home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Когда дело – труба

– Помоему, это какойто люк, – без особой уверенности в голосе предположил Женька. – Люк в стене.

– Или глюк, – весело откликнулась Маша. – В нашей голове.

– Тогда уже в головах, – не остался в стороне Влад. – Лично мне проще вообразить один глюк на четыре головы, чем некую абстрактную среднеарифметическую голову, о которой можно было бы сказать, что она – наша.

– Неплохо, – похвалила Маша. – Один глюк на четыре головы – это тоже неплохо. Но не знаю, как вы, а я уже вижу, что это не люк и не глюк. Это – труба.

– Та самая, которая дело? – поинтересовался Борисов, не выходя из образа. – В смысле, что наше дело – труба?

– Этого я вам не скажу, потому что не знаю, – призналась Маша. – А врать не хочу. Я просто вижу, что это и в самом деле труба, уж извините за невольный каламбур. Мы видим её конец. Один из.

– А ведь и верно, – прищурившись, сказал Никита. – Во всяком случае, очень похоже.

В том, что Маша права, они убедились ещё через пять минут, когда вплотную подошли к стене, из которой на высоте около полутора метров действительно высовывалась труба.

Высовывалась она сантиметров на сорок, не больше, диаметром была почти в метр, и откудато из её глубины сочился наружу слабый белёсоватый свет.

– Хорошая труба, – сказал Женька, похлопав ладонью по гладкому круглому боку. – Толстая.

– И широкая, – склонив голову, добавила Маша. – Вполне можно пролезть. Даже с нашими рюкзаками за плечами.

– Кстати, хорошо, что вы не бросили рюкзаки, – сказал Влад. – Молодцы. Надеюсь, какаято еда на первое время там есть?

– Есть, – сказал Никита. – Но не очень много, как вы понимаете. Мы ведь не на экспедицию в кроличью нору рассчитывали, а на нечто вроде командировки.

– Кроличью нору… – повторил за ним архивист. – Это по ассоциации с «Алисой в стране чудес»?

– С чем же ещё, – подтвердил Никита. – Тем более что перед нами и есть самая настоящая нора. Пусть даже в виде трубы.

– Думаешь, в неё надо лезть? – спросил Женька.

– Я ничего не думаю, – признался Никита. – Я только вижу, что мы попали в чертовски странное место, из которого единственный возможный выход – эта труба.

– А что, – обращаясь к Борисову, спросила Маша. – Наш камушек совсем умер? Может, ещё разок попробовать?

– Давайка ты, – предложил архивариус, снял с правой руки браслет и протянул его Маше. – В Приказе таких было всего два. Один сейчас у Мартина. Это второй.

– Я вовсе не хотела вас обидеть, – пробормотала Маша.

– О какой обиде ты говоришь? – искренне удивился Влад. – Это я должен на себя обижаться, что сразу об этом не подумал. В конце концов, я не «щупач» и вообще давно последний раз ходил в альтернативку, а уж браслетом пользовался и вовсе не вспомнить сколько лет назад. Плюс возраст как таковой.

– А при чём здесь возраст? – спросила Маша, принимая браслет.

– С возрастом снижается любая чувствительность, – пояснил Влад. – В том числе, думаю, и чувствительность к Камням. Давай, попробуй нащупать. Знаешь как?

– Нас учили, – сказала Маша.

Она надела браслет с Камнем на левую руку, прислонилась к стене и закрыла глаза, сосредотачиваясь.

Мужчины притихли. Так прошло около минуты.

– Нет, – с сожалением вздохнула Маша. – Иногда кажется, шевелится чтото, но так слабо, что не поймёшь – в самом деле или мне просто очень хочется это учуять.

– Скажите, Влад, а хоть чтонибудь подобное случалось раньше? – спросил Женька, присаживаясь на корточки у стены. – Я имею в виду, попадали ли Стражники с помощью ручных Камней или через Окна в какиенибудь странные и непонятные места? Вы же у нас историк и архивист Приказа, кому, как не вам, знать об этом.

– Думал уже, – признался Борисов, усаживаясь прямо на каменный пол. – Вспоминал. Есть одна очень старая запись времен Екатерины…. – Он умолк, задумчиво почесывая бороду.

– Великой? – уточнил Женька.

– Ну да, урождённой Софии Фредерики Августы. Середины восемнадцатого века запись, не помню точно даты. Но это скорее всётаки легенда, нежели факт. Во всяком случае, невнятицы там хватает.

– Не томите, Влад, – попросил Никита.

– Дословно не расскажу, давно читал, а суть в следующем. Якобы некий Матвей Сидяк, Стражник Приказа с десятилетним стажем, вернулся из иномирья – в те времена так называли альтернативки – с богатой добычей, получил свою законную долю и загулял по сему случаю по Москве большим загулом. Тут надо пояснить, что тогда Стража частенько занималась в альтернативках при всяком удобном случае прямым воровством или даже грабежом. Собственно, во многом на эти средства Приказ и существовал. А что? Очень удобно. Взял золотишко или, скажем, чернобуроксоболей там, продалсбыл здесь. Ищисвищи, как говорится. Ну, три четверти в общую казну, а законную четвёртую долю – на руки.

– Лихо! – засмеялась Маша. – Так мы, получается, прямые наследники самых настоящих разбойников?

– Ага, – подтвердил Борисов. – Но, если честно, не вижу в этом ничего предосудительного. Мы, что ли, одни такие? Взять то же казачество. Нынче это первые защитники Отечества, законности и традиций. А когдато кем были? Натуральные пираты. Широкого диапазона. Более лихих и бесшабашных сорвиголов свет не видывал. Да что там казаки! Возьмите североамериканский народ в целом и вспомните, от кого он произошёл, если не считать местных индейцев. Во многом от ссыльных каторжников, бандитов, авантюристов всех мастей и рабов. Нет, не обошлось там, конечно, и без трудягпротестантов, но им тоже бежать с родины пришлось. Как нежелательным элементам. А это, знаете ли, накладывает печать. Хороша была компашка, в общем. И потом, как учили нас классики марксизмаленинизма, все крупные нынешние состояния добыты преступным путём. А если копнуть как следует историю возникновения и развития некоторых крупных фирм и корпораций… – он махнул рукой. – Не о чем тут и говорить. Точнее, есть о чём, но сейчас нам интересно другое. А именно Стражник Приказа Матвей Сидяк. Вернее, то, что с ним произошло в мае 1782 года от Рождества Господа нашего Иисуса Христа… Надо же, вспомнил!

– Аппетит приходит во время еды, – не удержался от комментария Женька.

– Вы остановились на том, что он загулял в Москве большим загулом, – напомнила Маша. – И что дальше с ним произошло?

– А дальше деньги кончились, – продолжил Влад. – Деньгито кончились, а вот большой загул – нет. Тогда наш Матвей что делает? Проникает ночью на территорию Приказа, напаивает водкой до изумления двух охранниковдежурных, открывает тайник – это, видимо, чтото вроде нынешнего сейфа, – забирает оттуда браслет с Камнем и самовольно уходит в иномирьеальтернативку.

– За новой добычей! – догадался Никита.

– Да уж не за цветами для любимой… В общем, шороху и переполоху немало вышло. Шутка ли – ручной Камень пропал! Ценность, сами понимаете, немалая. Да и в отношении соблюдения элементарной дисциплины случай, прямо скажем… выдающийся. Тем более что Сидяк не вернулся ни через день, как все рассчитывали, ни через два. И послать за ним немедленно спасательную экспедицию тоже никакой возможности не было: Каменьто ручной – один, второй у нас чуть ли не сто лет спустя появился, а до ближайшего полнолуния две почти недели ждать. Но – ждали, деваться некуда. А дождавшисьтаки, отправили за ним двоих Стражников из числа наиболее опытных. Каковые вернулись через сутки ни с чем. Оно и понятно. Вопервых, Москва в любой из альтернативок и в те времена была городом немаленьким, в котором найти человека за 24 часа – задача труднейшая. Особенно если он не хочет, чтобы его нашли. Вовторых, и с самого начала не было полной уверенности, что загульный Стражник отправился снова именно в «своё» иномирье, а не кудато ещё. В общем, совсем уж было решили, что пропал Матвей с концами, а с ним вместе и ценнейший ручной Камень, как в одну прекрасную ночь, через две с лишним недели после исчезновения, Сидяк вернулся. Запись кратко сообщает, что Стражник был не в себе, исхудавший, с глазами «аки у волка голодного» и нёс полную околесицу. Якобы отправился он, как верно и предположили, за новой добычей. Но ни в какую Москву не попал, а очутился в неком каменном лабиринте, из которого не было выхода. По этому лабиринту он и блуждал в полном отчаянии все прошедшие дни и ночи, редко питаясь убитыми крысами и жажду утоляя дождевой водой из луж.

– Ага, – констатировал Евгений. – Значит, небо там было, раз дни сменялись ночью и шёл дождь.

– Выходит, так, – согласился Влад. – Хотя прямых указаний на это я в записи не встречал. Там, вообщето, очень мало было стоящей информации. По сути, говорилось лишь о том, что Матвей Сидяк пребывал в таком невменяемом состоянии, что его в результате признали сошедшим с ума от долгого беспробудного пьянства и последующих лишений. В общем, поставили на Стражнике крест.

– И что с ним стало потом? – поинтересовалась Маша.

– Сказано было, что отвезли его в село Преображенское под Москвой, где в ту пору как раз открылась богадельня для умалишённых, да там и оставили. А что уж потом с ним стало… Не думаю, что Матвею Сидяку удалось вернуться к нормальной жизни. Скорее всего, так он в богадельне и умер. Человека, открыто кричащего о том, что он путешествует по альтернативным мирам, и в наше время будут считать душевнобольным, а уж тогда… В общем, история, конечно, весьма странная, и ясности в ней нет.

– То есть не ясно, сошёл ли на самом деле с ума Матвей Сидяк или его простонапросто упекли в психушку от греха подальше и, так сказать, за всё хорошее? – догадался Никита.

– Ну… чтото в этом роде, – промолвил Борисов. – Говорю же, запутанная история.

– Нда, – вздохнул Женька. – Это мало нам даёт. В практическом смысле.

– Почему же, – не согласилась Маша. – Если Матвей Сидяк сумел вернуться, то и у нас получится.

– Неизвестно, где он и былто, этот самый Матвей, – покачал головой Женька. – Каменный лабиринт, крысы, лужи… Камня здесь полно, это верно – сплошной камень под ногами. Во всяком случае, камень очень напоминает. Но вот что касается лабиринта и крыс… – Он умолк с видом человека, остающегося при своём мнении.

– Да с тобой никто и не спорит, Жень, – сказала Маша. – Чего ты? Бог с ним, с Матвеем этим Сидяком. Я тебя всегонавсего приободрить желаю. Ну и себя заодно. Знаешь как страшно! Ведь в трубу эту, я чувствую, полюбому лезть придётся.

– Точно, – поддержал Машу Никита. – Деваться нам больше некуда.

– Ещё можно пойти вдоль стены, вернуться назад или тупо остаться на месте, – буркнул Женька. – Целых три варианта.

– Даже четыре, – хмыкнул архивариус.

– Как это? – удивился Евгений. – Три.

– Вдоль стены можно идти и вправо, и влево, – пояснил Борисов с самым серьёзным видом.

Никита с Машей засмеялись, Женька, помедлив, присоединился к ним.

– Отлично, – повеселел вслед и Борисов. – Главный враг человека в подобных ситуациях – это уныние. Знаете, почему?

– Догадываемся, – сказал Женька. – Потому что уныние – внутренний враг. А внутреннего врага победить чаще всего труднее, чем внешнего.

– Молодец, – похвалил Влад.

– Чёрт с ним, – сказал Женька. – Тогда, чур, я первый. На разведку. Помоему, сразу всем лезть глупо. Если что, трудно очень будет возвращаться. А я самый худенький и ловкий.

Маша, Никита и Влад переглянулись.

– Я тоже ловкая, – сообщила Маша.

– Ты – женщина, – сказал Женька.

– И что? – недобро прищурилась Маша.

– Не то, что ты подумала, – сказал Женька. – При всех твоих достоинствах, я служил в армии. Извини.

– Не ты один, – сказал Никита.

– Но ято как раз в разведке…

– А я в погранвойсках. И что?

– Так, парни, – вмешался Влад. – Раз уж пошел такой разговор, то позвольте мне, как старшему здесь по всем статьям. Женя прав. Идти на разведку нужно одному. Вот и пойдёт. Исходя из того, что он инициатор. И прочих факторов.

– Это каких, например? – хмуро осведомился Никита.

– Например, факторов силы и ловкости, – объяснил Борисов. – Как уже и было сказано. Ты сильнее, значит, тебе и оставаться защищать женщин и стариков. В случае чего.

– Чтото не вижу я здесь стариков, – буркнул Никита.

– Мне лучше знать, – сказал Влад.

– Или вытаскивать Женьку придётся, – добавила Маша, подумав. – Опять же в случае чего.

– Крепкий аргумент, – сказал Женька. – Он же фактор. Мне вытащить Никиту будет проблематично.

– Чёрт с тобой, – не выдержал Никита. – Лезь. Подчиняюсь.

– Правильно делаешь, – сказал Влад. – Значит, так, товарищ Аничкин, даю вам десять минут. Это в одну сторону. Если за это время труба не кончится, поворачивай обратно. Если обнаружишь конец трубы раньше, дай знать голосом, быстро осмотрись и, опять же, возвращайся. Вопросы?

Вопросов больше не было ни у кого, и вскоре Женька с «вальтером» в правой руке, оставив рюкзак на попечение товарищей, скрылся в круглом отверстии.

Ползти по трубе – не самый приятный род занятий для человека, и Женькины колени и локти протестующе заныли уже через несколько минут интенсивной работы.

«Хорошо ещё поверхность изнутри хоть и гладкая, но не отполированная, – думал разведчик, медленно и упорно продвигаясь вперёд, – и свет всё ярче с каждым метром. Значит, есть надежда, что другой конец не очень далеко. В пределах отведённого времени».

Свет и в самом деле становился ярче, но труба шла зигзагом, и поэтому разглядеть, далеко ли её конец, сразу не получалось. Но Женька всётаки его увидел, когда вскоре попал на прямой участок. До круглого яркого пятна оставалось не более десяти метров, которые разведчик преодолел уже никуда не торопясь, и, достигнув края, прежде чем выглянуть наружу, повернул, как мог, назад голову и крикнул во тьму:

– Здеесь!!

– Ждёом!! – тут же заорал в ответ с другого конца Никита.

– О! – посмотрел на часы Влад. – Добрался. Уже хорошо. Я боялся, что времени может потребоваться гораздо больше.

– Все боялись, – сказал Никита. – Всётаки паршивая это штука – ждать, когда другие действуют.

– Особенно в молодости, – подтвердил Борисов. – С возрастом к этому привыкаешь.

– Просто вы, мужчины, плохо умеете терпеть, – доверительно сообщила Маша. – Природа у вас такая… нетерпеливая.

Мужчины одновременно и скептически хмыкнули, но промолчали.

Прошло ещё четверть часа, и наконец в трубе показался Женька. То есть сначала показались его ноги, потому что разведчик возвращался в исходную точку на манер рака, двигаясь задом наперед – развернуться в трубе не было никакой возможности.

– Выход там есть, – сообщил он, когда полностью выбрался наружу и чуть отдышался. – И не очень далеко. Но… – Женька умолк и стволом «вальтера» задумчиво почесал висок.

– Убери оружие, – негромко посоветовал Никита.

– Что? А, да… – Женька сунул пистолет в подмышечную кобуру. – В общем, там какоето освещённое искусственным светом помещение, из которого, в свою очередь, тоже нужно выбираться.

– Почему? – поинтересовалась Маша.

– Потому, что в нем нет ничего интересного или полезного. Пустое оно.

– И как из него выбраться? – поинтересовался Влад.

– Э… оно похоже на вертикальную шахту, – показал руками Женька. – Высокая такая шахта. Но там есть нечто вроде спирального пандуса, по которому, думаю, можно подняться до самого верха. Где, надеюсь, и обнаружится искомый выход. Или не обнаружится.

– Думаешь… – повторил Никита. – То есть ты из трубы не вылезал? Тото я смотрю – раком назад вернулся.

– Боялся, что обратно не влезу, – объяснил Женька. – Там до пола метра два.

– Значит, передвигаться лучше всего ногами вперёд, – решил Борисов. – Чтобы спрыгивать, а не падать. Ну что, молодёжь, готовы?

– Мыто готовы, – сказал Никита. – А вы?

– Надеюсь, – машинально поправил ремень на животе архивариус. – Эх, староват я уже для таких упражнений… Ладно. Первым тогда ползёт Женя, потом ты, Никита, Маша, и я замыкаю. Будете меня ловить.


Ресторанная идиллия | Хранители Вселенной. Дилогия | Патруль и Стража. Снова бежать