home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава четвёртая Саркофаги горячих песков

Утром не стали устраивать банкет а, наспех перекусив, держали совет, как лучше завершить начатое. С этим вопросом и обратились к Наине.

– Каккак? Просто! Есть только один путь и подругому не получится. Я пойду с вами.

Все переглянулись, но Крон упредил вопросы:

– Эта часть нашей эпопеи гораздо опаснее, чем все предыдущие скитания: в стране пирамид много ловушек, защищающих мёртвых владельцев от живых грабителей. К тому же, насколько мне известно, ни один из нас, ни бельмеса не смыслит в этой египетской писанине.

– Значит, всётаки в страну саркофагов? – задумчиво протянул Комбат. – Надеюсь, портал не в виде каменного гроба. Хотя, тоже, в какойто мере, переходное устройство.

– Понаделают, неизвестно чего! – в сердцах высказался Доцент, вяло махнув рукой.

– Ну, почему – неизвестно, – пожал плечами Крон. – Всё описано давнымдавно, и мало кто знает, что саркофаги были не только в Египте, но и в Греции, и в Риме – правда, значительно позже. Самое забавное – первоначальное название: саркофагом именовали известковый камень особой породы, который имел свойство в течение сорока дней уничтожать тело, включая кости, но за исключением зубов. Ничего не напоминает?

– Любопытно, – усмехнулся Почтальон. – По ту сторону барьера, в том виде, в котором они представляют себе загробный мир, должны вылетать беззубые.

– Или зубы выпадать, – добавил Бармалей.

– А не хрена, понимаешь, с собой золотую челюсть уносить! – усмехнулся Бармалей. – Уходишь – вали, а деньги там, тебе ни к чему.

Наина отвела Крона в сторону, но до остальных товарищей долетали обрывки фраз, из которых они поняли то, что его пропесочивают за невнимание к слабой половине. «Мог бы и цветов из сибирских лугов привезти», – эта одна из фраз, которая долетела до невольных слушателей, которые напрягали слух похлеще шпионского радара.

– Вот поэтому, я не люблю работать с бабами, – злорадно прошептал Комбат. – С ними, нужно подругому, и в другом месте.

– Цветы дарить, в кино водить? – наивно спросил Сутулый.

– Ну, можно, конечно и так! – пожал плечами Комбат. – Ещё они очень любят дорогие подарки, лучше с камнями и все из золота.

– Мороки много! – возразил Дед. – Предпочтительнее, всётаки, упрощённый вариант, адаптированный к нашей действительности и, к собственным возможностям. Это, конечно – кино.

– Скоро Крона обыскивать начнут, – сочувственно произнёс Бульдозер.

– Ха! – воскликнул Пифагор. – У меня друг подвергся унизительному досмотру, на предмет наличия инородных предметов, а в частности, нижнего белья противоположного пола. Любому дураку ясно, что такие вещи случайно прихватить, практически, невозможно. Скорее всего, данная акция является провокацией – подлогом, специально устроенным недругами. Целью является дискредитация мужской особи. Мотивы – разные, вплоть до целого букета причин.

– Нашла, – уточнил Почтальон, – то, что искала?

– Нашла! – подтвердил Пифагор. – То, что подсунули. Жена обречённо попыталась сравнить размеры найденного, со своей комплекцией и начинала понимать, что безнадёжно проигрывала невидимой сопернице. Созданный образ мастерами чёрного пиара, поразил в самое сердце. Теперь никаким клином не вышибешь из её головы, застрявшую уверенность в измене.

– Ну, хватит бесполезный трёп разводить, – прервал его Кащей. – Время идёт.

Отвлёкшись от разборок, Наина указала в сторону одного из тоннелей:

– В том проходе, если по нему пройти дальше, есть долина курганов. В каждом из них имеется выход в определённое место – это нервные пути Земли, а курганы – центры. Наш народ давно путешествует по этим маршрутам. Одна из нор выведет нас аккуратно в район лабиринта, который песком занесло, но золота там нет. Его вынесли в незапамятные времена, притом этим ходом…

– Весело! – сделал заключение Крон, и компания двинулась вглубь подземелья.

После недолгого плутания, группа вышла в долину, навевавшую скрытую неуютность. Всё в окружающей обстановке вызывало подспудное желание немедленно покинуть негостеприимную территорию.

– Из этих курганов, иногда появляются зомби, – шёпотом поведала Наина.

– Настоящие? – не поверил Крон.

– Конечно! – ответила она. – Только они ничего не соображают и тычутся в стены, как слепые. Мне их всегда жалко – они совершенно беспомощны.

– Ну и что с ними делать? – осторожно спросил Комбат.

– Мы тоже сначала не знали, но потом всё встало на свои места. Натыкаясь на курганы, они исчезали, в какомнибудь. Я даже не уверена, что они были живыми.

– Ещё одна загадка, которую у нас времени нет разгадывать! – тяжело вздохнул Крон и вопросительно посмотрел на подругу.

– Переодевайтесь, – посоветовала Наина. – Дальше будет по тропическому жарко.

Наскоро переодевшись, сталкеры один за другим, исчезали в подозрительном лазе, привыкшие уже ко всему, и к разным сюрпризам. После перемещения в другое измерение, резко изменились климатические условия: стало жарко и душно – даже хуже, чем у огненного озера. Лучи фонарей скользили по стенам, знакомясь с обстановкой.

– Где мы? – спросил Крон Наину.

– В городе мёртвых – это гробница.

Пройдя чуть дальше, Комбат наткнулся на два саркофага: в одном мумия держала автомат, а в другом ящике – бутылку и стакан. Кажется, здесь экспедиция побывала, – донёсся его голос. – Я даже догадываюсь о её национальности. Автомат то, пластмассовый…

На стене арабской вязью была выведена надпись, по причине языкового барьера, остающаяся недоступной для понимания. Наина внимательно изучила написанное, но промолчала. Доцент поднял с пола какойто журнал, вероятно, брошенный или забытый членами экспедиции. Прочитав начертанное порусски, стало ясно, что это был розыгрыш. Согласно сведениям, почерпнутым из записок экспедиции, надпись на стене гласила: «Корыстная любовь заставляет, или позволяет глумиться над ближним, ровно столько, насколько фантазии хватает». Автор: одна из мумий.

Отчёт:

– 1й участник. – Надпись на стене сделана чёрным углём, предположительно антрацитом.

– 2й участник. – Ошибаешься, коллега – это не уголь, а окаменевшая кровь.

– 3й участник. – А с чего такие грустные выводы?

– 4й участник. – Вероятно, оттого, что мозги у мумий складывали в одном сосуде, внутренности в другом. Захочешь выпить – без мозгов не догадаешься, как! Если ктонибудь подскажет или стакан в руку сунет – нечем переварить, но если и на это наплевать, то бинты сковывают высохшее тело, не хуже кожаных пут. Или цепей.

– 1й участник. – Ну, ты загнул! Ему больше не наливать.

Из дальнего угла раздался голос Пифагора:

– Идите сюда! Здесь ещё одна живописная группа! Злая шутка пьяных учёных или расхитителей гробниц.

На невесть откуда взявшихся деревянных ящиках расположились представители древней цивилизации. Комуто не лень было глумиться над умершими, рассадив их в непринуждённых позах. Кругом валялись пустые бутылки и гранёные стаканы. По живописности картина могла соперничать с самыми нелепыми постмодернистскими полотнами.

– Первичные саркофаги были правильнее, – мрачно заметил Бульдозер неоспоримый факт. – Растворился в нём, после смерти, и баста. А тут, вон что вытворяют, и в музеях – пальцами тычут.

– Странно, – растерянно прошептала Наина. – когда мы последний раз здесь были, то ничего похожего не обнаружили.

– А когда мы на поверхность выберемся, мы не будем выглядеть подозрительно? – спросил её Крон, беспокоясь изза нелепого вида команды, больше похожей на группу захвата, чем на мирных туристов.

– Мы воспользовались боковой ветвью фрактала, практически исключающий встречу с людьми.

– Тогда откуда здесь шутники взялись? – недоумевал Сутулый.

– Вот это и странно, – ответила Наина, внимательно разглядывая свежие находки. – Надеюсь, ошибки не произошло, а эта нелепость – стечение странных обстоятельств.

Крон прошёл дальше, но ничего интересного в помещении не было. Он постоял, размышляя о чёмто своём, навеянным мраком гробницы и, зловещей неизбежностью обретения подобной посуды, в которую, рано или поздно, попадёшь, как килька в банку. От таких невесёлых мыслей, становилось ещё грустнее и нестерпимо потянуло к солнечному свету – прочь от полуистлевших останков. Он наклонился к Наине и вполголоса спросил:

– Долго нам ещё плутать по этому городу?

– Нет! Скоро выйдем на поверхность.

– А что вы здесь искали? – полюбопытствовал Кащей. – Тут, кроме мусора – ничего не видать.

– Здесь было сделано много находок, – развеяла его сомнения предводительница. – Одни папирусы, чего стоят, пролившие немало света на пирамиды и сопутствующие им строения.

Атланты, это общее название людей, живших до Всемирного Потопа. Возгордившиеся Атланты…

Шла война между братьями: началась с Каина и Авеля, а продолжилась при живых родителях – Адаме и Еве. Впрочем, она и сейчас продолжается, не прекращаясь. Допотопные люди, жившие по тысячу лет и обладавшие огромным ростом, погибли во время Великого Потопа. Платон описал только один город – откуда ему было знать больше?

Пирамиды – их творения. Они разбросаны по всему свету: на поверхности, оказавшиеся под водой, после смены ландшафта, в горах. Только две схемы пирамид разнятся между собой – в Египте и Южной Америке. Правда, в Индокитае можно найти, коечто индивидуальное. При ведении войн, они исполняли роль охранных систем, поражая любую цель, как в воздухе, так и на земле.

– Каким образом? – удивился Бармалей.

– Пирамиды генерировали энергию, входя в комплекс: сама конструкция, глубоко под ней ядерный реактор, для накачки смертоносных лучей, была задействована какаято часть энергии Земли, вступающая в резонанс с остальными комплектующими и многократно усиливая потенциал. Компьютер, микросхемы, изготовленные из массивных плит, так как в условиях тропиков, с охлаждением возникают большие проблемы. Рядом строили, да они и сейчас там находятся, здания для технической обслуги. Они возведены по принципу «термоса» – трёхслойные: известняк, гранит, известняк. Эти здания отлично защищали, и от внешней температуры и от радиации, потому что при работе, генератор сильно фонил, а воздух разогревался до сверхкритических отметок. Наверху пирамиды находился фокусирующий кристаллизлучатель, называемый определёнными кругами «бендей».

– Так это что – лазерная пушка, получается! – спросил Пифагор, крайне удивившись открывшимся сведениям. – Чего, такая большая?

– Система генерировала лазерную и плазменную, электромагнитную и звуковую энергии. От ультра, до инфразвука. Плюс СВЧ излучение. Поражала, как отдельные объекты, так и живую силу противника – скопом. Наина призадумалась и, на какоето время показалось, что она ушла в себя, переживая события далёкого прошлого. После некоторого молчания она задала вопрос, на который, всё равно, никто не знал ответа:

– А вы знаете, сколько допотопной техники осталось храниться под постройками, в подземных бункерах, навсегда похороненных под вечными песками? Кстати, здесь так же много бункеров, очень напоминающих те, которые предназначены, как атомные убежища. На стенах пирамид имеются изображения танков, вертолётов, подводных лодок и другой техники, никак не связанной с представлением о жизни древних египтян. Выбитые рисунки упорно не замечаются: ни учёными, ни властями, у которых всегда есть ссылка на то, что это случайность – последующая накладка рисунка на рисунок. Ни о какой случайности речи быть не может – изображения недвусмысленные и чёткие.

– А всё же, – повторил вопрос Пифагор, – зачем такие колоссальные размеры?

– Что тут непонятного? – в свою очередь удивилась Наина. – Какая энергия, такие и масштабы.

Чем массивнее конструкция, тем большие перегрузки она вынесет. На электроподстанции когданибудь был? У диодов, тиристоров и прочих элементов размеры огого, а мелкие, даже сгореть не успеют, испарившись до установки в схему.

– А зачем столько пирамид вместе, – задал вопрос Кащей, догадываясь о причине, – одна не справлялась, что ли? Судя по размерам, от нападающего должны были только клочки полететь, по закоулочкам, как сказано в нашей сказке.

– Точно не помню, – задумалась Наина. – Помоему, там применялся принцип импульсной энергии, а она, как известно, требует определённое время для подзарядки конденсаторов. Пока одна установка заряжается – другие наготове! Не так сложно, для понимания.

– Это, каких же размеров они достигали?

– Они были кристаллической природы и размещались, непосредственно в пирамидах.

Наина опять призадумалась, как будто силясь вспомнить, чтото забытое:

– Энергия из реактора, до которого, так никто и не докопался, выходила по коридорам, в которых были расположены кристаллические проводники: то ли объединённые, какимто образом, то ли сфокусированные, друг с другом, по принципу линз, или системы зеркал – оптоволокно, говоря современным языком. Это хозяйство демонтировали ещё во времена фараонов, которые тащили всё, что плохо лежит – беспризорное и не приколоченное. Для неграмотных людей это был бесполезный, но красивый мусор, а так как назначение таких вещей выходило за рамки понимания тогдашних жителей, пришедших после потопа в долину, то экспонаты просто поместили в хранилище. Оно было специально оборудовано для этих целей, имея на вооружении целую систему хитроумных ловушек, и выполнено по принципу лабиринта, гдето, под Большим Сфинксом. Фараон, организовавший эти работы, понимал, что это часть чегото важного и замуровал наглухо, не имея возможности с умом воспользоваться найденным.

– Опять лабиринт! – недоумённо воскликнул Доцент. – Ты говорила, что он в той стороне.

– Ну и что? – парировала Наина – Там золотой запас содержался! Все ответственные хранилища стоились по этому принципу, как самому доступному способу обеспечения сохранности схороненного. Дополнительное обустройство ловушками, известные только хранителям, и можно считать бункер вполне надёжным, чтобы доверить его недрам государственное имущество.

– Опять ловушки, – вздохнул Дед. – Можно подумать, что там жили инженерыгении.

– Не нужно быть гением, чтобы выкопать яму, насовать кольев внутрь и прикрыть, всё это дело, тростником, – вмешался в разговор Крон. – Сверху присыпать песочком. Это только в фильмах показывают, как кислотой мародёров поливает, из щелей. Хотя, насчёт кислот! Сложностью такая ловушка не отличается. Не знаю, насчёт соляной, но в Африке есть озёра естественного происхождения, полностью состоящие из серной кислоты. Умели жрецы делать из одного другое, или нет – история умалчивает, но при определённых навыках, изготовить «Царскую водку» из природных ресурсов – плёвое дело. Об этих озёрах и их свойствах, наверняка было известно египтянам, а тем более, жреческой касте. Ей не надо было пахать и сеять, а только стеречь награбленное. Кстати, падающие камни, особой хитрости в устройстве не представляли.

– Точно, – оживился Почтальон. – Если есть такие озёра, то и сернокислый электролитический аккумулятор не вызывает удивления. Нашли чертежи, или научил кто, но возможности были. Потом нарисовали на стене храма, свои восторженные отзывы.

– Запросто, – согласился Крон. – Битум, так же не является дефицитом в странах, где водятся нефтяные месторождения, к тому же открытого типа.

– А гудрон зачем? – не понял Сутулый.

– Для запайки сосудов, в которых этот электролит и плещется. Ну, и в виде изоляции, заодно.

– Ты говорила, что хранилище под сфинксом, – спросил Комбат Наину, – его специально построили, как хранителя?

– Сфинкс, всего лишь каменная болванка, и даже не истукан, – назидательно ответила она. – Таких в пустыне – пруд пруди, и все, как братья близнецы. Дело в том, что в этих местах господствующие ветра несут с собой мелкий песок, который, как абразивом обрабатывает известняк, а так как дует ветер в одном направлении, то и создаваемые формы имеют однообразие.

Об этом, даже документальный фильм есть. Египтяне камень просто доработали, обстучав долотом, да покрасили – всего делов то!

– Ясно! – воскликнул Доцент. – Вообразили себе стража, а под ним подкоп сделали. Про формы пирамид и говорить нечего, почему они такие. Конус, в таких сооружениях, самая устойчивая фигура, со всеми вытекающими…

– Тысячелетиями стоят, несмотря ни на что, – согласился Крон. – Не знаю, насколько это брехня, про изменение свойств веществ, но в некоторых пирамидах есть «кровоточащие стены». Подтёки возникли, вероятно, в результате воздействия чудовищных давлений, создававшихся внутри при работе комплекса и, даже в наше время неизвестно, прекратилась эта работа или продолжает функционировать – по инерции.

– Кровоточащие камни! – задумчиво, но с выражением, произнёс Почтальон. – Интересно, сколько атмосфер должно было быть вовлечено, в такой процесс?

– Ясно одно! – сделал заключение Крон. – Предки египтян почти ничего не строили.

– Но всётаки есть надписи на стенах, где говорится, сколько они сожрали чеснока, редьки и лука! – Сутулый вопросительно посмотрел на Крона и многозначительно поднял брови вверх, при этом, сморщив лоб, который стал, как рифлёная доска для стирки белья.

– А я сомневаюсь в том, что эти надписи вообще есть! – парировал Крон. – А если и есть, то ничего удивительного. Фараоны постоянно занимались приписками и присвоением чужих достижений. Факты? Пожалуйста! Да они на плаву! Надпись на стене, которую преподносит египетский учёный, гласит, что за двадцать лет строительства было съедено, только чеснока, лука и редьки, на сумму 1600 талантов серебром. Только этих продуктов. Значит 80 талантов в год. Тридцать килограмм умножим на 1600, это равно 48000 килограмм. При этом не учитываются расходы на содержание войска, государственного строительства и прочего хозяйства. Сюда не попали другие продукты, инструменты и так далее и тому подобное. Полученную сумму можно смело умножать, как минимум в десть раз, а то и больше – раз в тридцать, судя по расходу редьки.

Вопервых, на такую сумму, в то время, столько лука не росло, даже во всём известном мире. Вовторых, столько драгоценного металла тогдашнему фараону, не могло привидеться, даже в самом смелом сне! Дальнейшая арифметика ещё убедительнее. Вначале к пирамиде провели дорогу, которая, по утверждениям летописи, строилась десять лет и, как заявляют знатоки, по объёму работ не уступала постройке самой пирамиды. Вдоль неё стояли статуи, отчего, так и хочется сказать – с чучелами. Ударение на третьей гласной. Одновременно с ней начали строить пирамиду, которая по официальным данным, возводилась двадцать лет. Их три. Только в шатре Хеопса было заложено 2 300 000 каменных блоков, средним весом две с половиной тонны каждый. Подсчёт простой – это 7300 дней, за которые нужно успеть: без выходных и праздников, днём и ночью, не прекращая работу ни на минуту – вырубить, обработать, доставить и уложить, эти блоки на место.

Это ни много, ни мало – 315 штук в день! Один гигантский кирпич ложится каждые четыре с половиной минуты. Чуть ли не подошли к скорости укладки простого современного каменщика! Про облицовку пирамид и сравнение укладки плит, с керамической плиткой в ванной комнате, я даже заикаться не буду! В общем, если исключить ночь, то постройка растягивается вдвое, или за световой день, уже требуется уложить 630 блоков! Даже предположив, что нашлось бы столько рабочих, то и в этом случае ничего не сходится – они бы просто не развернулись на маленькой площадке. Укладка такого количества блоков в сутки, даже для современной техники, непосильная задача. Вот и покажите мне этого барана, который после таких вычислений, будет утверждать, что блоки вырубались вручную – кувалдой, по 315 штук каждый день, или одна глыба – каждые четыре с половиной минуты.

– Ну, что ты разошёлся? – успокаивал Крона Комбат. – И так ясно, что это всё фуфло! Учёные понаписали диссертаций и учебников, а признаться в собственном идиотизме – не у всех мужества хватит. Плюс непомерные амбиции, да ещё гранты получали…

– Скажем помягче – признаться в своих ошибках, или заблуждениях, – заступился за коллег Доцент.

– Какието целенаправленные получаются ошибки! – не унимался Крон. – Слишком устойчивые и непрошибаемые заблуждения. Один иностранный археолог утверждает, что нашёл и раскопал столовую, где рабочие обедали. Размером площадка, примерно, как заводская столовая. Летописи утверждают, что на постройке работало сто тысяч человек. Если они встанут в очередь за похлёбкой, на расстоянии полметра, друг от друга, то шеренга растянется на пятьдесят километров. Если они выстоятся, в том же порядке – в каре, то займут пространство сто на тысячу метров. Какую он столовую нашёл? Мне уже кажется, что заказ на доказательства ищут не археологи, а тот, кто заинтересован в этих обманных фактах. Отсюда выводы делайте сами.

– Точно! – подтвердил Почтальон, встав на сторону Крона. – Они в упор не хотят замечать: ни лазерной резки, ни пескоструйной обработки, ни пропилы дисковой фрезой. Про филигранную отделку поверхности существует одно объяснение – это делали рабочие медным долотом. Прямо не рабочие, а какието координатнофрезерные станки, с лазерным прицелом… Тут один неверный удар, и неисправимый скол обеспечен. В Индокитае, такие огромные столбы в храмах, что и в наше время, на токарном станке, вытачивать замучаешься. Как в том анекдоте: один оборот барабана рождает два пуда стружки.

Товарищам порядком надоела пустая болтовня, да и Наина поторапливала к выходу. Серые стены мёртвого города приветливыми не казались, в свете фонарей рождая причудливые переливы, которые в кинотеатре не увидишь. Там всё засвечено «юпитерами» и гротескно подчёркнуто. В свете прожекторов, песчаник цветом похож на тайваньский пляж. Отдельные рисунки на стенах повествовали о загробной жизни и проникновении туда. Суды, тяжбы и оправдания – в этом похожи все религии мира, но на этом сходство и заканчивается.

Осталась позади живописная группа, в полном мраке ведущая молчаливую беседу, хоть освещение им и ни к чему. Глаза, всё равно, лежат в отдельном сосуде. Впереди появились ниши в стенах, забитые дешёвыми саркофагами, что означало близость выхода. «Странно, что этот город вообще одноэтажный, что встречается очень редко», – думал Крон, оглядывая захоронение. Оставаться здесь не хотелось, и группа прибавила шаг, торопясь на свежий воздух.


Глава третья Восточносибирский разлом | Кронос | Глава пятая Город теней, или затерянные во времени