home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Бремя победителей

Связывать урукхаев мы не стали. Зачем? Чтобы похоронить трупы и оказать помощь раненому, нужны свободные руки и ноги. Поэтому ограничились тем, что отобрали ружья и знаками показали, что делать. Они поняли. Впрочем, уверен, что особо напрягать им мозги не пришлось – вряд ли в обычной жизни пятиглазые оставляли своих мертвецов непогребёнными, а раненых товарищей без помощи. Всётаки разумные существа.

Кроме наших, на первый взгляд нетронутых рюкзаков на самодельном плоту обнаружился ещё и какойто длинный серый баул, откуда пятиглазые достали, как мы поняли, нечто вроде аптечки и перевязали своего сородича.

Надо отдать раненому должное: несмотря на кровоточащие руку и бок, перевязку он перенёс стоически и не издал ни звука. Только очень почеловечески скрипел своими зубными пластинами.

Тут как раз объявились и Марта с Женей.

– Опять мы победили, – констатировал Евгений. – Это хорошо. Трупы, раненые и трофеи. Всё как положено. О, и наши рюкзачки тут!

– Да, – сказал я. – Нам есть что предъявить своим товарищам. А у вас как дела?

– А мы там Оскара встретили, – буднично сообщила Марта. – Сидит на берегу озера, жжёт костёр и нас дожидается. Не знаю, как у вас, а у меня такое впечатление, что всё это он специально устроил.

– Всё – это что? – постарался уточнить Влад.

– Да все эти землетрясенияизвержения, – сказала Марта. – Пожар в лесу, так и быть, согласна, начался без его горячего участия.

– Так надо было прямо у него и спросить, – сказал Влад.

– Вот сейчас вернемся и спросим, – пообещал Женька. – Мы не успели – к вам сразу побежали. Мало ли что. Собственно, Оскар нам и сказал, что у вас тут с урукхаями баталия и победа за нами. Ему, оказывается, Локоток передал какимто образом картинку.

– По беспроволочной телепатической связи, – сказала Маша. – Ну, Локоток, ну молчуншпион…

– Ясно, – сказал я. – Соглядатаи среди нас. Можно было и догадаться. Впрочем, всё к лучшему. Значит, говорите, Оскар?

– Оскар, – подтвердил Женька. – Во всяком случае, он это утверждает. И голос его.

– А как он выглядит? – спросила Маша.

– Как старик, – усмехнулась Марта. – Седой и худой. Но я бы не сказала, что совсем уж немощный. А, Женя, как тебе показалось?

– Мне показалось, что выглядеть он может так, как ему в данный момент угодно, – задумчиво сказал Женька. – Хоть стариком, хоть молодицей. По желанию. Сейчас у него желание быть стариком. И – Марта права – стариком довольно бодрым.

– Ладно, – сменил я тему. – Старик, молодой… невелика разница в данном случае. Что он сказал?

– Сказал, что ждёт нас на берегу для разговора, – сообщила Марта. – Всех.

– Тогда пошли, – решил я.

Для раненого пятиглазого пришлось соорудить носилки, так как самостоятельно передвигаться он не смог. Впрочем, особо много времени это не отняло. Равно как и погребение двух мёртвых тел – на них оставшиеся в живых киркхуркхи просто навалили песка и крупных речных камней, воткнув сверху в получившийся холмик две связанные между собой в виде буквы «х» палки.

– Надо же, Андреевский крест практически водрузили, – оценил чужой погребальный знак Женька. – Интересно, какова у них вера, если она есть вообще.

– Ты предлагаешь с ними познакомиться поближе? – иронично осведомилась Марта, покосившись на урукхаев, которые бережно укладывали на импровизированные носилки своего товарища. – Выучить язык, наладить культурный обмен, подружиться домами и землями…

– Я предлагаю не забывать, что они тоже, как и мы, разумные существа, – провозгласил Женька не без пафоса. – Просто на всякий случай.

– Мы и не забываем, – сказал я. – Видишь, оставили этим троим жизнь. А ведь могли бы и убить.

– Запросто, – подтвердил Никита.

– Легко, – согласилась Маша и плотоядно ухмыльнулась. – У меня прямо руки чесались. Жаль, ружья не было, а у ребят попросить не решилась.

– С кем я вожусь, – вздохнул Женька. – Упыри натуральные, а не друзья. Ни жалости, ни сострадания…

Понастоящему я понял, что устал, когда мы пересекли лес, вышли на опушку и увидели костер и ожидающего нас рядом с ним Оскара. Сразу трудно стало удерживать должное внимание на окружающей обстановке, словно бы вырос на десяток килограмм вес тела и както потускнел и съёжился мой оптимизм по поводу того, что всё в конечном счёте будет хорошо.

«Ничего странного, – шепнул внутренний голос. – Мы это испытывали сто раз. Называется адреналиновый отходняк. Возбуждение после драки прошло, и эмоциональный маятник качнулся в другую сторону. А за эмоциями и физика потянулась. Такова наша жизнь. Обычное дело».

«Разве ж это жизнь? – возразил я ему. – Сплошная нервотрёпка это, а не жизнь. Не говоря уже о вечном риске продырявить шкуру. Которая, между прочим, у нас с тобой одна. Неужели ты не видишь, что все настоящие проблемы только начинаются? Ты же подобные вещи должен лучше меня чуять. Внутренний голос всётаки».

«Я и чую, – не стал отрицать внутренний голос. – И очень даже хорошо. Но мне почемуто казалось, что тебе всё это нравится. Адреналин, нервотрёпка, риск продырявить шкуру. А иначе зачем было идти в Стражники? Шёл бы в бухгалтеры».

«Дались вам эти бухгалтеры, – буркнул я. – Да у иного бухгалтера, уверен, в крови не меньше адреналина иногда бывает, чем у какогонибудь оперуполномоченного. Бизнес, знаешь ли, не скучная штука. Особенно у нас в России».

«Знаю, знаю, – сварливо заявил голос. – Не уходи от темы. Не жизнь ему, видите ли. Значит, бросай это дело. Никто не держит. Женись, вон хоть на Марте, и садись писать мемуары. Пойдут за милую душу. Под видом фантастических романов».

«Издеваешься, – заключил я. – Ну и чёрт с тобой. Вот возьму и не буду с тобой больше разговаривать».

«Тогда я с тобой буду! – обрадовался внутренний голос. – Наконецто скажу всё, что давно хочу. Без помех. А насчёт Марты всётаки советую крепко подумать. Женщина правильная. С характером, правда, но это уже…»

– Здравствуйте, Оскар! – звонко поздоровалась Маша, и я увидел, что мы уже пришли.

– Здравствуйте, – старик в фиолетовой рубахе с распахнутым воротом и закатанных чуть не до колен чёрных штанах приветственно взмахнул рукой, но подниматься не стал – остался сидеть на своём плоском массивном камне, чемто напоминающем трон с отсутствующей спинкой. – Вот мы и встретились.

– Помоему, мы встретились ещё три дня назад, – заметил я и уселся напротив, чтобы сразу дать понять, кто в первую очередь будет с ним разговаривать. Остальные расположились полукругом. Но так, чтобы не терять из виду киркхуркхов, которые с явным облегчением опустили носилки на песок и сели, где стояли.

– То была предварительная встреча, – пояснил Оскар. – А это – основная.

– И окончательная? – уточнил я.

– Вот этого сказать не могу.

– Что так?

– Не знаю, сколько мне ещё отпущено. Вы готовы?

– К чему?

– К встрече с Внезеркальем, – улыбнулся старик, обнажив неожиданно молодые зубы.

– Вы же утверждали…

– Это был… как бы это лучше выразиться… прототип, устаревший вариант. К тому же практически не действующий. Одна оболочка, не более.

– И вы решили пожертвовать этой оболочкой, чтобы подвергнуть нас испытанию? – спросил я. – Или всё произошло случайно?

– Вы уверены, что вам столь уж необходим ответ на данный вопрос? – пожал худыми плечами старик. – Случайно, намеренно… Какая разница? Мне при любом раскладе потребовалось бы вас испытать. Так оно и вышло. Испытание состоялось. Может быть, не совсем такое, как я задумывал, но состоялось. И его выдержали вы, а не ваши соперники. Значит, вам и будет принадлежать Внезеркалье. Что ещё нужно?

– А если мы откажемся? – встрял в разговор Женька.

– Откажетесь от Внезеркалья? – удивлённо переспросил Оскар. – Я вам разве не говорил, что владение им даёт разумным существам фантастические возможности? Мало того, что из него вы можете попасть в любую точку любого мира, где присутствуют Камни Внезеркалья (а они, должен вам сказать, присутствуют везде, где есть разумная жизнь), так здесь ещё и собраны знания и технологии, которыми владели мои Хозяева! Не всё, разумеется, лишь малая часть. Но и её достаточно, чтобы почувствовать себя первым во всей Вселенной. Конечно, овладеть этими интеллектуальными и духовными богатствами не так просто и быстро, как вам может показаться на первый взгляд. Но ведь известно, что простые и лёгкие пути ведут лишь к пропасти. Впрочем, – он неожиданно поскучнел, – я не навязываюсь. В конце концов, никто мне не помешает отдать Внезеркалье и киркхуркхам. Хоть они и проиграли. Как видно, мало сотворить победу. Надо ещё и суметь ею воспользоваться.

– Э! – воскликнул я и ожёг Евгения таким взглядом, что Аничкин невольно попятился. – Оскар, спокойно. Никто ни от чего не отказывается. Просто нам, как существам исключительной разумности, хочется учесть все варианты. Так сказать, во избежание.

– Ну и как, – поинтересовался Оскар. – Учли?

– Учли, – вздохнул я. – И готовы к встрече. А также к приёму, как вы уже однажды выразились, эстафеты. Надеюсь, это не очень далеко?

– Совсем рядом, – заверил Оскар, повернулся лицом к озеру и щёлкнул пальцами.

Первые несколько мгновений казалось, что ничего не происходит. Всё также слепили глаза солнечные блики на спокойной озёрной глади, таяли в местном бледнофиолетовом небе редкие клочки облаков, и лёгкий, несущий привычный запах воды и леса ветерок играл с прядью волос стоящей рядом со мной Марты.

А затем, как только Марта нетерпеливо убрала прядь назад, всё и началось.

Мелкоймелкой, едва заметной дрожью затряслась под ногами земля.

– Эй! – крикнул Женька. – Опять землетрясение?! Оскар, мы это уже проходи… – и умолк, не отрывая взгляда от озера.

Я и сам не отводил от него глаз, как и все остальные. Потому что вода далеко впереди, по центру, забурлила, по ровной глади побежали волны, и над поверхностью озера начал выдвигаться всё выше и выше какойто ослепительно сияющий на солнце треугольник…

В первые секунды я не понял, что это такое. Но треугольное сияние росло над водой, вот уже в нём, кроме солнца, отразились и небо, и облака, и очень скоро стало ясно, что изпод озёрной воды величественно и неотвратимо поднимается гигантских размеров зеркальная пирамида.

Сотня метров, другая, третья…

Высота пирамиды увеличивалась на глазах; озеро бурлило и наступало на берег; Оскар, сложив на груди руки, казалось, с молчаливой гордостью наблюдал за происходящим.

– Это что за хрень? – осведомился Женька. – Зеркальце господа бога?

– Неплохо сказано, – одобрительно хмыкнул Оскар. – Внезеркалье не отражается нигде, но само должно отражать всё. Это, разумеется, всего лишь символ. Поверхность можно было оставить и матовой – ничего бы, по сути, не изменилось. Но Хозяева когдато решили так, и я не посчитал себя вправе чтото менять во внешнем облике Пирамиды.

– А во внутреннем? – быстро спросил Влад.

– Всякое бывало. Миллион лет – большой срок.

– Не пойму, отчего вода на берег наступает, а не наоборот, – сказал Женька. – Не сильно, но всё же. А как же закон Архимеда? Пирамида же эта из озера вылезает, значит, освобождает место для воды. Или я чегото не понимаю?

– Вестимо, – сказал Никита. – Головой думайте, господин журналист.

– Ну? – помолчав, вопросил Женька. – Всё равно не пойму. Уже километр в высоту, не меньше, как мне кажется. И всё растёт. Долго ещё, Оскар?

– Пока вся не поднимется, – ответил Оскар. – В вашей системе измерения должно быть два километра шестьсот восемнадцать метров над уровнем воды.

– Ого! – уважительно оценил я информацию. – Пять Останкинских телебашен. И гораздо выше Говерлы.

– Говерла… – повторила Марта. – Чтото знакомое.

– Гора в Карпатах, – напомнил я. – Однажды пришлось на неё взбираться.

– Тьфу! – сплюнул Женька. – Сообразил. Пирамидато должна на чёмто стоять, верно?

– Типа на подставке, – с непроницаемым видом заметил Никита. – Или пьедестале.

– И этот пьедестал воду сейчас и вытесняет, – торжественно заключил Евгений и с победным видом оглядел присутствующих. – Потому что по объёму он больше самой пирамиды. А?!

– Браво, – сказала Марта и поаплодировала.

– Голова, – сказал Никита. – Я боялся, не догадаешься.

– Верно, – подтвердил Оскар. – Пирамида четырёхугольная и стоит на мощном кубическом основании.

– А почему вообще под водой? – спросил я. – Для маскировки?

– Вода не только хороший охладитель, но и практически неисчерпаемый источник энергии, – объяснил Оскар. – Если знать, как им пользоваться.

– Величественная штука, – сказала Маша, задирая голову и прикрывая глаза ладонью. – Никогда ничего подобного не видела.

– И не увидите, – сообщил Оскар. – Второй такой, как вы выражаетесь, «штуки» нет во Вселенной.

– Так уж и нет, – притворно не поверила Маша. – Вселеннаято небось большая!

– Смеётесь, – догадался Оскар.

– Ага, – весело призналась Маша. – Уж больно вы, Оскар, серьёзный и торжественный. А я не люблю торжественности.

– Почему?

– Потому, что за ней слишком часто скрывается фальшь.

– Я стараюсь быть искренним. – Мне показалось, что старик немного обиделся.

– Мы видим, Оскар, – я положил ему руку на плечо. – Не беспокойтесь. Мы это видим и ценим.

Тем временем пирамида – или, как Оскар, нам пора уже было говорить – Пирамида, с прописной буквы? – окончательно воздвиглась над озером и замерла во всей своей поражающей воображение грандиозности.

– А как мы туда попадём? – спросил Женька.

– Всётаки вы очень любите торопиться, – вздохнул Оскар. – Смотрите и ждите. Как у вас говорят? Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Всё будет, имейте терпение.

В обращённой к нам грани, у самой воды, появилась тёмная, едва заметная точка и, медленно увеличиваясь в размерах, направилась к нам.

– Вот и кораблик, – обрадовалась глазастая Маша. – Славный! На блюдечко похож.

– Тогда уж судёнышко, – со знанием дела заявил Женька. – Корабль – это значит военный. А судно всегда гражданское.

– Вопервых, я сказала не «корабль», а «кораблик», – немедленно парировала Маша. – Вовторых, откуда тебе знать, может, на нём есть пушки и пулемёты? Втретьих, ты всё равно очень умный и образованный, и я всегда это знала. Вчетвёртых…

Я смотрел на приближающееся транспортное средство, вполуха слушал дружескую перепалку Маши и Жени и старался думать о хорошем.

Но получалось не очень.

Меня одновременно манила и настораживала неизвестность впереди. И я никак не мог разобраться, чего во мне больше – радости или настороженности. С молодымито, Машей, Никитой и баламутом Женькой, было всё ясно – вон как блестят глаза. Ещё бы! Чудесное инопланетное Внезеркалье поступает в их полное распоряжение! Есть от чего загордиться и впасть в полный энтузиазм. Но мне и по возрасту, и по опыту, и по ответственности, которую я добровольно взвалил на себя, было положено смотреть дальше и понимать глубже. Я и смотрел. И чем больше я смотрел и старался понять, тем яснее становилось, что проблемы нас впереди ожидают нешуточные.

Потому что вшестером нам со всем этим нежданно свалившимся богатством и хозяйством не управиться. Ни за что. Значит, полюбому надо будет возвращаться в свой мир и набирать помощников. С учётом же того, что родной Приказ и Контора Марты были кемто основательно разгромлены… Не говоря уже о том, что Стражники в других странах продолжали свою работу. И как только они узнают (а они обязательно узнают, шила в мешке не утаишь!) о том, что существует это место и заправляют в нём русские… Страшно подумать, что тогда начнётся. Вот именно. Страшно, а надо. Ну, пусть не прямо сейчас, но всё равно от этого никуда не денешься. А Марта? С ней и Альтеррой её как быть? Дело, конечно, прошлое, но их Контора переиграла наш Приказ. Да, сейчас мы в одинаковом положении. Но кто даст гарантию, что Контора не возродится и не потребует своих прав на Внезеркалье? На совершенно законных основаниях, между прочим. Уффф. А тут ещё и наши отношения.

Я посмотрел на Марту. Она почувствовала мой взгляд, повернула голову и улыбнулась. На сердце стало тепло, и я подумал, что эту теплоту надо сохранить. Что бы ни случилось впредь.

– О чём задумался, детина? – негромко осведомился Влад, подходя.

– Седок приветливо спросил, – машинально продолжил я. – Ты, гляжу, бодр и весел. Молодец. А я вот чтото предвижу массу проблем. В том числе неразрешимых.

– Неразрешимых проблем не бывает, – усмехнулся Влад.

– Как это? Помоему, сколько угодно.

– Видишь ли, это старая еврейская притча. Суть её сводится к тому, что бог знает наши силы и посылает только те трудности, с которыми мы можем справиться.

– А те трудности, с которыми мы справиться не можем, уже не наши по определению, – сказал Женька.

– Подслушивал, как всегда, – усмехнулся я. – Мудрая притча. Мне нравится.

– И вовсе не подслушивал, – сказал Женька. – Всего лишь рядом стоял. Да вы не переживайте, Мартин, справимся какнибудь.

– Конечно, справимся, – согласился я. – Деваться нам всё равно некуда. Кстати, Оскар, я забыл у вас спросить…

– Да? – обернулся старик.

– Что будет с этими троими, – я кивнул в сторону киркхуркхов.

– Ничего особенного. Раненого быстро вылечим, и всех троих отправим домой. Предварительно лишив памяти обо всём, что с ними происходило в эти дни.

– Гуманно, – сказал я.

Подошёл корабль с Пирамиды.

Он действительно чемто напоминал блюдце.

Такой же круглый и хрупкий на вид, накрытый сверху то ли почти идеально прозрачным куполом из непонятного материала, то ли какимто, едва заметным глазу, силовым полем.

Сплошные блюдца, подумал я, куда ни плюнь. И пирамиды. Блюдца летающие, а пирамиды, как водится, полные тайн и загадок. Наверное, всётаки не просто так сии аналогии возникают. Должна быть какаято связь. Впрочем, тебе ли не знать, что связь есть всегда. Всего и со всём. Стоит лишь как следует поискать.

Судно мягко ткнулось в песок и выпустило в нашу сторону длинный и в меру широкий пандустрап.

– Прошу на борт, – пригласил Оскар.

– Есть хочется, – задумчиво объявил Женька. – У вас там, в Пирамиде этой вашей, пожрать чтонибудь найдётся?

– Считайте, что это уже ваша Пирамида, – сказал Оскар. – И значит, там найдётся всё, что вы пожелаете. Ну, или почти всё.

– Что, и совершенно бесплатно? – ухмыльнулся Женька.

– Так не бывает, – промолвил Оскар. – Увы. Платить приходится всегда.

– Что ж, – сказал я, – тогда заплатим. Главное, чтобы цена оказалась справедливой. Впрочем, уж за этим мы точно проследим.

Я подхватил с песка сумку, перебросил её через плечо и, не оборачиваясь, направился к трапу.

Совершенно точно зная, что мои друзья идут за мной.


Засада | Хранители Вселенной. Дилогия | Солдаты вечности