home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава вторая Пожарная команда

Трое друзей молча брели по коллектору, неизвестно зачем и непонятно куда.

– Что это значит – белые воды и прочий бред, – задал вопрос Комбат.

– Вода здесь известковая и годится только для полоскания белого белья, – ответил Крон. – Даже пол помыть нельзя – остаются меловые разводы, а вот накрахмалить у рубашки воротничок – очень даже может быть.

Луч фонаря высвечивал однообразный ландшафт, пока не упёрся в знакомую морду.

– Почта! – радостно воскликнул Доцент.

Восторгу попутчиков не было конца, и встречу сполоснули прямо посередине журчащего родника, не тревожа старые запасы, а найдя сносным приобретённый самогон.

– А ничего – умеют делать! – оценил состояние напитка Почтальон.

Он облегчённо вздыхал, радуясь встрече, как ребёнок, и никак не мог прийти в себя. Введённый на скорую руку в курс дела, Почтальон был морально подготовлен к необычному миру, если не сказать – совсем непонятному. Толком ничего не поняв, он в дальнейшем рассчитывал на вдохновение и разъяснение попутчиков. Выйдя из туннеля Белой Воды, компания направила стопы на вокзал, для получения дальнейших инструкций. Во дворе произошли коекакие изменения: сторож проснулся, а дворники помирились и спали вповалку мертвецким сном. Их покой никто не нарушал, а вот товарищей никто не встречал, и Крону нужно было принять какоето решение. Озираясь по сторонам, Комбат предложил обратиться к сторожу, чем вызвал у Доцента приступ удушливого смеха, который намекал военному на нержавеющую любовь. Смутив этим Комбата окончательно, Док сам подошёл к сторожу и прямо спросил:

– А что отец, тут связной не пробегал?

– Он ждёт вас в кафе, где связаны воедино любовь и ягоды.

– Ааа! – лениво махнул рукой Крон. – Кафе «Вишенка». Пошли – тут недалеко.

– Тут все разговаривают загадками? – удивился Почтальон.

– Привыкай! – похлопал его по плечу Доцент. – Ты ещё не такого увидишь и услышишь.

Рядом с будкой секьюрити на стене висел пульт, мигая разноцветными лампочками, как новогодней гирляндой, чем вызвал неподдельный интерес подошедших. От него, к тому же, сильно пахло горелой резиной, что говорило о его частом выходе прибора из строя.

– Надо спросить у сторожа, зачем он нужен, – предложил Почтальон, ещё толком не привыкший к местным чудачествам.

– Зачем спрашивать? – спросил Комбат, уже побаивающийся насмешек Доцента.

– Как зачем? – удивился Почтальон. – В противном случае мы не узнаем, зачем он здесь висит!

– Всё нужно делать методом тыка, а не догадок! – сказал Доцент и приготовился нажать кнопку.

– Нетнет! – запротестовал сторож. – Включишь – приедет призрачный поезд.

– Почему призрачный, – удивился Крон, – это привидение, что ли?

– Потому, что рельс уже давно нет!

– Это я успел заметить! – усмехнулся Крон внятному объяснению.

– Ну, вот, – спокойно рассудил Доцент. – Ни тыкать, ни догадываться не нужно.

– Вот всё в стране так! – поморщился Крон. – Мало кто из профессионалов владеет своей профессией на должном уровне, и приходится, порой, самому обо всём догадываться. Спросил однажды одного компьютерного менеджера: «Что такое кэш?» Ответ поразил своей гениальностью и глубиной познания: «Кэш – это кэш!»

– Да уж, действительно познавательно! – засмеялся Комбат.

– Вотвот! – Крон завершил начатый рассказ. – Пришлось в учебнике вычитывать.

– А может быть, всётаки дёрнем рубильник? – не унимался Почтальон. – Я ещё никогда не видел призрачные поезда!

– Да на кой он тебе сдался? – решительно возразил Крон. – Хорошо, если привезут призрачную картошку! Ну, или капусту. Призрачные арбузы на закуску подойдут: если не в прикуску, то вприглядку. А если приедет такое, что огого! Вроде батальона зомби?!

– Точно! – подтвердил Комбат. – Целый поезд погибших в первой мировой войне, а в вагонересторане баньши обслуживают клиентов.

– Ладно – пора! – решительно подвёл итог Доцент. – Ещё неизвестно, где ночевать будем.

– Да у костра, в случае чего, – пожал плечами Почтальон, не понимая смысла проблемы.

Ведя товарищей за собой и обогнув вокзал с западной стороны, Крон замедлил движение, остановившись в раздумье. На его лице появилась тень сомнения, и он высказал это вслух:

– По этой стороне не пойдём. По ходу движения попадётся свалка отходов мукомольного производства, а на ней столько крыс жило, что подсчёту не подлежит. В спрессованных временем и дождями отрубях, находилось огромное количество нор. Если там раньше нельзя было пройти, чтобы не натолкнуться на представителя семейства грызунов, то представляю, что творится сейчас. И размеры могут не подкачать.

– А в дома они заходили? – спросил Почтальон, недолюбливающий длиннохвостых.

– Зачем? Основной корм здесь, и норы тут же. Чего им в домах делать?

В бинокль куча выглядела впечатляюще – вся испещрённая гигантскими крысиными ходами. Комбат нервно теребил колесо регулировки резкости, пытаясь высмотреть обитателей свалки, но ничего похожего на крыс так и не увидел. Запах от этого сообщества был слышен даже на этом расстоянии, и поэтому было принято разумное решение напрасно не рисковать. Обойдя свалку по восточному флангу, товарищи вышли к магазину, в котором ничего не было.

– Привычная картина, – равнодушно высказался Крон. – Так оно и было, в советские времена.

На прилавках для вино – водочных изделий чернел «Солнцедар», стоящих рядами, бок о бок, бутылками. «Гымза» в пузатых сосудах, оплетённых виноградной лозой, уже одним своим видом набивала оскомину, заставляя морщиться, как изюм. Дешёвые вина, именуемые в простонародье «бормотуха» и такого же качества, якобы марочные, портвейны, завершали эту часть композиции. Прилавки, встречающие покупателя, были завалены зачерствевшими пряниками и пересохшим печеньем, с ярко выраженным привкусом плесени. Дешёвые конфетки и плавленые сырки «Волна», завершали ассортимент. Одиноко скучающая продавщица лениво смотрела в окно, время от времени, отгоняя от лица мух, и не обратила, на вошедших, никакого внимания.

– Типичное поведение советских продавцов, – усмехнулся Почтальон, разглядывая колоритную личность в замызганном, и некогда белом, халате.

– Даже хлеба нет, – недовольно пробурчал Комбат.

– Булки в другом магазине, – уточнил Крон.

Он, как бы, между делом прошёлся вдоль прилавков, равнодушно разглядывая товар и украдкой поглядывая на продавщицу, совал свой нос во все щели, а затем, подойдя к товарищам, сказал:

– Я заглянул украдкой в монетный ящик – здесь пользуются советскими деньгами. Так что ловить нам в магазине нечего. Во всяком случае – пока.

– Ну, есть автоматы, – шутя, намекнул Доцент и посмотрел на Почтальона, – ты ствол спрятал?

– Конечно, догадался! Я смотрю – у вас заныкано; пришлось и мне, свою машину в рюкзак упаковывать.

Выйдя на улицу, Крон прошёл на берег бывшей реки. Слева трое ханыг, в пожарной форме, красили забор, поливая его прямо из бутылок жидкостью, сильно напоминающую «Солнцедар»: чёрная, липкая, с резким неприятным запахом. Их мотало, как мотыльков под сильным ветром. Время от времени, они отхлёбывали вино прямо из горла и продолжали красить дальше.

– Что всё это значит? – удивлённо спросил Доцент, от которого решительно ускользал смысл непонятного действия.

– Чточто! – улыбаясь, ответил Крон, вспоминая своё далёкое отрочество и зелёную пивнушку, которая в этой действительности отсутствовала напрочь. – То и значит. Вино «Солнцедар» имело такую репутацию, что про него легенды ходили, а самое устойчивое мнение народа гласило, будто этим пойлом можно только заборы красить.

– А при чём тут пожарники? – растерялся Доцент.

– Под этим деревянным сооружением, который они поливают, водилось столько клоповпожарников, с красночёрной расцветкой, что счёту они, равно как и крысы – не поддавались. Ну, хватит лирики – надо пополнить запасы продовольствия.

– Каким образом? – недоверчиво осведомился Почтальон, не желавший принимать участие в разбойных действиях.

– Здесь неподалёку, а если быть точнее, то совсем рядом, должен быть погребок «Аладдина». Правда, по предварительным данным, там по большей части, опять одно спиртное. Надеюсь, что в этой действительности подвал сформирован, так как я очень сильно об этом размышлял долгими голодными ночами. Но сначала зайдём ко мне домой и разгрузимся.

– А это далеко? – насторожился Комбат.

– Над магазином, а он перед тобой.

Над облезлой вывеской «Продукты» и, на такой же обшарпанной стене, зияли чернотой окна родных пенатов. Выцветшая краска местами облупилась, обнажив красный кирпич, а рамы окон, покрашенные когдато белоснежной эмалью, посерели от времени. Подъезд встретил гостей покосившейся дверью, которая никогда не закрывалась, ни при каких обстоятельствах. Создавалось впечатление, что она стояла открытой ещё при набеге Мамая, и ни какой штурм врага был не в состоянии захлопнуть калитку. Разгрузив лишнюю амуницию, Крон осмотрел родные хоромы и про себя отметил, что всё сохранилось по старому, как в давние времена. К его удивлению, магнитофон находился в рабочем состоянии, поэтому можно было послушать музыку. Ключ лежал на старом месте и, даже диван стоял на штатной позиции. А, в общем и целом, домик на окраине претендовал на классическую интерпретацию хижины, в том её значении, которое придаётся подобным сооружениям. Это успел заметить Комбат и выказать своё недовольство:

– Ничего нет: удобств нет, горячей воды нет, про душ с ванной, и говорить не приходится!

Его тут же поддержал Почтальон:

– Точно! Кацо маленький знаешь? Клопы загрызли…

– Чего нет? – возмутился Крон. – Вон жестяное корыто для стирки белья – вполне хватит помыться! Хотя бы частично… Я полагаю, что в двадцати пяти литровую бадью у тебя всё хозяйство поместится…

– А где воды взять? – задал провокационный вопрос Доцент.

– Разберёмся! – отмахнулся Крон от недовольных гостей и надевая на плечи пустой рюкзак. – Сейчас на разведку сходим, а там можно будет передохнуть почеловечески.

– А как же связной? – вспомнил Доцент немаловажную деталь.

– Ах да! Забыл сказать, что она нас будет ждать в условленном месте утром. Тут всё так задумано, а подробности обсудим потом.

Выйдя на берег, Крон долго всматривался в окна соседнего дома и, отсчитывая шаги, записывал данные в блокнот, предусмотрительно захваченный вместе с карандашом.

– Послушай, хронометр, а жильцы возражать не будут, против несанкционированного вламывания в помещение? – задал Комбат, вполне закономерный, вопрос. – Както неуютно себя чувствовать в чужой квартире, при трясущихся хозяевах!

Крон оторвался от расчётных записей и ещё раз посмотрел в окна, сверяя данные разведки, после чего спокойно ответил, не отрывая взгляда от объекта исследований:

– Не дрейфь – в квартире никого нет. Это, вопервых, а вовторых, хозяин, насколько ты помнишь, остался в другом мире. Нынешние жильцы и не подозревают ничего о существовании погребка, потому что он тщательно замаскирован. Да и мы пойдём не через парадную дверь, а через подвал.

Обойдя дом с торца, сталкеры спустились в подвальные помещения, служившие жильцам сараями. Внутри стоял затхлый запах заброшенного погреба, а паутина слипшимися хлопьями свисала с потолка, норовя залепить глаза. Отмерив нужное количество шагов, Крон остановился перед стеной и, указав рукой на предполагаемое место раскопок, шёпотом сказал:

– Здесь. И перестань ты Ком трястись. Люди тут – не люди, а проекции. Внешние оболочки.

Наверняка без души, как роботы. Говорить и делать они будут только то, что заложено программой. И впихнуты сюда далеко не все. Светку помнишь? Так она, меня даже не узнала… Поэтому, жильцов здесь может и не быть. Пора привыкнуть и копать, долбить – что там нужно ещё сделать, чтобы снести эту перегородку, к такойто бабушке…

После получаса мытарств, в стенке погреба проделали порядочную брешь, разбив при этом, по неосторожности и незнанию, пару банок с огурцами. Доцент долго матерился, проклиная неуклюжесть археологов, а Крон, с невозмутимым видом, безразлично высказался по этому поводу:

– Я всё равно огурцы не ем – печень не позволяет, или что там ещё… Так что, мне безразлична судьба бешенных. Может быть, это они сами взорвались – семена разбрасывают.

Погребок «Аладдина» поражал воображение изобилием хранящихся в нём продуктов. Чего тут только не было: консервы всех сортов, маринады и засолы, преимущественно импортного производства, коньяки и водка. Спиртное занимало не менее половины площади хранилища и, взяв бутылку, Крон смотался в хлебный магазин, где обменял её на два десятка батонов. Выяснив, что лабаз работает и завтра, и послезавтра, он успокоился. Теперь экспедиция будет обеспечена свежей выпечкой: булочки, плюшки, белый хлеб. Кто любит ржаной – пожалуйста! Печенье к чаю, сам чай «Забытый вкус» и прочая бакалея. В приподнятом настроении, он вернулся к товарищам с хорошими новостями, и началась операция «Эвакуация». Тридцать ходок вчетвером понадобилось компаньонам, чтобы вынести всё подчистую – в своих рюкзаках. Создав базу в квартире Крона, все товары расставили по полкам, и тут выяснилось, что спиртосодержащих жидкостей хватит для квартирования батальона в течение месяца.

– Тут грузовик водки и коньяка! – развёл руками Комбат. – Зря, выходит, на заводе затаривались? Зря кольцо отдал.

– Ладно – не велика потеря! – довольный исходом дела, заявил Крон. – На пряники, да на чай обменяем. Правда, тут его тоже порядочное количество. А золото – пёс с ним, с презренным металлом. Хоть двадцать колец на палец напяль, но если отношения натянуты, и в душе осталась только пустота то, что толку, с этой побрякушки, ровно, как и от печати в паспорте. Если одной из сторон моча в голову ударит, то от развода не спасут никакие металлы и чернила в документах.

В хлопотах по оборудованию базы силы улетучились моментально, так что их не хватало, поесть толком, не говоря уже о более трудоёмких процессах. Поэтому, Крон, Доцент и Почтальон быстро уснули, чего нельзя было сказать о четвёртом товарище. Гигиена не давала ему покоя, и как ни странно, но холодная вода в кране обнаружилась, а Комбат, изрядно отобедав, подстраивал в коридоре цинковое корыто под личные нужды.

Утро встретило товарищей заспанными, но уже готовыми к борьбе и, встрече с гипотетическим связным. Рюкзаки перелопатили и уложили заново, памятуя о золотом правиле сталкера – всё своё ношу с собой, особенно в таком месте. Собравшись, приготовили завтрак, благо газовая плита работала по всем правилам, положенным этому оборудованию. Газ поступал исправно, создавая впечатление, что они не только никуда не уезжали, но только сейчас, как раз и собрались.

– Хочется чегонибудь горяченького похлебать, – мечтательно вздохнул Почтальон.

– Ааа! – както мстительно воскликнул Комбат, последнее время, явно, мечтавший комунибудь нагадить. – Вот суп гороховый в пакетах.

– Как же, помню – рекламу по телевизору! – отозвался из глубины комнаты Доцент. – Гороховый супер – суп. В погоне за сбытом своей продукции, не брезгуют ничем.

– Не надо супер супов, да ещё гороховых! – запротестовал Крон. – Здесь штукатурка слабая.

– Ну, тогда вот – тушёная капуста, – предложил Комбат, разглядывая цветастую банку.

– Тьфу ты – вонючее мясо! – сплюнул Почтальон. – Я имел в виду, всётаки суп.

– Некогда нам первые блюда готовить! – оборвал гурманов Крон. – Пора на встречу.

Выйдя из подъезда, группа свернула на дорогу, чтобы ещё раз осмотреться. Со стороны реки дул лёгкий ветерок, а сверху мягко припекало утреннее солнце, внося в души умиротворение. Играя на бежевой штукатурке бетонного забора ленивыми бликами, оно обещало к обеду сильно разогреть воздух, что вносило некоторое уныние, так как факт наличия рюкзаков обещал героям попотеть.

Вдалеке на дороге показалось, быстро приближающееся, транспортное средство. Все остановились и замерли в ожидании, пока оно проедет, но мотоцикл «Урал» с коляской так резко затормозил коробкой передач, переключившись с четвёртой скорости на первую, что ноги водителя замелькали гдето в вышине. Если бы он не держался за руль, то полёт в ближайшие кусты имел бы ошеломляющий успех. Чудом не перевернувшись, мотоцикл заглох, и на боку коляски открылась надпись «Такси», подтверждаемая соответствующими чёрнобелыми шашечками.

– Такси заказывали? – вопросил байкер.

– Да! – подтвердил Доцент. – В кафе «Вишенка». Акробат…

– Тоже мне – клиенты, – хмыкнул водила. – Вопервых, это слишком близко, а вовторых, вас слишком много. Ну, а втретьих – мне в парк.

С этими словами он развернулся и уехал, скрывшись за поворотом.

– Что это было? – недоумённо спросил Комбат, почесав затылок.

– Да – ерунда! – махнул рукой Крон. – К нам сладкая парочка по вечерам приезжала, и всегда на такси. Ну, там вина попить, расслабиться и так далее. Один раз они приехали на мотоцикле с коляской и, на вопрос обалдевших соглядатаев: «В чём дело?» ответили, что машины не было.

– А что за странный способ торможения? – поинтересовался Доцент.

Крона захлестнули тёплые чувства воспоминаний, и он рассказал старую историю:

– Этот забавный случай произошёл давно. Ехали мы с приятелем на мотоцикле «Восход 2М» с горки на нейтральной скорости. Смотрю, на спидометре около восьмидесяти километров в час. Спуск заканчивался, и пора было включать двигатель. Что меня подвигло на следующий шаг – не знаю, но вместо третьей передачи, я включил первую. Пара случайных свидетелей происшествия, влюблявшихся поблизости, округлила глаза до предела, а ноги приятеля месили небо, на манер взбивания сливок. Как я удержал транспорт на плаву, до сих пор не знаю.

Колоритная группа, с рюкзаками на плечах, поднялась по полусгнившей лестнице на два пролёта и, свернула в сторону «Малых джунглей». От чёрной земли под ногами густо несло прелой листвой, а приятная прохлада тени только усиливала запахи. Сталкеры вступили в зону отдыха местных трудящихся и, миновав заросли, углубились в другую чащу, наконецто выйдя к месту встречи. На деревянном бутылочном ящике сидела старая знакомая.

– Как будто скамеек не хватает! – буркнул Комбат, исподлобья взирая на яблоко раздора, изнутри расколовшего коллектив на два конкурирующих лагеря.

Крон с Доцентом подошли к ней и одновременно поприветствовали:

– Здрасть!

– Доброе утро, – настороженно ответила девушка на приветствие.

– Тьфу ты! – с досадой плюнул Крон. – Вертится, как уж на раскалённой сковородке.

– Зовут то тебя как, красавица? – задал Почтальон, вполне невинный вопрос, не подозревая о взрывной силе характера интервьюируемой.

Несмотря на предостерегающие жесты товарищей, пытающихся предотвратить нежелательные последствия, Почтальон продолжил настойчивое ухаживание.

– Прямо наваждение какоето, – устало произнёс Крон, пожимая плечами. – Стоит особи мужского пола увидеть нашу приятельницу, как он тут же топает за цветами.

Почтальону она ответила просто, шепнув чтото на ухо, после чего он густо покраснел, хоть скромностью никогда не отличался и, сам мог вогнать в краску кого угодно. Раньше за ним такой реакции никогда не наблюдалось, и Крон решил, во что бы то ни стало выяснить, что же Почтальону такого сказали, после чего он готов был провалиться сквозь землю.

– За последние несколько суток, жизнь состоит из одних вопросов, – думал он, вздыхая. – Будем надеяться, что доживём до ответов.

Связная, будто прочитав мысли Крона, поняла на него глаза, полные ледяного безразличия и, буравя противоборствующую сторону взглядом, медленно произнесла, чеканя каждое слово:

– Ваша цель – старость. Все приходят к ней, и каждый своим проходом, даже в том случае, если он обрушился. Любовь помогает преодолевать препятствия…

С этими словами она встала с ящика и удалилась.

– Надеюсь, что ты знаешь, о чём эта цыпа здесь кудахтала? – нервно обронил Комбат, обращаясь к Крону. – Вот стерва – старость нам обещает!

Крон засмеялся и, подойдя к ящику, пнул его ногой. Покачав головой, он сказал:

– Ком, перестань ревновать! Что ты с ней собрался делать? Плодить компьютерные вирусы? А куда идти, я догадываюсь. Здесь только один обвалившийся подземный ход.

– Почему это место называется кафе «Вишенка?» – спросил Доцент, прерывая словесный поток, который может никогда не закончиться.

– Сам, что ли, не можешь догадаться? – ответил Крон, указывая рукой на вишнёвое дерево, притулившееся у самого стола. – Вот оно, давшее название заведению!

– А что она тогда про любовь говорила, – вспомнил Комбат, – это както связано с привязанностью к алкогольным напиткам?

– Только тем, что здесь распивали вино, а с этого дерева Дед летел, когда решил полакомиться спелыми ягодами. Получается, что пострадал за любовь: все рёбра отбил, а на боку остался длинный двойной шрам, от зацепившей его ветки. Ну ладно – пошли дальше. Впереди нас ждёт магистральный трубопровод. Вредный…

– Почему? – насторожился Почтальон.

– Потому что с рюкзаками нужно будет: или под ним ползти, или через него перелазить.

Огромная труба, сияя белой жестью, перегораживала весь путь, но рюкзаки снимать не хотелось. С горем пополам, справившись с препятствием, товарищи вышли к покосившемуся турнику, у которого перекладину заменял лом. Он давнымдавно погнулся от постоянного напряжения, но был ещё вполне дееспособен, чтобы выполнять не свойственные ему, в данной ситуации, функции.

– Это местный стадион, – мимоходом заметил Крон.

– А это что за пепелище? – спросил Комбат, показывая рукой на груду головёшек.

– Ааа, это сгоревшая хижина. Целый месяц строили, печку поставили, но не успели пообедать толком… За полчаса, всё было кончено. Рядом фермерское хозяйство, но это отдельная история. Ещё наверху есть ледяная хижина, но сейчас лето, и она растаяла.

Свернув на выход из спортивноразвлекательного комплекса, компания взяла курс на «Брянский лес» и не спеша, брела по дороге. Дойдя до поворота, в переулке показался «Красный фонтан», бьющий сильной струёй. Красная жидкость, напоминающая кровь, ручьями стекала с наклонной поверхности переулка и исчезала в решётке ливневого стока.

– Здесь порешили когото? – предположил Доцент.

– А вот и не угадал! – хихикнул Крон. – Одна небольшая царапина на голове, но крови вытекло столько, что даже не верится, до сих пор. Вся улица в шоке наблюдала, как она в ливневый сток стекала, не хуже, чем в заправском фильме ужасов. Вызвали скорую помощь, и всё закончилось благополучно. Но не может быть в человеке столько крови! Вот дерьма – пожалуйста. Этого – сколько угодно.

Из леса, размерами не превышающего мелкий парк, доносилась ругань и свист стрел. За всей творившейся на опушке суетой наблюдал дедок, уперевшийся на клюшку и, выражающий неподдельный интерес к происходящему. Подойдя к нему, Почтальон вежливо осведомился:

– Дедуля, а что там происходит?

– А вы что, не знаете? – изумился старик. – Идет война Тарзана с Робин Гудом, за право обладания наблюдательным пунктом! Сейчас Тарзан запутался в тарзанке, а Робин со товарищи хотят продать его в зоопарк.

– Ни хрена себе! – восхитился Крон. – Я из этого леса, скорее всего, мог бы ожидать отряд партизан, что, во всяком случае, созвучно названию.

– Чем тебя английские разбойники не устраивают? – спросил Почтальон. – Такие же партизаны!

– Табличку переправим, – усмехнулся Комбат. – Был Брянским лесом, а стал Шервудским.

Буквально в метре от Доцента, в дерево вонзилась шальная стрела, проткнув ствол могучего вяза, как шило масло. Солидный кусок коры, расколотый надвое, сорвался вниз, оголив белую древесину.

– У ё! – выругался Доцент, приседая к самой земле.

– А ты думал, что в тебя пряником кинут?! – злорадно крикнул Крон, занимая позицию укрытия в кустах.

– Это, смотря какой пряник! Если засохший, из твоего магазина, то это – тоже оружие, но уже пролетариата. Приравнивается к камню.

Комбат с Почтальоном, лёжа на старом раскуроченном асфальте, смотрели вслед убегающему старику, который проявил для своих лет удивительную прыть. В этот момент им показалось, что трость, с помощью которой он, ещё утром, еле ходил, была нужна ему в беге, как хвост гепарду – удерживать равновесие. До слуха укрывающихся, всё сильнее стали доноситься воинственные крики, перерастающие в победоносные.

– Всё! – выдохнул Крон. – Хана Тарзану – взяли.

– Арестовали, – добавил Комбат.

Тарзан ревел, как раненый носорог и казалось, мог перекричать зелёную братву, которая, в итоге, оказалась проворнее и хитрее. Спеленав полудикое гориллообразное существо, банда лесных разбойников скрылась в чаще, унося на своих плечах орущий трофей.

– Нам, со связным, так же надо было поступить, – угрюмо пробурчал Комбат, чем вызвал дикий смех у попутчиков.

– Ещё успеешь, – задыхаясь от хохота, выдавил из себя Доцент.

Выбравшись из укрытий, товарищи подошли к вязу. Дерево стыдливо стояло с обнажённой древесиной, как раздетая женщина, которой нечем прикрыть свой срам. Впившаяся стрела настолько плотно застряла в стволе, что к сраму добавлялся позор. Почтальон попытался её выдернуть, но у него ничего не получилось. Бросив это бессмысленное занятие, сталкеры направились к месту недавнего побоища, по ходу следования оценивая масштабы разрушений, которые свидетельствовали о нешуточных страстях, разыгравшихся на опушке. Подойдя к оборванной верёвке, на которой, до недавнего времени, раскачивался лесной житель, Почтальон сказал, покачав головой:

– В неё его и замотали! И на хрена обезьяне наблюдательный пункт? Разбойникам понятно, для чего, а этот и так скачет по макушкам деревьев.

Чуть дальше, идя по заросшей тропинке, находилось само яблоко раздора. Вбитые в могучий ствол вяза металлические скобы вели наверх к шалашу, сколоченного из необструганных досок и, разместившегося между ветвей дерева. Скобы кровоточили чёрной липкой жидкостью, мёртвым соком стекая к подножию.

Оставив позади «Брянско – Шервудский лес», компания вышла на дорогу, ведущую к монастырю, мрачной стеной перегородивший весь обзор. Полукруглая арка не имела ворот, так что с проходом проблем не возникло. Посередине арки лежал гранитный памятник угрожающих размеров, а бородатый мужик в картузе и начищенных сапогах, пытался сдвинуть его с места.

– Дедуля, – позвал его Почтальон. – Тебе с этим камнем, ни за что не справиться.

– А что делать? – отозвался бородач. – Тащить то надо!

– Куда и зачем? – уточнил Комбат, отлично понимая, что тут необходимо человек двадцать, только для того, чтобы попытаться надгробие подвинуть.

– К себе, на могилу купеческую. Правда, и её теперь с землёй сравняли.

– Этот памятник, или надгробие – как его там правильно, напоминает мне спинку, в изголовье кровати, – мрачно процедил Доцент, внезапно ощутивший всю бренность бытия.

Не сказав больше ни слова, группа обошла кряхтевшего, от натуги, покойника, вынужденного собственноручно возвращать свой собственный памятник к себе, на собственную могилу, которую благодарные потомки снесли начисто, построив на этом месте новую жизнь.

– Он, случайно, от призрачного поезда не отстал? – предположил Комбат.

– Опоздал! – уточнил Крон. – Булыжник то, вон какой огромный.

– А вы заметили, какие на нём сапоги? – вмешался в разговор Доцент. – Гармошкой!

– Пассатижами, поди, гармонь делали, – усмехнулся Почтальон, чтото вспомнив из далёкого прошлого.

– Почему пассатижами? – усомнился Доцент.

– Потому! – ответил Почтальон. – У нас один приятель домой из армии пришёл, так у него такие же в точности сапоги были. Как он сказал, ему пассатижами гофру делали.

– Ерунда всё это! – вмешался Комбат. – У нас дембеля подругому поступали. Брали гири по двадцать четыре килограмма, и на определённое время ставили сверху на голенища. Потом, хоть на самовар натягивай и чаи гоняй. Шестнадцати килограммовые гири почти не котировались, но один отчудил, взяв на вооружение двухпудовые и, оставил конструкцию на всю ночь. Перед этим, он голенища хорошо отпарил в кипятке, так что утром, у него были не сапоги, а загляденье. Боец их натягивал до колен, но они решительно возвращались в исходную позицию, в ту, которую приняли раз и навсегда. На построении части он выглядел, как барышня из пятидесятых годов прошлого века. Правда, он и в строю пытался выправить положение, чем вызвал истерику личного состава.

Крон, улыбаясь, вспомнил свою историю, посвящённую боевой обуви:

– Если в предварительно распаренные сапоги вставить гантели по восемь килограмм внутрь – в самые носы, то обувь получается, видом похлеще, чем у Солнечного клоуна ботинки. У нас был свой – морской клоун. Ему их ещё кузбасслаком покрыли, который, содержал огромное количество графита. Блеск – как у слона…

Компания шла, куда глаза глядят, за разговором забыв о пункте назначения.

– А мы зря пошли этой дорогой! – опомнился Крон. – Другой намного ближе.

Вернувшись, друзья снова обошли кладбищенского труженика и, заглянув в его выпученные от натуги глаза, поднялись на пригорок.

– Вот и обвалившийся подземный ход, ведущий из монастыря в гору, – сказал Крон. – Уже близко.

В темноту уходящий коллектор пугал противным запахом и неведомыми зверушками. Вокруг бушевало лето, но журчащая вода несла с собой холод арктических льдов, и даже в самую жаркую погоду, простудиться в таких местах было делом плёвым.

– А может не побояться и свалить отсюда? – предложил Почтальон, ещё до конца не понявший изуверского замысла сценариста.

– Смелое решение и, безусловно, благоразумное, но в стране дураков так делать не принято, – спокойно растолковал ситуацию Доцент. – Будем закалять характер, да и выхода у нас нет.

Шагнув в неизвестность, группа растворилась в темноте.

Кружок сталкеров, разместившийся вокруг газовой горелки, казалось, не замечал пропажи Почтальона. Беседуя ни о чём, при этом, вяло жестикулируя, они чтото беспрестанно жевали, не выходя их полусонного состояния. Вокруг сидящих валялась пустая посуда и куча консервных банок. Очередная жестянка, улетевшая в темноту, прогромыхала по бетонному полу, оставшись в воспоминаниях характерным резким звоном и, слилась с компанией себе подобных. Деду показалось, что в третьем коллекторе блеснул свет и послышались голоса но, прождав несколько минут, он так и не дождался появления пропавших товарищей. Ещё некоторое время Дед продолжал прислушиваться к шорохам сквозняков, а потом решительно встал со своего места. Осторожно ступая, он заглянул в туннель и, в самой глубине увидел слабое свечение. Идя на свет, он скрылся в проходе…


Глава первая Водопой | Кронос | Глава третья Тотализатор