужные слова. Одни он отбрасывал за ненадобностью, другие, по причине неуместности, а третьи совсем непонятно для чего всплывали в памяти. Ещё некоторое время он помялся, но всётаки продолжил разговор:

– Мы тут ищем одного человечка. Может, подскажите?

– Чего?!

Эфемерное творение злобно сверкнула глазами, смутив корреспондента ещё больше. Крон выглядел растерянно, так как за долгие годы уже отвык: и от ухаживаний, хоть не умел этого делать никогда, и от привычки заводить элементарный разговор. Он предпочитал держаться особняком от представителей слабого пола, да и жена не одобряла подобные выходки…

– Мы связного ищем! – поведал он ей, идя вабанк и раскрывая все карты.

– Так бы сразу и сказал – это я!

При этих словах лицо девушки слегка преобразилось, и приняло более миролюбивое выражение, хоть в мимикрии ещё оставались следы недоверия. Она слегка подалась корпусом вперёд, навстречу Крону и негромко произнесла:

– Для вас оставлено одно сообщение; ищите белые своды, там, где текут белые воды.

– А где это – вы не знаете? – спросил Комбат, наклоняясь, чуть ли не к самому лицу мадемуазель.

В этот момент, остальным померещилось, что только букета ромашек, у него в руках, и не хватало.

– Знаю, – задумчиво протянула девушка, и столько загадки было вложено в простое слово, что Комбату тоже стало не по себе.

– И дорогу показать сможете? – присоединился к разговору Доцент.

– У нас это все знают, и дорогу показать могут…

– Это верно! – согласился Крон с представительницей параллельной реальности. – И место все знают, и показать смогут. Вот только локации этой не существует. Нет её на карте.

– Так пусть нарисует! – взорвался Комбат, явно напрашивающийся в то необозначенное место.

– У меня такое впечатление, что она тебе и так покажет! – возбуждённо заметил Доцент, отходя, на всякий случай, на безопасное расстояние.

Девушка подняла на Комбата погрустневшие глаза, которые ещё больше подёрнулись пеленой печали и, тоскливо вздохнув, так рявкнула, что пыль по дороге заклубилась, а стоящие неподалёку дворники побледнели. Затем она смачно выругалась, отчего работники метлы покраснели, навечно сроднившись цветовой гаммой с рабочей амуницией. Встав, девушка гордо удалилась в сторону терминала, оставив незадачливых ухажёров стоять с раскрытыми ртами.

– Ну вот – хотел на танец пригласить, – разочарованно протянул Крон.

– Долго готовился, – со знанием дела заявил Комбат. – С такими барышнями надо по военному, пока они опомниться не успевают. И вообще – ты нам мозги не полощи, а ищи отгадку.

– Чего её искать, – устало обронил фразу Крон. – Это рядом – в двух шагах.

– Тогда чего мы ждём? – возмутился Доцент. – Давно пора быть там!

Неподалёку дворники лечили нервы, от пережитого потрясения. Сбившись в кружок по интересам, они передавали по кругу оловянную кружку. Её вскоре сменили на более объёмную посуду – половник. Его, в свою очередь, сменила на посту банная шайка, огромная и вместительная. Дружеская попойка плавно перерастала в качественное побоище…

– А для чего дворникам красные куртки, – задумался Доцент, – чтобы машина не сбила?

– Раньше они обходились без них, – усмехнулся Комбат. – По причине работы, в основном, во дворах, сбить дворников было проблематично, вследствие того, что сильно не разгонишься.

Крон засмеялся, и выдвинул свою версию возникновения униформы:

– Когда они напиваются, то валяются по кустам. Так и торчали до капитализма эти красноголовики, под ближайшей растительностью, а на заре цивилизации, перестраиваясь жить на новый лад, решили в вышестоящих кругах с пьянством бороться, а потому вино из магазинов изъяли. Куртки выдали. Тогда многим это не понравилось, и как ни странно, даже жёнам. Парадоксы нашей жизни.

– Почему красноголовики? – переспросил Доцент.

– Потому что рожи красные! – пояснил Крон. – Пока начальство их отыщет, как малозаметные грибы – столько времени угробишь. Казалось бы: чем больше пьёт, тем лицо заметнее, но работает меньше, по причине невменяемости. Пьёт меньше – лицо слабоприметное. Попробуй в такой ситуации отличить своих от чужих. И вот когда ввели оранжевые куртки, то начальству это так понравилось, что в штатное расписание обязательного инвентаря домоуправления, наряду с сейфом, был введён багор.

– Зачем? – не понял Комбат.

– Затем, чтобы после получки работников из кустов вытаскивать! – Крон перевёл дух. – Лицо ведь как? Сегодня красное, завтра синее, а послезавтра, так и вовсе серое. Потом в обратном порядке. Так и флуктуируют эти рожи, сбивая дирекцию с толку. Но вот куртки другое дело! Выцветают долго, пачкаются медленно – цивилизация…

– Ты сейчас поменьше фантазируй, а не то, такого напридумываешь, что мы тут навсегда останемся, – напомнил Доцент об опасности.

– Ну а что – заводик работает, – смиренно ответил Крон и задумался. – Мир уже создан, а остальные, побочные явления, должны проходить в независимости от генеральной линии проекта, хотя – кто его знает. Я так же, как и вы – ни в чём не уверен. Да и тётенька кудато сбежала.

– Я даже не знаю, – подхватил Доцент, – радоваться этому или нет?

– А всётаки его зацепило! – Комбат злорадно потирал руки, сам не зная почему, и думал, что в подсознании, значит, зацепило и его…

По направлению к сточному коллектору, в котором лежала отгадка на загадку, стояли два деревянных уличных туалета, небрежно покрашенные извёсткой и покосившиеся на бок. В том, что эти строения предназначались, именно для этих целей, не оставлял сомнения неприятный запашок, который потянуло навстречу гостям. Густо сдобренный хлоркой, он портил настроение, хоть и навевал ностальгические приливы воспоминаний.

– Удобства во дворе – это в центре города! – хихикнул Доцент и открыл дверь.

– Куда лезешь – улицы не хватает? – спросил Крон. – Вон, кусты как раскинулись! Ходи куда хочешь, а в этом заведении можно любую заразу подцепить.

К соседней кабинке подошла женщина преклонных лет и, громко постучав по двери, крикнула:

– Светка, зараза – хватит прятаться! Бельё не полоскано!

– Мама! Вода ледяная – руки ломит!

С этими словами защёлка скрипнула и дверь открылась. С виноватым видом появилась растрёпанная Светлана и, не сделав двух шагов, получила увесистую затрещину. Звук шлепка по затылку напомнил резкий хлопок пробки, вылетающий из бутылки шампанского. Проскакав остальной путь до родника вприпрыжку, девчонка скрылась в деревянном строении, которое предназначалось для полоскания белья.

– Хорошо пошла, – задумчиво промычал Комбат, оценив красоту полёта.

Мать, проследив весь путь дочери до места повинности, и убедившись в том, что она на своём посту, нахмурилась, уперев руки в бока. Постояв так некоторое время, она развернулась и скрылась в подъезде. Ещё через некоторое время, изза доски появилась голова Светланы, оставшейся недовольной положением рабыни, и заложником навязываемой чистоплотности. Она пристально вглядывалась в двери подъезда и, не заподозрив провокаций со стороны матери, стала медленно красться в сторону ближайших кустов. В них всё повторилось, с точностью до мельчайших подробностей, кроме пробега. Теперь он был ниже, и весь оставшийся путь до родника, Светка проделала на бреющем полёте.

– Низко пошла, – сказал Комбат классическую фразу.

– Дождя нам только не хватало, – пробурчал Крон.

Доцент три раза обошёл подозрительное заведение, принюхался, поморщился и заглянул в сортир. Тут он обомлел: места для ног было совсем немного, а вот яма вызывала уважение широтой размаха и глубиной раскопок. Точнее сказать – визуально дно определить не удавалось. Подняв с земли кирпич и, бросив его в пропасть, Доцент так и не дождался булька. Критически оценив обстановку, он покачал головой и неуверенно произнёс:

– Туда мне чтото не хочется лезть – ни первым, ни последним.

– Туда прыгать не будем, – успокоил его Крон. – Наша цель лежит в другой стороне.

– Я уж было испугался. Как такая глубина может быть у простого туалета?

Комбат усмехнулся и начал коротенький поучительный рассказ:

– Ты не знаешь, сколько пустых скважин по стране набурено. Искали воду, но ничего не нашли. По пятьдесятшестьдесят метров в глубину. У нас на базе, сразу две таких, в нескольких метрах, друг от друга, и пустые, а ведь по всем признакам вода должна быть. Приезжали умельцы проводить предварительные исследования, с ветками в руках вприпрыжку носились, а потом клятвенно заверили, что всё в порядке, но посрамились. В дачных товариществах, на неудачных скважинах, удобно туалеты ставить – пока он наполнится, добро в каменный уголь трансформируется…

– Пошли отсюда, – прервал мыслителя Крон и, указав рукой на два дома, сложенных из красного кирпича ещё до революции. – Эти дома пользуются дурной репутацией – аномалия. Правда…

Он не договорил, и пошёл в направлении родника. Двое товарищей, почувствовав неладное в недосказанности, поспешили следом, на ходу выпытывая подробности.

– Ну что не так?! – пытался достучаться Комбат, но Крон только хмурился и прибавлял шаг.

В конце концов, здраво рассудив, что подробностей не миновать, он понизил голос до шёпота и сказал одну коротенькую фразу:

– У этого прохода репутация ещё хуже.

Подойдя к деревянному строению, напоминающем сарай, в котором бодро журчала вода, Крон спустился вниз на две ступеньки и вошёл в коллектор. Светки опять нигде не было…

Семь сталкеров сидели в пещере, глядя на шипящую горелку, и употребляли от безделья всё, что можно употребить. Со стороны, их состояние напоминало сомнамбулическое: все движения носили характер заторможенности и некоторой отрешённости от того, чем они занимались. Уже давно от ушедших не было никаких новостей, и наступило время принять какоето решение, но именно сейчас сидящим у огня не было до этого никакого дела. Тоннель, в котором исчезли трое, был пуст; исхожен вдоль и поперёк, но никаких положительных результатов эти действия не дали. По какимто необъяснимым для себя причинам, в другие проходы никто соваться пока не решался. Почтальон молча смотрел на огонь, как вдруг краем глаза заметил во втором коллекторе промелькнувшую тень. Он не был уверен в том, что это ему не померещилось, но также не был твёрдо уверен в обратном. Соблюдая золотое правило сталкера, Почтальон поднялся вместе со своей амуницией, направляясь к выходу, и тут его ктото позвал. Он был готов поклясться в том, что слышал голоса Комбата и Доцента. Обернувшись, Почтальон посмотрел на сидящих товарищей, которые казалось, не замечали отсутствие последнего и, как ни в чём не бывало, продолжали заниматься своими делами. Ещё раз пристально вглядевшись в пустоту, он, чуть замешкавшись, шагнул в темноту…


Глава восьмая Мёртвый город | Кронос | Глава вторая Пожарная команда