home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Ресторанная идиллия

Москва даже в пределах Бульварного кольца, если передвигаться по ней пешком, очень быстро утомляет человека.

И это относится к любой Москве в любой из альтернативок.

Я думаю, всё дело тут в этой самой радиальнокольцевой структуре города, изза которой возникает обманчивое ощущение компактности его центральной части. Ан нет. Стоит пройтись тудасюда внутри Бульварного кольца, чтобы гул и тяжесть в ногах недвусмысленно просигналили тебе о твоей ошибке.

Пожалуй, хватит на сегодня, решил я, плюхаясь на свободную скамейку посередине везде родного Тверского бульвара и с наслаждением вытягивая ноги; покурю, отдохну – и домой. То есть к Марте. Деньги есть, закатим шикарный ужин. Приглашу её в ресторан, пожалуй. Надо девушку както заинтересовать и поощрить. А что может быть в этом смысле лучше шикарного ужина в хорошем ресторане? Тем более, если я всё правильно помню, она вчера словечко «шикарно» употребляла. Забавно. У нас оно почти забыто, а здесь говорят. Впрочем, на то и альтернативки, чтобы различаться в языковых деталях. А в жаргонизмах – особенно. Что ж, шик, значит, шик. Но без фанатизма. Деньги хоть и не требуют строгого отчёта, но всё равно казённые, помни об этом, Стражник… Кстати, о деньгах. Сколько, интересно, в этой Москве может стоить не излишне скромный ужин в ресторане? Давай прикинем. При имеющейся цене на золото, можно сделать вывод, что здешний рубль по своей покупательной способности приблизительно равен рублю советскому образца эдак середины 80х годов прошлого века…

Я стал вспоминать, сколько стоил ужин в ресторане четверть века назад, и понял, что сделать это чертовски трудно. И дело не в том, что прошло много времени, а в том, что в те годы я почти не ходил в рестораны. Денег не было. Впрочем, в любом случае теперь мне это по карману. То есть должно быть по карману. Не вижу, изза чего в данной альтернативке ресторанам быть слишком уж дорогими. Даже в Москве. Иное дело, какой ресторан выбрать, с учётом того, что здешних я совершенно не знаю. Правда, опыт мне подсказывает, что некоторые заведения, структуры и службы самым мистическим образом всегда оказываются на одних и тех же местах. Хоть и в альтернативных реальностях. Взять ту же редакцию «Русского вестника» на площади Лермонтова, на месте которой в моей реальности находятся «Известия». Даже здания в похожем стиле выстроены, между прочим. Не говоря уж о том, что и там, и там – редакции газет. Почему так? А чёрт его знает. Или бог, что в данном случае не важно. Опять же и сама площадь названа именем великого русского поэта, хоть и другого. Значит – что? Вполне может быть, что здесь по «чётной» стороне Тверского бульвара тоже расположен один весьма неплохой ресторанчик…. Нука, нука, посмотрим.

Я поднялся, перешёл с бульвара на тротуар и двинулся в сторону площади.

Так и есть!

Вот он: кафересторан «Лермонтов». Ну надо же, как я догадлив. Ладно, сейчас узнаем, можно ли здесь заказать столик. Заодно и позвоним.

Разумеется, оказалось, что можно и столик заказать, и позвонить. О чём мне и сообщил молодой человек обслуживающего вида в безупречно отглаженных чёрных брюках и белой рубашке с отложным воротником.

– Отлично, – кивнул я. – Тогда сначала звонок, а потом, соответственно, заказ.

– Прошу вас.

Симпатичный телефонный аппарат яркожёлтого цвета висел на стене, и тут я понял, что не знаю, как им пользоваться. Ну, то есть, наверное, знаю, но не точно.

Монетка или жетон?

В те времена, о которых я не далее как пятнадцать минут назад вспоминал, позвонить с уличного телефонного аппарата можно было за две копейки. Одной монетой или двумя по копейке. В самом крайнем случае и десятикопеечной монетой, но это считалось жутким расточительством… А тут как? Не спрашивать же у мальчикаслужителя… Хорошо, сделаем вид, что мы всё знаем. Всё равно ничего другого не остается.

Я сунул руку в карман и вытащил горсть мелочи.

Вот. И две копейки есть, и десять. Попробую всётаки гривенник на тот случай, если телефонные звонки тут дороги. Не обеднею.

Как оказалось, угадал я верно – аппарат с полузабытым звуком проглотил серебристую монетку, и женский голос на другом конце провода сказал:

– Алло.

– Привет, это Мартин.

– Привет, Мартин. Ну, как твои дела?

– Всё отлично. Слушай, я тут подумал, не сходить ли нам сегодня в хороший ресторан и отметить нашу встречу?

– Только подумал? – осведомилась она со смешком в голосе.

– Для того, чтобы желание материализовалось, оно должно возникнуть сначала в сердце, а затем в голове в виде мысли, – объяснил я.

– Поняла. Хоть и с трудом. И… что?

– Ничего. Вот я тебе звоню и приглашаю в ресторан. Ты не против?

– Чтобы девушка была против хорошего ресторана, куда её приглашает интересный мужчина? Я таких девушек не знаю. Конечно, не против. А в какой ресторан?

Я назвал.

– «Лермонтов»? Действительно, хороший. Где мы встречаемся и во сколько?

– Я заеду за тобой на такси. Часа тебе на сборы хватит?

– Вполне.

– Отлично. Значит, через час.

Я повесил трубку, заказал столик на двоих, выяснил, что строгого дресскода в ресторане не существует, и вышел на улицу. Пора было проверить, как выглядит эта Москва из окна автомобиля.

Пять рублей туда и назад с учётом возможного ожидания дамы показались мне вполне приемлемой ценой. Машина, которую я остановил здесь же, на Тверском, что вполне естественно, была совершенно незнакомой мне марки, но выглядела весьма неплохо, хотя и отличалась по дизайну от современных автомобилей моей реальности.

Вообще, я очень люблю рассматривать вещи и предметы в разных альтернативках. Они могут рассказать немало о тех путях, которыми шёл тот или иной мир в своём развитии. Особенно мне интересны предметы, остающиеся неизменными в любой альтернативке. Потому что неизменность – признак объединяющий и успокаивающий. Как правило, это очень простые по своим функциям предметы.

Скажем, ложка, чашка и тарелка.

Или топор и отвёртка. Или джинсы, если говорить об одежде. На самом деле таких предметов довольно много, а идентичность их в различных мирах говорит о том, что и человечество, по сути, в любых альтернативках живёт одними и теми же стремлениями и целями, хотя и движется к этим целям такими непохожими на первый взгляд историческими дорогами…

Если женщине хватает часа, чтобы собраться в ресторан, то с ней можно иметь дело. Марте хватило. Облегающее красное платье с соблазнительным, но не вызывающим декольте – мне сразу, конечно же, вспомнился фильм «Красотка» с Джулией Робертс в главной роли, – золотые серьги в ушах, туфли на высоком каблуке. Хорошо, что я по дороге купил не самый дешёвый пиджак в магазине готовой одежды и свежую рубашку к нему.

Здесь, как я заметил, мужчины носили пиджак с джинсами, а покупать целый костюм мне показалось не рациональным. Во всяком случае, пока.

Кафе «Пушкинъ» в моей родной изначальной Москве – место довольно претенциозное и дорогое. Правда, кормят в нём неплохо, чего не скажешь о подавляющем большинстве московских ресторанов, где горазды с клиента только деньги взять за красиво оформленную, но часто совсем невкусную еду.

Казалось бы, неужели так сложно нанять талантливого шефповара?

Получается, что действительно сложно. Вероятно, талант он на то и талант, чтобы быть редким. В любой области человеческой деятельности, включая кулинарию. Что невольно подтверждается следующим наблюдением: в ресторанах Москвы, где она пока ещё столица СССР, в той альтернативке, из которой мне так поспешно пришлось сбежать, кормят не в пример вкуснее. Несмотря на хронический дефицит продуктов. Почему? Да потому, думаю я, что их в этой Москве просто мало. И, значит, талантливых шефповаров хватает на все. Впрочем, очень может быть, что я ошибаюсь и ответ на этот простой с виду вопрос лежит в иной плоскости. Экономической, к примеру. Хороший талантливый шефповар и стоит, вероятно, хорошо.

Столик ожидал нас на втором этаже, и народу в этот час было ещё немного. Тщательно изучив меню, мы пришли к выводу, что нас вполне устроят:

Салат зелёный с подливой «Рокфор» и чесночными гренками – 2 руб. 70 коп.

Грузди чёрные солёные с травами – 3 рубля ровно.

Воловьи заливные языки со свёклой – 2 руб. 90 коп.

Стерлядь в икорном соусе – 8 руб. 20 коп. порция.

Из напитков, не мудрствуя лукаво, я заказал триста грамм уже проверенной мною «Сибирской особой» и знакомую минеральную воду «Перье», а Марта захотела белого сухого вина, каковое сама же и выбрала из карты вин.

– Мясное? – осведомился белочёрный официант. – Могу порекомендовать нежнейшую телятину в сметанном соусе.

– Чуть позже, – улыбнулась ему Марта. – Мы ещё не решили.

– Как будет угодно.

Официант бесшумно исчез, а я закурил и огляделся. Что ж, вполне приличная стилизация под ампир. Не нарочитая и в то же время заметная. Годится.

– Ты был здесь раньше? – поинтересовалась Марта.

Я посмотрел на неё и подумал, что красивое платье и соответствующая обстановка творят чудеса – выглядела девушка не просто эффектно, а сногсшибательно. И это с учётом того, что я ещё не выпил ни рюмки. Не считая, само собой, дневного коньяка и пива. Мне пришла в голову мысль, что Марта себя явно недооценивает – при должной подаче она вполне могла бы перейти в иной ценовой сектор. Впрочем, очень может быть, что я не всё знаю.

– Фантастически выглядишь, – искренне похвалил я, ещё раз окинув её взглядом. – Нет, раньше мне здесь бывать не доводилось.

– Спасибо, – улыбнулась Марта. – А мне показалось, что ты знаток московских ресторанов.

– Почему?

– Уж больно уверенно делал заказ.

– Ну… это просто богатый жизненный опыт, – честно объяснил я. – Не более того. Я вообще не москвич.

– Это заметно. У москвича обычно есть жильё. Если и не своё, то хотя бы съёмное.

– Так ведь и ты, насколько я понимаю, не москвичка, – заметил я.

– Почему ты так решил?

– Москвички, как правило и насколько мне известно, выбирают себе другие профессии.

– Ну… как сказать. Разные москвички бывают. В том числе и моей, как ты мягко выражаешься, профессии. Но ты прав, я не москвичка.

– А откуда, если не секрет?

– Из Судака, – чуть помедлив, словно нехотя, ответила она. – Знаешь такой город?

– Знаю. И давно в Москве?

– Больше пяти лет…

Мы поговорили о Москве, о том, какая она всётаки большая и суетная, как трудно в ней жить и, что, разумеется, нет лучшего места на земле, чем Крым, да только чёртовы обстоятельства не позволяют и гонят людей с насиженных мест куда подальше в поисках мимолётного, а то и вовсе неуловимого счастья.

Принесли закуски, вино и водку.

Салат, грузди и воловьи языки оказались изумительны.

Да и стерлядь в икорном соусе буквально таяла во рту, оставляя после себя долгое изысканное послевкусие, от которого хотелось сладко причмокивать и восхищённо щёлкать языком. Так что на некоторое время разговор сам собой прервался и возобновился лишь после того, как мы отдали должное всем принесённым блюдам.

– Отличная кухня, – констатировал я. – Теперь можно рассчитывать, что и рекомендованная нам телятина окажется не хуже. И это, признаюсь, весьма меня радует. Терпеть не могу рестораны, где плохо кормят.

– Вкусно поесть гораздо приятнее, чем невкусно, – философски заметила Марта. – Должна сказать, что мне тоже понравилось.

– А ты здесь раньше бывала?

– Один раз и так давно, что уже и забыла почти.

– Почему же так уверенно мне сказала, что это хороший ресторан?

– Люди хвалят. Кстати, тебе, как частному сыщику, должно быть известно, что люди часто говорят правду. Ну, или близко к этому.

– Ты имеешь в виду сарафанное радио?

– Что такое сарафанное радио? – удивилась она.

– То же самое, что слухами земля полнится, – пояснил я.

– Интересное выражение, никогда не слышала. Да, чтото в этом роде.

– По всякому бывает, – сказал я. – Разговоры разговорами, но сто раз убеждался в том, что если хочешь в точности узнать, как на самом деле обстоят дела, нужно попробовать самому.

– Всего не попробуешь, – сказала Марта. – Жизни не хватит.

– А мне всего и не надо, – подмигнул я. – Только самое лучшее.

– Ты мне льстишь, – подмигнула Марта в ответ.

– Нисколько, – заверил я. – Это ты себя недооцениваешь.

– Твоими устами да мёд бы пить, как говорится… Но спорить я с тобой не стану.

– Это правильно, – сказал я. – Со мной спорить не надо. Не тот случай. А чего это мы сидим? Пойдем танцевать!

И мы пошли танцевать.

Фортепиано, сакс, две гитары и ударные негромко наигрывали чтото медленноджазовое, и я уже в который раз подумал о том, что, несмотря на разность исторических путей, искусство во всех без исключения альтернативках развивается примерно одинаково. Во всяком случае, если говорить об основных его направлениях. Взять тот же джаз. Он присутствует во всех известных нам альтернативных реальностях. Может быть, потому, что везде есть Соединённые Штаты Америки в том или ином виде? Не знаю. Иногда мне кажется, что джаз рано или поздно возник бы в любом случае. Ведь появился же русский авангард даже в том мире, где Российская империя со своей конституционной монархией дожила до наших дней! Конечно, не в столь ярко выраженных формах, как у нас, но всё же, все же…

Джазовая композиция закончилась на длинном, щемящем душу выдохе саксофона, и мы вернулись за столик.

– Спасибо тебе, – сказала Марта. – Давно мне не было так хорошо, как сегодня.

– Брось. Это тебе спасибо за помощь. Без тебя мне бы пришлось гораздо труднее.

– Так и быть, – согласилась Марта. – Будем считать, что наши интересы удачно совпали. Хотя бы на время.

– Звучит холодновато и както слишком официально, но по сути верно.

– Лучше холодная реальность, чем горячие мечты. Меньше потом разочарований.

– Наверное, ты права, – хмыкнул я. – Но без мечты жить не очень интересно, разве нет?

– Это смотря какие мечты… А вообще, интересно, о чём может мечтать частный сыщик.

– О том же, о чём мечтают все остальные. О счастье.

– Счастье слишком мимолетно, – вздохнула она. – Вот оно есть, и тут же его уже нет. Улетучилось. Как его удержишь?

– Я думал об этом.

– И?

– И пришёл к выводу, что всё дело не в длительности, а в частоте.

– Как это?

– Очень просто, – я заговорщицки понизил голос. – Надо стремиться не к долгому счастью, а к частому.

– А лучше и то, и другое! – весело предложила Марта. – Чего уж там – мечтать так мечтать.

Мы выпили за долгое и частое счастье, после чего приняли решение всётаки заказать телятину.

– Чтобы удлинить нынешнее счастье, – провозгласила Марта. – Потому что как его… ээ… участить, я не знаю.

– Мне кажется, здесь важную роль играет разнообразие, – заметил я. – Ну и фантазия, конечно.

– Это ты к чему? – осведомилась Марта, приподняв бровь.

– К тому, что счастливым может быть не только поход в ресторан. Вот ты говорила, что сама из Крыма, да?

– Говорила и могу ещё раз сказать, если надо. А что?

– Ничего. Просто я давно не был в Крыму. С удовольствием бы туда съездил вместе с тобой на несколько дней. Ты как?

– Великолепная мысль. Буду только рада. И… когда?

– Да хоть завтра. Правда, существует одна сложность. У меня при себе нет ни единого документа, удостоверяющего мою личность. Можешь себе такое представить? Так уж случилось. А пускаться в дорогу совсем без документов както не очень благоразумно. Мало ли что. Вот я и подумал, не найдутся ли у тебя знакомые, которые могли бы мне в этом помочь? Не бесплатно, разумеется.

Я умолк, откинулся на спинку кресла и замолчал, ожидая ответа. И он не замедлил последовать. Марта протянула руку, взяла бокал, медленно отпила из него глоток вина, посмотрела мне в глаза и негромко осведомилась:

– Кто ты, Мартин? Только давай без обмана. Потому что меня в этой жизни и так слишком часто обманывали.


Гибель Приказа | Хранители Вселенной. Дилогия | Когда дело – труба