home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава четвёртая Голубой пряник

Топая по вездесущей воде, Дед проявлял недовольство и беспрестанно ворчал:

– Ну что, нельзя было у входа подождать?

– Нет, – ответил Крон. – Понимаешь, это как сенсорный выключатель на две позиции, и пока обе не будут пройдены – никто не откликнется. И бесполезно кидать кирпич – только энергия тела активирует коды. Кажется, мы прошли обе отметки. Бармалей – выходи, южноафриканский разбойник, хренов. В Африке, небось, ледяной воды не сыщешь, чтобы от души посинеть.

Ошалевший Бармалей вышел навстречу, ничего не понимая и, от удивления тараща глаза на группу товарищей.

– Не напрягайся – ещё успеешь, – лениво заметил Крон и обнял найдёныша.

– Прямо, как возвращение блудного сына, – произнёс Комбат избитую фразу, на протяжении многих веков дающую пищу творческим лицам, всех направлений и профессий.

После втолковывания ситуации, Бармалей сделал вид, что всё понял, но сам затаился, решив не ездить с остальными в дурку, а при случае смотаться. Неверующих во все времена хватало… Спетая Почтальоном невинная песенка, окончательно укрепила его в этом решении, а прозвучала она примерно так:

– Хорошо живётся, нам в краю родном. Весело, весело встретит нас дурдом!

Схватившись рукой за голову, он с ужасом взирал на товарищей, пока ему не налили стакан.

– А, будь что будет! – воскликнул он но, в рассказанное верить отказывался.

– Куда дальше? – спросил Доцент. – Где эта шпионка!

– По пути у нас недостроенный фуникулёр и больница, – размышлял Крон вслух. – Неужели она нас будет ждать в кожвендиспансере? Не может быть! Ну, чего вы на меня уставились? Не было ничего!

Дорога вывела к мосту, когдато служившим переправой через водное препятствие. В связи с отсутствием последнего, он стал просто мостом, однако, не утеряв при этом, своего прямого назначения. Груды чёрного ила не позволяли, даже помышлять о том, чтобы перейти по отложениям. Если отважиться в них сунуться, то рискуешь завязнуть по пояс, а то и больше. Под мостом, толпа мужиков загоняло в это вонючее болото полуодичавшую свинью. Домашние собратья жертвы охоты мирно, как бегемоты, лежали в грязи так, что только рыла наружу торчали, да из ила поблёскивали прищуренные глаза.

– Фермерское хозяйство, – небрежно заметил Крон. – На вырост гонят хрюшек.

– Что, в центре города свиней держали? – изумился Комбат.

Дед только усмехнулся, категорически посмотрев на него, и заметил:

– Белый, пахнущий хлоркой уличный сортир, с дистанции трёх метров вышибающий слезу, тебя не удивляет? Ну, вот тебе и ответ!

Мужики, наконец, справились с беглянкой, загнав её к своим сородичам, но не рассчитали разбег, в результате чего присоединились к своему хозяйству. Теперь из грязи торчали, не только свиные рыла, но и красные носы. Не в силах почесать своё хозяйство, а другое охватить взглядом, честные глаза тоскливо поглядывали на оставленное добро, покоившееся на берегу. Добро было представлено в виде бутылки низкосортного портвейна, носившего заводскую маркировку 777, а в народе, именующемся три топора.

– Может, помочь бедолагам? – неуверенно предложил Почтальон.

После поступления совета Бармалей уже полез за верёвкой, но Крон его остановил, весело констатировав факт, который был неизбежен:

– Сейчас сами выпрыгнут!

– Подойти и отхлебнуть? – спросил Дед, и было направился в направлении импровизированного кафе, но и его остановили.

– За тебя это попробуют сделать другие, – намекнул Деду Крон.

Не прошло и минуты, как на косогоре появилась дородная тётенька и, заметив несанкционированный завтрак, резво и решительно направилась к накрытой «поляне». Титаническим усилиям, которые мужики приложили к своему избавлению из липкого плена, мог бы позавидовать любой трактор. Они выскочили из ила как пробки, встав грудью на защиту своего добра, от посягательств незваного гостя. Тётеньке припомнили несуществующее татарское прошлое, экстремизм и фобии, граничащие с безумством. Крон, наблюдая за развернувшейся семейной драмой, в которую оказались вовлечены посторонние элементы, заметил:

– Галактическое противостояние начинается с личного противоборства отдельных ячеек общества. Постепенно вражда распространяется на глобальную карту мироздания цепной реакцией, вовлекая прицепом незаинтересованных лиц.

Оставив битву титанов наедине со своими проблемами, товарищи направились к предполагаемому месту встречи. Бармалей, до сих пор не закрывающий рот, старался не отставать от попутчиков, безумными глазами озираясь по сторонам. По улице следовал транспорт нескольких временных поколений, от карет и телег, до современных джипов и автобусов. На пересохшей реке была та же ситуация. Застрявшие в иле парусные фелюги и вёсельные галеры соседствовали с четырёхпалубными теплоходами. В небе временной интервал был представлен не так широко, в связи с недавним освоением воздушного пространства. На фарватере, из грязи торчал непонятный аппарат. Комбат, разглядывая его в бинокль, никак не мог понять сущность железяки, пока его не осенило:

– Мужики, так это же космическая станция!

– И я уже начинаю догадываться, что «Мир», – мрачно предположил Крон.

– Что, – намекнул Дед, – как у Чехова – ружьё в начале пьесы?

– Может быть! – ещё мрачнее прежнего, подтвердил Крон. – Скорее всего – это так. Лишь бы это не было местом встречи со связисткой. Как туда попадёшь?

– Ладно! – вмешался Доцент. – Может быть, не всё так запущено и рано паниковать.

– Мне, эта затопленная станция напоминает семейную ситуацию, когда по настоянию жены, я порвал на тряпки любимую рубашку, – поведал Крон. – Любимая мной, значит – нелюбимая ей.

Справа бригада рабочих устанавливала на небольшое здание неоновую вывеску, гордо гласящую: «Голубой пряник».

– Странное названьице, – покачал головой Доцент.

– Это туалет, – загадочно заметил Крон.

– О, как раз приспичило! – обрадовался Бармалей.

– Тогда иди в дамский, – посоветовал Дед.

– Почему? – не понял тот, прыгая на месте от нетерпения.

– Потому что здесь собираются дяди нетрадиционной ориентации! – не выдержав, крикнул Крон. – На вывеску погляди.

– Видимо, туалет сейчас на реконструкции, и посетителей не принимает, – предположил Дед, наблюдая за тем, как рабочие пытаются выровнять неоновые буквы, которые висели вкривь и вкось. – Вот страна! Ничего не могут по нормальному изготовить, всё делается через… И руки растут, их того же места.

Бармалей чуть не наделал в штаны, благо кустов поблизости оказалось не меряно. Здесь не Англия, и никто за ними не ухаживает, позволяя расти в произвольном беспорядке; где угодно и сколько угодно. Назначение поросль имеет универсальную, можно даже сказать, многофункциональную, выполняя различные роли, такие как: пляжная кабинка для переодевания, распивочная и туалет. Отсохшие ветки подойдут для разведения небольшого костра, а листва с успехом заменит туалетную бумагу. Пока Бармалей занимался изучением местной флоры, Почтальон, разглядывая покосившуюся вывеску, спросил:

– Он всегда так назывался?

– Нет! – категорически отверг все сомнения Дед. – В советские годы у него было другое, подпольное название, но теперь это известный брэнд и, его использование может послужить причиной судебной тяжбы, несмотря на призывы их коллег к соединению.

– Прямо как «Пролетарии всех стран – объединяйтесь!», – засмеялся Почтальон.

– Звучно! – согласился Комбат.

– Вам что, разговаривать больше не о чем? – не выдержал Крон, раздражённо показывая рукой на другое здание. – Вот стены больницы! Пусть там об них думают.

– Слушайте, так это же совсем рядом! – изумился Доцент. – Похоже на меры предосторожности.

– По всей видимости, – скривился в улыбке Крон. – Но, нам туда не надо. Во всяком случае, я не хочу посещать это здание, в стенах которого провели лучшие годы, не самые лучшие представители человечества. Пошли в улей.

– Что за улей? – полюбопытствовал Почтальон, опасаясь жужжащих, да к тому же ещё жалящих насекомых.

– Сейчас увидишь…

Проходя мимо поликлиники, находящейся через дорогу от диспансера, Комбат заглянул в окно.

Мрачная очередь в зубоврачебный кабинет заставила его отпрянуть. Очередь, одним только видом, внушала опасение, оттого, что люди, сидящие в ней, находились в крайне нервозном состоянии. Болезные, готовые вспыхнуть, как порох, даже при мимолётном упоминании о пыточном арсенале врача, недружелюбно поглядывали в сторону смотревшего. Косясь исподлобья на Комбата, пациенты походили на зомби, которым нечего терять в этом мире. Он резко прибавил шагу и в три прыжка догнал товарищей, которые уже подходили к магазину «Пчеловодство». На крыше здания притулилось огромное пчелиное гнездо, и пчёлы, размером с курицу, сновали тудасюда, чем вызывали неподдельное опасение, а у дверей, продукцией пчеловодства грузилась телега, запряжённая гнедой лошадью.

– Мёд куда отправляете? – спросил Крон возницу, при этом оглядывая сорокалитровые бидоны, судя по всему, полные этого продукта.

– На завод «Спартак».

– Ого! – воскликнул Доцент. – Слышал, Ком?

– Чего? – спросил запыхавшийся Комбат, только что догнавший товарищей.

– Как чего! – оторопел Крон от дикого непонимания. – Скоро на водонасосной станции медовуху изготовят. Вода там отличная – родниковая. Не то, что с пересохшей реки.

– Тебе своего мало?

– Так разнообразие должно быть.

Крон хотел расспросить кучера или грузчиков о появлении в этих местах худенькой девушки но, заметив на двери приколотый лист бумаги, он подошёл к объявлению и прочитал его. Коротенькая записка гласила: «Я в бане».

– Ну что – в баню? – искренне изумился Комбат.

– Да, и насколько ты понимаешь, в женское отделение, – не моргая, ответил Крон.

Уяснив ситуацию, группа выдвинулась в сторону чистилища. Шли не спеша, с опаской оглядываясь на летающих полосатых матросиков, у которых жала были размером с приличный нож. Поднимаясь на пригорок, товарищи упёрлись в двери, над которыми находилась вывеска «Баня», и снизу приписано: «Помоечное отделение». Крону сразу же вспомнился автосервис, на стене которого красовалась гордая надпись: «Автопомойка». К дверям помойки вела крутая лестница. Сразу же запахло берёзовыми вениками, отработанная куча которых, валялась во дворе, и была готова утром отправиться в печь – на растопку. Очередь из страждущих помыться не наблюдалась, вероятно, по причине отсутствия воды.

– Хорошо хоть родники не пересохли, – подумал Крон и, решительно шагнул внутрь.

Старая знакомая нигде не наблюдалась и ничем себя не обнаруживала, поэтому компания застыла в недоумении, устав от игры в прятки.

– А, может быть она в парилке, – предположил Доцент, – отходит после вчерашнего?

– Я полагаю, она в лягушатнике валяется, – догадался Крон. – В женском отделении есть детский бассейн – сам в нём бултыхался.

– Так воды же нет! – возбуждённо напомнил Доцент. – Чего ей там лежать?

– Как будто нельзя в сухом корыте валяться, – с издёвкой, сделал заключение Дед, – Вчера она была в таком состоянии, что запросто могла перепутать сухой бассейн с мокрым. Особенно с утра и не похмелившись.

– Она слишком молода, чтобы поправлять здоровье! – возразил Почтальон.

Не вступая в дальнейшие препирания, товарищи проследовали в женское отделение, чтобы воочию убедиться в правоте или заблуждении, каждого из спорщиков. Зайдя в моечное отделение, они были крайне удивлены, увидев, что Бульдозер, как бегемотик, валялся в детском бассейне, в котором уровень воды был, от силы, сантиметров двадцать. Его попытка помыться носила, явно неудачный характер, так как кроме этого лягушатника, жидкости в бане не было: ни в кранах, ни в канализации.

– И все, поди, без пошлины! – сам не зная для чего, вспомнил Комбат любимую фразу всех времён и народов.

– Так нет же никого в кассе, как и в таможне! – крикнул Бульдозер. – И банщика нет. Вообще тут ничего нет. Парилка, кстати отменная, но вот досада – споласкиваться, опять нечем, кроме этой лужи. Так что, если захотите попариться, захватывайте воду из этого водоёма.

– Мы пописаем, в случае чего, – зло отозвался Бармалей.

– Ну, ты тут закругляйся быстрее, а то идти надо! – приказал ему Дед тоном, который не подлежал ослушанию. – Мы в вестибюле подождём.

– А может быть, всётаки пойдём? – неуверенно предложил Почтальон.

– Куда? – не понял Крон.

– В парилку.

– Чего туда идти? – воскликнул недовольно Доцент. – Буль в бассейне всю воду испортил! Чем потом споласкиваться?

– С родника натаскать! – оживился Почтальон.

– Хорошая, конечно мысль – это нужно обмозговать, – задумался Комбат, чтото прикидывая в уме и водя в воздухе рукой, как будто бухгалтер, подсчитывающий доходы с расходами.

Товарищи свернули за угол, где находилось парное отделение, так как все желали лично убедиться в том, что пар сегодня отменный. Из распахнутой настежь двери, вопреки ожиданиям, на них не пахнуло жаром раскалённой пустыни. В парилке царил холод арктического приполярья, а помещение напомнило заброшенный, посреди льдов, одинокий домик, в котором рискуешь примёрзнуть к лавке.

– Что за ерунда! – воскликнул Дед, не веря своим глазам.

Все поспешно вернулись к бассейну, но ни Бульдозера, ни воды в корыте не было. Дно с кафельным покрытием оказалось сухим – напрочь.

– Вероятно, это один из указанных профессором сбоев, – задумчиво предположил Крон. – Оно и к лучшему, а то я уже было растерялся, увидев Буля. В план он пока не входил.

– Вот, Бульдозер! – энергично сплюнул Почтальон. – Вверг весь народ в шок.

– Шок? – презрительно усмехнулся Доцент. – Опупесян ввергал всех в повальный шок, когда выходил из моечного отделения в общий зал, с бигудями на ногах.

– Где же её всётаки искать? – задумался Крон.

– А здесь сауна есть? – осенило Бармалея. – Там ни женское, ни мужское – всё общее.

– В старой бане, до того, как её снесли, финских развлечений не было, – уточнил ситуацию Дед. – Но мы в другом, сумасшедшем измерении, где может быть всё, что угодно. Все в этом давно убедились, поэтому пошли искать номера.

– О, номера! – встрепенулся Доцент. – По моему скромному мнению, коекому нужно идти одному. В принципе, вся эта история с баней, разве не намёк на плоские обстоятельства? А вы как считаете?

Остальные никак не считали, а Крон уже устал от прошлогодних шуток, хотя зерно подозрения всё же застряло в сознании. Он и сам не знал, что происходит, тем более, как поступить в сложившейся ситуации. Если не было Бульдозера, то вопрос – была ли девочка? Пройдя по коридору, сталкеры спустились по лестнице вниз, где действительно оказались номера, но ни посетителей, ни банщика – не было. Все двери оказались заперты, но одна оставалась полностью открытой, не вызвав ни у кого сомнений в том, что там ждут… Все члены команды непроизвольно замедлили шаг, так что Крон оказался на корпус впереди компании. Он устало обернулся, оглядев товарищей с ног до головы, и сплюнув, решительно шагнул в дверной проём.

В креслекачалке сидела старая знакомая, в новеньком кашемировом пальто чёрного цвета. Поднятый воротник придавал худенькому лицу некоторую болезненность, одновременно с импозантностью. Барышня поздоровалась молча лёгким кивком головы. Крон в приветствии, только развёл руками, как джинн из бутылки, хоть этот жест очень похож, на предложение обняться. Выразив со своей стороны беззвучный акт вежливости, он не придумал ничего лучше, как предложить обеденно – прачечные услуги:

– Пальто то – обмыть надо!

Девушка склонила голову набок и хитро прищурившись, ответила:

– А мы его уже стирали…

– Кто это мы?

– Не помнишь?

– Решительно! – ответил Крон, на что мадемуазель только улыбнулась.

«Какое там – помнишь! – вертелось в голове. – Я себя то не помню, а эту дерюгу вижу впервые. Кстати, я до сих пор не знаю, как её зовут, что несколько подозрительно. Но как её об этом спросить?» Почемуто, в этот момент, он готов был узнать о чём угодно: уточнить номер груди, талии, размер… Но попросить представиться! Наваждение прямо, какоето, на старости лет. Всё же решившись, он набрал в грудь воздуха и выдохнул:

– Кстати – мы так и не представлены! Как меня зовут, ты знаешь, а вот как зовут тебя?

– А ты этого так хочешь знать? – спросила девушка, сохраняя статус незнакомки.

– Ну, правила приличия обязывают, – как бы оправдываясь, неуверенно промямлил Крон, чувствуя себя смущённым, как мальчишка на первом свидании.

– А ты не разочаруешься? – спросила она утомлённым и недоверчивым голосом.

– Неужели – Наина?!

– Откуда ты знаешь? – встрепенулось юное создание.

– Ну, как тебе сказать? Это долгая история… Да, и ещё одно небольшое уточнение: сколько тебе лет?

– А что? – насторожилась Наина, чувствуя какойто подвох.

– Ну, как что: вопервых, выпивка с несовершеннолетними карается по закону, а вовторых, комендантский час. Его нарушение, так же влечёт за собой неприятности.

– Двадцать семь.

– Порядок! Формальности соблюдены, хоть мы и хрен знает, в каком мире. А ты мне в дочери годишься, так что не выйдет из меня: ни пастуха, ни героя, надеюсь, что и старца полоумного – не выйдет.

Наина ещё больше склонила голову набок и прищурилась, да так, что Крону стало не по себе. Он от когото слышал, будто бы отвергнутая женщина хуже разъярённого бизона, хоть и надеялся, что это всего лишь игра воображения дикого «Кота», о котором все порядком забыли. Немигающие глаза сверлили его беспрестанно и, Крону хотелось провалиться сквозь землю. Глаза… Он никак не мог вспомнить, где их видел. Как бы подёрнутые тончайшей плёнкой… «Нет, не может быть! – Крон потряс головой, отгоняя наваждение. – Померещилось, должно быть». Он хотел спросить о наличии яда и степени его токсичности, но не решился. Из этого вытекает другой аспект, оставшийся невыясненным – к какому виду относится токсин: кроверазрушительному или нервнопаралитическому. Поскольку признаков, относящих Наину к ямкоголовым, визуально обнаружено не было, то предполагалось сделать вывод о парализующем характере яда. Как будто прочитав его мысли, Наина резко встала и бросила короткую, но весьма ёмкую фразу:

– Дурак ты!

– Ну, а что делать? – только и мог выдавить Крон, разведя руки в стороны но, не желая подобного окончания разговора, решил идти на частичное примирение. – Да не обращай ты внимание! Мы все трусливей зайцев. Вот на поле боя – другое дело, а как коснётся женщин, то без ста грамм для храбрости мало найдётся смельчаков, чтобы знакомиться. И чтобы трезвенники не утверждали, в злословии…

Наина несколько смягчилась, и Крону показалось, что банкета не миновать.

– И всётаки, что нам передали, – попытался он уточнить детали общего дела, – не будем же мы до вечера в бане торчать?

– Ищите скелет змеи, около норы гномов.

– Ёмко! – оценил поэтизм высказывания Крон. – Со вкусом. Теперь пошли пальто обмывать.

Тужурку споласкивали так долго, что надоело. Музыкальный центр был хоть и устаревшей конструкции, но работал исправно. Штатные места занимали досрочно, причём, Комбату так понравилось валяться под кроватью, что он заранее оборудовал лежанку матрасом.

– Вечер вступил в свои права, предвестник ночи, сна предтеча! – продекламировал он, валяясь под койкой и непонятно на что намекая.

Голос оттуда доносился глухой, как из выгребной ямы, потому что комната акустическими данными не отличалась – не консерватория, всё же. Не понятно для чего, а прежде всего, для самого себя, Бармалей включил телевизор, ещё не привыкший к происходящему и был поражён тому, что техника работает. Даже вопреки сомнениям Крона, который списал предыдущую трансляцию на случайность, голубой ящик во всех цветах и на зависть исправно, вещал передачу о жизни змей. Огромное желание снести телевизору череп, посещало его и раньше, но теперь эта фобия принимала навязчивые формы и конкретные очертания. Рука потянулась к рюкзаку, где покоился любимый «Калаш 7,62» но, здраво рассудив, Крон решил не наносить ещё одну обиду Наине, а просто переключил программу. На другом канале шли новости.

Ведущая программы «Вести солнечной системы», бодрым голосом расписывала прогноз погоды на всю систему, а заодно освещала планетарные новости.

– Ведущая. – На Венере ожидается кратковременное потепление с +450 до +550 градусов Цельсия. На Меркурии перемен не предвидится, а вот на Луне пройдут проливные метеоритные дожди. В связи с этим, парковать луноходы следует в специальных боксах, а не у ближайшего гастронома. На Юпитере ураган, по всей вероятности, не стихнет никогда, так что любителям погружений в газовый океан придётся подождать ещё, как минимум, лет триста. Приятная новость, для предпочитающих недалёкий отдых, – при этих словах ведущая ехидно улыбнулась. – На Марсе устойчивая, солнечная погода, но обратите внимание на то, что углекислотные шапки красной планеты давно испарились, а воды отродясь не было. Из этого следует, мои дорогие, что ожидаются перебои с прохладительными напитками. На Сатурне закрыт аттракцион «Кольца», в связи с тем, что их по камню растащили на сувениры. Погодные условия на Уране и Нептуне стабилизировались, примерно 5000 лет назад и остаются без изменений по сегодняшний день, так что там углекислоты – завались, но от такого колотуна, газировка замерзает прямо в глотке.

– Задолбала своим газированным «Ситро», теперь лимонада захотелось, – вздохнул Крон.

Спустившись в магазин, он продал пару литров «Джина» местным любителям экзотики, а на вырученную советскую валюту приобрёл четыре бутылки шипящего напитка, папиросы и сигареты всех сортов. Всё равно, деньги больше ни на что не годились и с собой их не унесёшь, но на всякий случай он приберёг кругленькую сумму для посещения, могущих встретиться на пути гастрономов. Пробежав глазами по полкам, Крон задержал взгляд на «Гымзе», в оплетённых виноградной лозой, пузатых бутылках. Прихватив пару штук для дамы, он вернулся в хату, по пути размышляя о том положительном моменте, который заключался в отсутствии цветочных магазинов. «В противном случае, претензий было бы не избежать, – думал Крон». Вернувшись в хату, он вывалил добро на стол, не забыв упомянуть Наине про отсутствие цветов в округе, вполне правдоподобно хая, при этом, всех цветоводов страны. Из телевизора продолжали нести местную ересь.

Программа «Галактические новости» транслировала передачу о жизни заключённых на Плутоне.

– Ведущая. – Вести из колонии «Плутон», словами самих участников… Простите – завсегдатаев… Да что такое – участников посиделки… Ну, в общем, предоставим слово им самим.

– Голос с далёкой планеты. – Холодно, блин, и одиноко…

– Ведущая. – Холодно им! Конечно холодно, почти минус 273 по Цельсию.

В эфире программа «Городские новости».

– Ведущий. – Приятное и одновременно тревожное известие – возвращение в леса диких динозавров. Гигантские ящеры вернулись, и в связи с этим, участились случаи выхода громил на окраины города, где они роются на помойках, в поисках пропитания. Некоторые несознательные граждане, явно переоценив свои силы и возможности, пытались отогнать представителей палеоцена, у которых родословная насчитывает миллионы лет. Так считают эволюционисты, запутавшиеся в летосчислении, но грудью вставшие на защиту ископаемых. В итоге: и те, и другие пошли на корм оголодавшим зверушкам, у которых пузо – огого, а корма вокруг – тютю. Вчера представители службы спасения, совместно с похоронным агентством «Вечный кайф», накладывали в деревянные ящики экскременты динозавров, чтобы предать останки идиотов достойному захоронению на местном кладбище «Вам бы здесь побывать», хотя бы в таком виде.

Теперь новости с полей. На спеющей ниве жёсткая нехватка удобрений, о чём не раз поступали жалобы, от председателей колхозов. Возьмём интервью у одного из них, которому посчастливилось разжиться навозом.

– Ведущий. – Расскажите, пожалуйста, как всё это произошло.

– Председатель. – Это просто фантастика, какаято! Приехали люди в строгих чёрных костюмах, похожие на представителей спецслужб, и продали мне, по сходной цене, столько дерьма в деревянных ящиках, что нашим полям этого надолго хватит! В одной куче обнаружена тряпка зелёного цвета, на которой сохранился обрывок надписи «Защи…», а в целом – повезло!

– Ведущий. – Ну, что ж, на этом наши городские новости подошли к концу, и мы передаём слово дальнегалактическому обозрению.

– Ведущий. – Как известно, покинувшая нашу планету, много лет назад, колония космических поселенцев вышла на окраины системы N53745х, откуда шлёт вам свои приветствия. Послушаем их в прямом эфире.

– Далёкие голоса из космоса. – Уроды! Ублюд…

– Ведущий. – К сожалению, в связи с технической неисправностью, прямая трансляция временно невозможна и, у нас на проводе директор проекта Урюк Игорь Сергеевич, а так же представитель по связям с общественностью Болтун Олег Егорьевич. Предоставим им слово, для комментария ситуации на далёких космических путях.

– Урюк. – Сразу же, после выхода колониипоселения за пределы Солнечной системы, у них отказала установка «Гравитон», что говорит само за себя. Оставшись без искусственной гравитации, жизнь колонистов резко изменилась: ни поесть нормально, ни поспать, не говоря уже о том, чтобы в туалет сходить по человечески. Выкальцевание костей усугубило обстановку, и теперь поселенцы больше похожи на бесформенных медуз, чем на людей.

– Болтун. – Правительство нашей страны, отправившей первопроходцев в космос, постановило предоставить им статус свободного государства, тем самым, отмежевавшись от колонистов и, предоставив, уже иностранцам, свободные политические права во вселенской бездне.

– Ведущий. – Ну, а что мы, земляне, можем пожелать участникам звёздной экспансии?

– Урюк. – Ну, что можно пожелать? Летите голуби, летите!

– Ведущий. – Как трогательно! У нас на связи ещё один участник дискуссии, которого мы попросили прокомментировать ситуацию. Это прессатташе посольства при ООН, по правам человека Оболдуев Валентин Валентинович. Скажите, что вы можете порекомендовать или пожелать, в этой ситуации туристам.

– Оболдуев. – Ну, вот пускай и полетают!

– Ведущий. – Ёмко, но среди колонистов много космических туристов, заплативших за полёт деньги, в отличие от пьяных добровольцев.

– Оболдуев. – Кто из них скажет, что не отбил свои кровные полётом? Они даже перелетали, по времени, поэтому встаёт вопрос об аннулировании оставшихся здесь денежных счетов, для погашения долга, перед космическим агентством, занимающимся делами туризма.

– Ведущий. – У нас на связи наш собственный корреспондент, который спросит у первого встречного прохожего, что он думает по этому поводу.

– Корреспондент. – Простите, пожалуйста! Можно я Вам задам один вопрос? Что вы думаете о колонистах?

– Прохожий. – Да пошли они!

– Корреспондент. – Вот, так всегда…

– Ведущий. – Да, не любят у нас иностранцев…

Реакция смотрящих была разная, но в основном положительновесёлая. Все поглядывали на Крона, дивясь той каше, которую отсканировали с его мозгов и спроецировали на вымышленную действительность, в которой стольким почтенным людям приходилось существовать.

– Что за жесть по ящику показывают! – лениво проворчал Почтальон. – Выруби ты эту ересь, уж лучше музыку послушать.

– Странно – какой хороший сигнал, – удивлённо заметил Крон. – У нас никогда и ничего, телевизор не показывал. Чёрнобелый ещё както скрипел, а вот цветной – дудки! Гора глушила все телевизионные волны.

– Да пёс с ними, с этими телевизионными волнами! – сморщился Дед. – Да, Комбат?

Комбат, изпод кровати, ответил мощным храпом, который вступил в резонанс с бутылками на столе. Пустая посуда откликнулась звонкими голосами, вот только «Гымза» промолчала, так как была заполнена до краёв. Она осталась невостребованной никем, даже Наиной. Её сморщило от кислятины, сделав похожей на старую бабку, одноимённого с вином названия, только с добавкой буквы «Р» после «Г».

Утренние лучи солнца осветили серую набережную и, вступили в игру с тенями от деревьев. Квартира пропахла табачным дымом и, Крон открыл окно, чтобы проветрить помещение. Свежий воздух ворвался в дом живительной струёй, разогнав последние остатки сна. «Надо бы заставить дымить народ в коридоре, – промелькнула здравая мысль, но тут же потухла, потому что это могло вызвать бурю протеста». Проснувшийся Комбат вступил в борьбу с импортной ветчиной. На банке он никак не мог найти язычка для открывания и, как ни крутил проклятую жестянку, искомое не желало себя обнаруживать. Плюнув на буржуйские заморочки, борец взял обыкновенную открывалку и вспорол контейнеру брюхо. Отправив консервный нож в ящик стола, Комбат только сейчас заметил, что язычок, за который нужно дёрнуть, чтобы открыть сундучок с мясом, присутствует, но не сверху и не снизу, а сбоку. При открывании, технологический шов делит банку надвое, оставляя часть ветчины висеть в воздухе. По комнате распространился колбасный аромат, заставив одних сглотнуть слюну, а других поморщиться.

– Дурачьё! – в сердцах выругался Комбат и вывалил розовое содержимое банки в тарелку.

Позавтракав, настала пора выдвигаться на позиции, а затем снова искать Наину. Памятуя о том, что спешить некуда, шли не торопясь, рассматривая местные достопримечательности. Каждый думал о своём, а Крон о Наине. Если быть точнее, то об её поведении и о том, какой ещё фортель может выкинуть эта змеюка, которая к утру испаряется, как роса под лучами солнца. Дорога вела мимо «Брянско – Шервудского леса», касаясь его только краем, и то в верхней части, проходя над ним по горе. До наблюдательного пункта было далеко, и товарищи, не опасаясь ненужных встреч, шли не спеша, но не тут то было. Из ближайших кустов на них смотрела знакомая бородатая морда, с биноклем в руках, словно перед ним маршировали тараканы. Почтальон, с характерным звуком, показал партизану язык, а Бармалей, с досады сплюнул:

– Тьфу ты, кубинес партизанес!

– Почему кубинес? – обиделся бородач.

– Да так, к слову пришлось.

– А ты кого всё высматриваешь? – поинтересовался Доцент.

– Товарищи за провиантом ушли, через лес в город, – ответил партизан, – третий день жду. У вас ничего пожевать не найдётся?

Крон, оставив бедолаге всё необходимое, пообещал посмотреть их в городе, так как всё равно по пути, и по возвращении назад рассказать то, что удастся выяснить. Поднимаясь в гору, Комбат, оценив в уме отданное угощение, сказал:

– А ты спиртного ему не много оставил, а то потом некому будет рассказывать.

– Утром сообщу, – равнодушно ответил Крон, поправляя рюкзак и поторапливая рукой Деда.

Отряд естествоиспытателей, преодолев горный хребет и, оставив позади мост, а слева постоялый двор, углубился в трущобы. Недолго поплутав по каменным джунглям, они вышли к ущелью, в котором должно было завершиться воссоединение с ещё одним товарищем. Во всяком случае, Крону казалось, что должно произойти именно так, потому что разнообразием их не баловали. Спускаясь по тропе вниз, компания поравнялась с дородным вязом, могучие корни которого были наполовину оголены, а между ними зияла узкая нора.

– Там гномы живут, – сказал Крон, указывая на дыру в земле.

– Нам что – туда?! – изумился Бармалей, не веря сказанному.

– Да на кой они нам сдались! – возразил Крон. – Я решительно не понимаю, зачем там гномы живут. Нам в коллектор к нагам.

– К кому? – не понял Почтальон, удивлённо приподнимая брови.

– Наги, это люди – змеи, – пояснил Дед. – Живут в подземельях.

– Кого только с похмелья не придётся увидеть! – удивился Доцент, так и не привыкший к местным чудачествам.

– Вон, чтото в траве ползет, извиваясь! – показал рукой Бармалей. – Не змея?

Комбат вскинул бинокль и, оценив обстановку, ответил:

– Да нет! Это рабочий в синей спецовке за добавкой в магазин ползёт. Вероятно, на ногах стоять, уже сил нет.

Ниже по спуску раздавался звон мечей и удары по щиту. Громкая ругань довершала утренний натюрморт на батальную тему. Ко всему прочему, участники побоища не только пускали в ход мечи, но и кусали друг друга, с таким остервенением, что казалось вотвот, и они прокусят себе кольчуги в обоюдном угаре.

– Сдаётся мне, что это ролевые игры, – прокомментировал Комбат ситуацию на поляне и, непроизвольно нащупывая автомат под тканью рюкзака, – они не набросятся на нас?

– Кто его знает, – ответил Крон, так же готовя ствол, на всякий случай, – чего хорошего можно ожидать от неадекватных людей?

Бойцы на поляне, вопреки всем предсказаниям, казалось, ничего не замечали, кроме соперников и с воодушевлением лупцевали друг друга. Неожиданно, из ближайшего леска, два десятка партизан пошли в рукопашную атаку. С криком «Ура!», они ворвались в самую гущу побоища, и заварилась такая каша, что наши герои поторопились покинуть негостеприимное место. Аккуратно, но быстро, обойдя воинственных аборигенов, сталкеры поторопились удалиться в сторону змеиного коллектора. Его двери были гостеприимно распахнуты и, казалось, приглашали войти, но большинству так не казалось. На волне пережитого, друзья решили сначала поправить здоровье, а уж потом направляться внутрь подземелья.

– Вот и партизаны нашлись, – равнодушно произнёс Дед. – Их там со жратвой ждут, а они тут в ролевые игры играют. Хотя такой мордобой трудно назвать играми.

– У меня такое впечатление, что к ним скоро Робин Гуд с бандой подключатся, – предположил Почтальон. – А там, глядишь, и Тарзан со стаей обезьян подтянется.

Сколько не сиди, но идти надо. Товарищи, кряхтя и охая, поднимались на ноги, с тоской заглядывая в коллектор. За последнее время, эти проходы им до смерти надоели, но делать было нечего, кроме того, как отправляться в путь. Единственное обстоятельство успокаивало: обычно такие путешествия длились недолго. Пройдя несколько метров вглубь коллектора, они неожиданно наткнулись на одинокого нага. Или нагу – кто их разберёт!

– Ё моё! – вздрогнул Бармалей, шедший первым.

Нага угрожающе зашипела и встала в боевую стойку, нервно подрагивая кончиком хвоста.

– Ойойой! – ехидно и театрально простонал Доцент. – У меня жена шипит, не в пример ярче и убедительней.

Внимательно оглядев пришельцев и, чтото поразмыслив змеиными мозгами в человеческой голове, холоднокровная уползла, растворившись в темноте.

Газ давно закончился и его заменил фонарик. Четверо товарищей спали вокруг него, а луч света дырявил чёрный свод пещеры. Кащей проснулся, как от толчка и долго озирался по сторонам, не в силах понять, что произошло. Ему показалось, будто в одном из тоннелей раздалось шипение и таинственный стук, похожий на клацанье костей. Осторожно ступая и стараясь не шуметь, Кащей заглянул в коллектор, но вблизи ничего не было видно. Посветить фонарём вглубь не получалось, потому что проход поворачивал в сторону и дальше пяти метров, разведать обстановку, никак не получалось. Повороты уводили его всё дальше и дальше…


Глава третья Тотализатор | Кронос | Глава пятая Мост вздохов