home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

– Знаете, что мне это напоминает? – спросил Женька.

– Батальон киборговубийц, – предположил Никита.

– Нет.

– Догадываюсь, – кивнул Влад. – Армию глиняных солдат первого императора Китая Цинь Шихуанди. Не помню годы правления, но пара сотен лет до нашей эры – точно.

– Верно! – воскликнул Аничкин. – Но имя императора я забыл. Ну и память у тебя, Влад.

– Это профессиональное, – важно сообщил Борисов. – Опять же, должен заметить, что омоложение благотворно сказалось на деятельности моего головного мозга.

– О как! – воскликнул Никита.

– Ага, – подтвердил Влад и засмеялся.

Они стояли на галерее, по периметру огибающей высокий зал размером с хороший заводской цех. Внизу ровными рядами выстроились пулеобразные капсулы с матовыми полупрозрачными стенками.

Пятнадцать капсул по ширине и двадцать по длинной стороне. Всего триста. И в каждой капсуле – боевой робот в полной амуниции. Назвать их человекообразными было трудно. Скорее эти стальные (стальные ли?) чудища напоминали неведомых науке палеонтологии динозавров – хищных и смертельно опасных.

– Триста спартанцев, блин, – сказал Женька, с явным восхищением оглядывая ряды капсул. – Силища!

– Да, они довольно эффективны, – подтвердил Оскар. – Несмотря на то, что сделаны невероятно давно.

– И что, их можно… это… активировать? – осведомился Никита.

– Можно, – сказал Оскар. – Правда, для этого их надо вначале перепрограммировать на русский язык.

– Это долго?

– Не особенно. Нужно дать команду Центральному Мозгу, он займётся. Но оно вам надо?

– Чёрт его знает, – задумчиво произнёс Влад. – Кстати, Оскар, я всё забываю спросить. А как осуществляется защита Пирамиды?

– То есть? – не понял Оскар.

– Если на нас нападёт враг, как мы будем защищаться? – пояснил Женька.

– Здесь на нас некому нападать, – сказал Оскар. – На планете нет разумной жизни. Точнее, она есть, но находится в первобытном состоянии. Ещё не один десяток тысяч лет пройдёт, пока об этом надо будет беспокоиться.

– Ничего себе! – изумился Женька. – Здесь, на этой планете, уже зародилась разумная жизнь, а вы только сейчас нам небрежно сообщаете о данном факте!

– Вы не спрашивали, – спокойно ответил Оскар. – Что же касается защиты… Теоретически можно предположить, что через каналы Внезеркалья сюда могут проникнуть некие гипотетические агрессоры. Но, вопервых, их не будет слишком много (ни один канал не способен пропустить за раз армию), а вовторых, ни одного чужака, будь он агрессивен или нет, Пирамида внутрь себя не допустит. Автоматически.

– Что, и вскрыть силой Пирамиду нельзя? – поинтересовался Никита. – Атомным взрывом, например.

– Или астероид сверху шарахнет, – добавил Женька.

– Даже если взорвётся планета, – обозначил улыбку Оскар, – Пирамида уцелеет. И будет вращаться вокруг звезды в автономном режиме.

– Лихо, – уважительно сказал Аничкин. – Оценил.

– Да, – сказал Влад. – Впечатляет. Значит, проявлять бдительность с нашей стороны не обязательно? Это хорошо. А то ведь охрана, как правило, отнимает массу времени и сил.

– Определённая доля бдительности никогда не помешает, – философски заметил Оскар. – Особенно если вы находитесь снаружи Пирамиды. Всётаки здесь водятся хищники. Да и о примитивной разумной жизни я уже сообщил.

– Вот о разумной жизни хотелось бы поподробнее, – сказал Влад. – Женька прав. Мы отсюда заглядываем чёрт знает в какую даль, можем следить за десятками цивилизаций и даже нанести им визит, а того, что у нас под носом, не видим.

– Непорядок, – добавил Женька. – И ещё один важный вопрос. Друзья, вам не кажется странным, что мы до сих пор не знаем, как называется эта планета и солнце, вокруг которого она вертится?

– И верно, Оскар, – поддержал товарища Никита. – Как называли эту планету ваши первые хозяева? Мы, вероятно, можем дать новое имя, но лучше соблюсти традицию.

– Хозяева были довольно сентиментальны, – улыбнулся Оскар. – Особенно на закате своего существования в этом физическом мире. Что делать – старость. Я и сам иногда ощущаю… впрочем, неважно. Так вот, в приблизительном переводе на русский эту планету они называли Жемчужина. Звезду же – Песня Света.

– Да уж, – пробормотал Женька. – С Жемчужиной ещё тудасюда я готов согласиться. Но Песня Света меня, честно скажем, откровенно смущает.

– Я предупреждал, – сказал Оскар.

– Что ж, пусть официально будет Песней Света, – согласился Влад. – В конце концов, кто мы такие, чтобы судить о тех, кто построил Пирамиду? Но неофициально предлагаю именовать звезду просто Солнцем.

– Можно ещё Солнце Жемчужины, – сказал Никита. – Когда надо будет уточнить, что это не Солнце Земли.

– Заметано, – согласился Женька. – Так, с этим разобрались. Теперь…

– Погоди, Женя, – перебил Влад, глянув на часы. – Чтото Маша на связь не выходит. А должна была выйти минуту назад.

– И верно, – тоже посмотрел на часы Женька, одновременно вытаскивая из нагрудного кармана средство связи, напоминающее обычный мобильник.

– Маша, алло, это Женя. Ответь, пожалуйста. Ты пропустила время связи. Алло, Маша, ты слышишь меня? Ответь.

Двое мужчин и Оскар молча смотрели на Аничкина. Даже находящийся неподалёку Локоток замер и повернул к ним свою гладкую безглазую голову.

– Ну что? – внешне спокойно осведомился Влад.

– Молчит, – растерянно ответил Женька.

– Таак, – сказал Никита. – Вернётся, надеру задницу.

– Чур, я первый, – сказал Женька. – Извини, шутка не удалась.

Он снова поднёс к уху «телефон»:

– Маша, Маша, ответь немедленно! Ты меня слышишь? Маша! Чёрт, может, эта штука сломалась?

– Так не бывает, – покачал головой Оскар. – Я думаю, Маша в беде. Чтото случилось.

– Этого нам только не хватало, – сказал Влад. – Ладно, надо искать. Я остаюсь здесь, а Женя с Никитой берут… Хотя стоп, отставить. Оскар, скажите, мы можем задействовать в поиске какихнибудь роботов? Хоть, например, этих, – он кивнул на ряды капсул внизу.

– Да, можем. Вы приняли верное решение, я считаю. Неизвестно, что произошло. Если пострадал один человек, значит, может пострадать и другой. Выпустим «летучих мышей». Они найдут. Идёмте.

– Подождите! – воскликнул Женька. – Влад, какие ещё роботы, ты что? Машка, может, в срочной медицинской помощи нуждается, а мы будем к ней какихто «летучих мышей» посылать? На хрен. Я сейчас же беру антигравитационный пояс и вылетаю на поиски. А вы как хотите.

– Нет, – сказал Влад. – Я тебе запрещаю.

– Что?!

– Запрещаю.

– Да плевать я хотел…

– Женя, не горячись, – сказал Никита, кладя другу руку на плечо. – Влад прав. Мы не знаем, что случилось. Надо провести разведку. И лучше всего это сделают автоматы. Я доверяю здешней технике.

– «Летучие мыши» способны обнаружить живой объект и оценить его массу до килограмма с высоты трёх километров, – сказал Оскар. – В любую погоду, днём и ночью. Если Маша на земле, они её найдут. Не сомневайтесь.

– Женя, – сказал Влад, – нет времени препираться. Ты же служил в армии. Как не стыдно.

– Ччёрт, – выдохнул сквозь зубы Женька. – Ладно, извини, Влад. Больше не повторится. Ну, где эти ваши «летучие мыши»? Пошли.

Тело двуглазой самки дёрнулось, перекувырнулось и беспорядочно заметалось в воздухе, выделывая немыслимые фигуры.

Ага, значит, аппарат стал неуправляем. Или это такой противозенитный маневр? Надо добить.

Дозорный повёл стволом, ловя беспомощное тело в прицел и, рассчитав упреждение, нажал на спуск плазменной винтовки.

Есть попадание!

Точно в спину, на которой, вероятно, располагалась двигательная установка.

Задымила… пошла к земле, пошла… Всё, пропала за деревьями.

Ну, туда и дорога. Уверен, что с ней покончено. А труп искать – пустое дело, слишком далеко. Да и задача у меня другая. Хотя командиру доложить надо. Это закон.

Он опустил оружие и щёлкнул выключателем переговорника:

– Здесь Туур. Докладываю. Только что мной замечена и сбита одна воздушная двуглазая разведчица. Приём.

– Какая ещё разведчица? Доложи подробнее. Приём.

Рийм, стараясь не упустить деталей, но и обойтись без лишних эмоций, рассказал обо всём.

– Отлично, Туур. Выношу благодарность. Будешь отмечен в приказе. Я передам по команде, её найдут и подберут. Следуй дальше. Приём.

– Служу Императору, – по уставу ответил Рийм и подумал, что не такое уж и полное говно его непосредственный командир. Можно иметь с ним дело, можно. Если не зевать и проявить сообразительность. Но на то он и дозорный, чтобы не зевать.

С заметно улучшившимся настроением имперский десантник Рийм Туур двинулся через поляну в лес.

Боль гнездилась в правом плече и пульсировала там в неугомонном ритме фокстрота.

Мне больно, значит, я существую, подумала Маша и даже почти улыбнулась забавной перефразировке известного декартовского афоризма.

Улыбнуться до конца помешала всё та же боль. Только теперь в дополнение к первому гнезду она обнаружила и второе. Гдето в районе левой голени.

Для начала всётаки неплохо бы открыть глаза.

Это ей удалось.

Прямо перед лицом покачивалась травинка, по которой деловито ползла букашка, напоминающая божью коровку. То, что это всётаки не божья коровка, Маша поняла сразу. Откуда здесь взяться божьим коровкам, если она не на Земле?

Так, уже хорошо. С местом определились. Теперь попробуем определиться с обстоятельствами.

В неё стреляли, тут и к бабке не ходи. И стреляли, насколько она может понять, не из обычного нарезного оружия, а из чегото типа плазменного ружья пятиглазых. Фактических доказательств пока нет, но интуиция уверенно шепчет, что предположение верное. Ни хрена себе. Это что же, киркхуркхи, что называется, снова в городе?

Ох, как больното…

Стоп. Я же в этом… антигравитационном костюме. Нука, вспомни, что рассказывал Оскар про этот костюмчик? Рассказывал и показывал.

Кроме всего прочего, он показывал, что у костюма на поясе имеется диагностаптечка. Очень, говорил, полезная и удобная вещь. Сама диагностирует и сама же и лечит. Надо только активировать её нажатием клавиши. До упора. То есть в случае долгой потери сознания аптечка, по идее, должна активизироваться сама. Но раз уж хозяйка очнулась…

Маша с трудом просунула под себя левую здоровую руку, нащупала аптечку и клавишу, надавила и замерла в ожидании.

В первые секунды ничего не менялось, боль попрежнему, как хотела, хозяйничала в её теле, и Маша уж было подумала, что аптечке пришли кранты.

Но вот от пояса по телу медленно стало расходиться приятное тепло, и боль сначала втянула свои щупальца, а затем и вовсе съёжилась и пропала, оставив после себя лишь тревожный зуд в правом плече и левой голени.

Так, теперь можно и сесть.

Только очень осторожно, прошу тебя, Маша. Очень.

Рядом обнаружилось удобное дерево, и Маша очень осторожно села, прислонившись спиной (точнее, ракетным ранцем, а ещё точнее – тем, что от него осталось) к стволу.

Уф, начало положено. Теперь надо оценить повреждения. И физиологические, и технические.

Повреждения оказались довольно значительны. По всем позициям. Самое главное – вышел из строя антигравитационный костюм. Если первое попадание по касательной сожгло кожу на плече и ввергло её в болевой шок, то второе начисто вывело из строя реактивный ранец и всё, что там ещё находилось. То есть непосредственно антигравитационное устройство. Собственно, если бы не ранец, то, пожалуй, она бы сейчас лежала здесь полусожжённым трупом. Ранец её спас, приняв плазменный луч на себя. А потом она уже падала бессознательной тушкой вниз, ломая ветви…

Маша подняла голову и сквозь листву разглядела несколько сломанных ею при падении ветвей.

Спасибо тебе, ранец, и спасибо тебе, незнакомое дерево. Выручили.

Если бы ещё не левая нога… Но ведь нельзя хотеть слишком многого, верно?

«Телефон», вероятно, выпал во время падения, так что с ребятами связаться она не может.

Поискать – может, валяется в траве неподалёку?

Смешно.

Значит, резюмируем. Антигравитационный костюм, считай, уничтожен. Средство связи утеряно. Правое плечо крепко обожжено (если не сказать сожжено), левая нога сломана. Это всё минусы.

Теперь плюсы.

Она жива и в сознании. Есть чудесницааптечка, НЗ, нож, компас и родная «беретта» с двумя обоймами патронов (как хорошо, что мальчишки настояли, чтобы она взяла оружие с собой!). Не так плохо, если разобраться. Теперь бы ещё разобраться, как отсюда выбраться…

Думай, Маша, думай. Соображай.

Самой – вряд ли. С таким плечом и сломанной ногой доползти до озера по лесу она не сумеет. Хотя почему нет? Сумел ведь тот же товарищ Маресьев на той далёкой большой войне! А у него две ноги были раздроблены, и к тому же дело случилось зимой. Интересно, кстати, есть ли тут зима? Както мы упустили данный вопрос… Не отвлекайся. Какие у нас ещё варианты? Можно подать сигнал. Разжечь хороший костёр, набросать веток с зелёными листьями, чтоб дымил как следует… Хорошая мысль. Только неизвестно, кто раньше к этому костру явится – друзья или те, кто её подстрелил.

Или как быстро подстрелят того, кто вылетит ей на помощь.

Мама дорогая, они же не знают, что случилось. Ринутся искать, а тут в засаде киркхуркхи с плазменными ружьями – ждут не дождутся. Или не киркхуркхи, а кто другой – хрен редьки не слаще. Главное – враги. Пирамидуто им вряд ли взять осадой, я думаю. Но вот выманить, а потом уже перестрелять… Нет, ерунда какаято. Там же, в Пирамиде, полно всякой чудотехники. И мудрый Оскар. И не менее мудрый Влад. Должны сообразить, что осторожность не помешает и соваться на поиски беззащитными не следует. Стоп, а может быть, ничего страшного? Ну, проникла сюда опять паратройка пятиглазых или ктото ещё. Подумаешь. Вон Женька говорил, что они там боевых роботов нашли. То есть, конечно, Оскар показал. Выпустят роботов – и конец врагу…

Не о том думаешь.

Ребята отобьются, не вопрос. Вопрос в том, как всётаки спастись самой и чтобы при этом не пострадали друзьяколлеги.

Собственно, перед нами обычная дилемма: ползти или разжигать костёр? Можно ещё, правда, тупо оставаться на месте и ждать, что из всего этого получится, но данный вариант мы рассматривать не будем. В силу его… ээ… пораженчества. Делай, что можешь, и будь что будет – вот наш девиз. Не говоря уже о том, что стрелявший наверняка засёк направление, в котором она падала, и её как пить дать будут искать. Чтобы взять в плен. Язык всегда пригодится. Да, согласна, всё это сильно отдаёт паранойей. Но лучше быть живым параноиком, чем беспечным мертвецом.

Значит, что?

Значит, ползти.

К Пирамиде. По возможности не оставляя следов. В конце концов, не так уж далеко она улетела. Пусть пятнадцать километров – можно доползти. А там уж… Но сначала медицинские процедуры.

На то, чтобы залить обожжённое плечо регенерирующей мазью и обмотать его тончайшим, но крепким на разрыв бинтом, ушло около двадцати минут. И ещё час с лишним потребовался, чтобы из остатков ранца соорудить нечто вроде шины для сломанной ноги, прикрепив её всё тем же бинтом с использованием всё той же мази.

Как хорошо, что в своё время в институте она прошла курсы медсестёр! Не забылись навыки. А теперь и пригодились.

Как ни странно, все эти процедуры не обессилили её, а наоборот взбодрили. Маша понимала, что явление это временное – организм, находясь в кризисной ситуации, активно вырабатывает адреналин. Плюс аптечка не дремлет – блокирует владычицуболь, не давая ей полностью захватить тело и мозг. Что ж, надо пользоваться этим, пока есть возможность.

Проверив ещё раз, как закреплены бинты и шина, и определив по компасу направление к Пирамиде, Маша осторожно и медленно поползла через лес.

Мы подошли.

– Здравствуй, Оля, – сказал я. – Прекрасно выглядишь.

– Здравствуй, Мартин. За тобой мне всё равно не угнаться. Как тебе удалось? Я тоже так хочу. Если б не предупредил… Хотя нет, всё равно бы узнала. Походка не меняется. Да и внутри ты прежний.

– Спасибо, – я благодарно улыбнулся. – Очень надеялся, что ты меня узнаешь. Именно ты. Узнавание другими, как я уже понял, пока мне ни к чему. Что же касается того, как мне это удалось… Длинная история, но я обязательно тебе её расскажу. Но сразу заинтригую, что там, откуда мы явились, сбросить десяток или несколько десятков лет – не проблема.

– Ух ты, – сказала она. – Я и правда заинтригована. Считай, ты подцепил меня на крючок.

– Оля, это Марта, – представил я девушек друг другу. – Она с Альтерры. Марта, это Оля. Лучший в Приказе «щупач» и замечательный товарищ.

– Очень приятно, – одновременно сказали девушки и дежурно улыбнулись.

– Любить и жаловать пока не предлагаю, – сказал я. – Возможно, позже. А пока просто поговорим.

Мы уселись рядом с Олей на скамейку.

– Ну, – попросил я, – рассказывай. Сначала ты, потом я.

– Хорошо, – согласилась Оля. – Только честно, договорились?

– Врать «щупачу» себе дороже, – усмехнулся я. – Ты ж сразу учуешь фальшь.

– А мне не хочется слушать тебя как «щупач», – парировала Оля. – Хочется просто как товарищ. И даже как замечательный товарищ, пользуясь твоим выражением.

– Одинноль. Обещаю.

– Тогда и я обещаю.

Я не выдержал и рассмеялся:

– Тебето зачем обещать? Сколько тебя знаю, никогда ты врать не умела. И не старалась научиться.

– Это так заметно? – слегка покраснела Оля.

– Ну… – пожалел я самолюбие своего чувствительного коллеги. – Если присмотреться. Я присматривался.

– Спасибо.

– Не за что. Так что там у нас произошло? Коечто я знаю, но картина в целом неясна. Особенно непонятно, зачем меня пытаются ловить. С учётом того, что я никуда бежать не собирался. До недавнего времени.

– Э… – Ефремова едва заметно повела глазами в сторону Марты, сидящей слева от неё.

– Тебе выбирать, – честно, как и обещал, признался я. – Скажу одно. Мы с Мартой теперь в одной команде. С нами ещё Влад Борисов и наши молодые стажёры: Никита Веденеев, Маша Князь и Евгений Аничкин. Помнишь их?

– Как следует познакомиться мы не успели, но помню. А что за команда?

– Сначала ты, – я улыбнулся. – Иначе, не владея необходимой информацией, мне трудно будет принять верное решение.

– Обтекаемо, но вполне извинительно и понятно, – кивнула Ефремова. – Тогда слушай. То есть слушайте, – вежливо поправилась она. – Тебе известно, что Приказ фактически был уничтожен?

– Знаю, что было вооружённое нападение, – сказал я. – И что есть погибшие. Это всё.

– А кто напал, ты не знаешь?

– Нет. Есть несколько предположений той или иной степени достоверности, но… Это всего лишь предположения.

– Тогда я сообщу тебе факты. На Приказ напала хорошо подготовленная и вооружённая группа из той альтернативки, в которой ты, Мартин, последнее время работал. Альтернативки, где до сих пор жив Советский Союз. Фактически это были смертники. Вероятнее всего, какойнибудь спецотряд КГБ. Ты знаешь, что альтеры развоплощаются в нашем мире в течение суток, много двух. Но эти успели. Что уже выглядит почти чудом. Время было выбрано идеально – в Приказе присутствовали почти все. Кроме тебя, меня, Михалыча и ещё двоихтроих человек. И организовано всё было идеально. Подъехали на угнанных машинах, внезапно напали, убили почти всех и на этих же машинах уехали. Всё произошло так быстро, что никто и опомниться не успел. Да ты, наверное, знаешь, если наши стажёры в твоей команде. Они там были. И Влад тоже.

Я молча кивнул.

– Теперь представь, – продолжила Оля. – После разгрома Михалыча хватает обширный инфаркт, он попадает в больницу и… Мне жаль сообщать тебе эту новость, но выкарабкаться ему не удалось. То есть вначале дело быстро пошло на поправку, и мы, кто остался, радовались, но потом…

– А, чёрт, – выругался я. – Шеф умер?

– Увы. Врачи сказали, что вообще удивительно, как он жил и работал – сердце было изношено вконец.

– Да, себя он не жалел, – пробормотал я.

– Я своё уже отплакала, – сказала Оля. – Больше не хочу. Слишком это всё больно. Но слушай дальше. На место шефа пришёл наш куратор из ФСБ. Некий Павел Илларионович Крамской. Не слышал о таком?

– Только о художнике, – сказал я. – Само собой разумеется.

– Да, однофамилец. А может быть, и потомок по какойто линии, не знаю. Но факт в том, что он действительно плотно курировал нас со стороны ФСБ и после смерти Михалыча возглавил Приказ.

– Явочным порядком? – поинтересовался я.

– Можно сказать и так. Но ты же не станешь утверждать, что наш Приказ был полностью автономен по отношению к государственной власти?

– Не стану, – вздохнул я. – Хотя степень свободы была довольно большая.

– Она и сейчас не маленькая, – сказала Оля. – Но это уже другая тема. А если вернуться к основной, то господин полковник Крамской взялся не только за восстановление Приказа – здесь, кстати, очень пригодилась наша запасная база в Ростове, – но и скрупулезное расследование происшедшей катастрофы. Это была именно катастрофа, поверь. Кроме того, что почти все погибли, взрывом и последующим пожаром разрушено здание Приказа и почти полностью уничтожены архивы. Хорошо ещё, что на базе в Ростове хранились дубликаты. Не все, но основные. Теперь идём дальше. Кто остался в живых, но при этом исчез? Стражникполевик Мартин Станкевич, его друг аналитик Владимир Борисов и три стажёра: Евгений Аничкин, Никита Веденеев и Мария Князь. А кто вербовал стажёров? Правильно. Всё тот же Мартин Станкевич. Который, заметим, плотно работал в той альтернативке, откуда по нам был нанесён сокрушительный и безжалостный удар. И каковы выводы?

Ольга замолчала и вытащила сигарету. Я знал, что курит она крайне редко, и оценил степень её волнения.

Я тоже закурил и некоторое время обдумывал сказанное.

– Выводы лежат на поверхности, – наконец признал я. – Мартин Станкевич – предатель. В советской альтернативке его перевербовали, а он, в свою очередь, перевербовал Борисова и молодых стажёров. И навёл на Приказ спецотряд КГБ. Да что там навёл – сам небось и принял горячее участие в планировании операции. Иначе почему все погибли, а сообщники его – Борисов, Аничкин, Веденеев и Князь – остались живы и пропали неизвестно куда? Да чем чёрт не шутит, может, и сам Михалыч тоже был на стороне Мартина! Но с мёртвого не спросишь. А вот поймать Мартина и остальных, чтобы спросить как следует, нужно обязательно. Так?

– Так, – подтвердила Оля со вздохом. – Видишь, вот ты и сам ответил на все вопросы.

– Если это действительно так, – подала голос Марта, – то здесь нам ловить нечего. Ты ничего не докажешь. Во всяком случае, сейчас. Должно пройти какоето время… Скажите, Оля, наверняка ведь Мартина ищут не только здесь, в этой реальности, но и в той альтернативке, откуда на вас напали?

– Думаю, ищут, – сказала Оля. – И Мартина, и всех остальных. Хотя точной информации у меня нет. Сейчас у нас очень серьёзный режим секретности. Не то что в прежние времена.

– Впереди засада, сзади западня, – пробормотал я. – Оль, надеюсь, ты понимаешь, что ко всему этому я не имею не малейшего отношения? Кроме, разумеется, того факта, что действительно работал в советской альтернативке и вербовал стажёров для работы в Приказе.

– А мне и понимать не надо, – ответила Оля. – Я вижу, что ты не врёшь. И этого вполне достаточно. Но нашему новому шефу моего слова будет мало. Точнее, он и вовсе от него отмахнётся. Для него «щупач» – это нечто вроде капризного дитяти, который слишком эмоционален, чтобы верно оценивать факты. Он ведь пока мало в нашей специфике понимает и действует своими фээсбэшными методами. К тому же я одна из немногих, кто выжил после той ночной резни.

– И что?

– Она тоже под подозрением, – пояснила Марта. – Так, Оля?

– Увы.

– Что ж, – сказал я. – Тогда боюсь, что Марта права и нам пока здесь делать нечего. Терпеть не могу доказывать очевидное. Тем более что заняться есть чем.

– И чем же это? – поинтересовалась Ефремова. – Теперь рассказывать твоя очередь, не забыл?

– Мартин, посмотри направо, – ровным голосом попросила Марта. – Только спокойно, как бы невзначай.

Повод глянуть направо у меня был – сигарета догорела, и нужно было отправить её в урну, стоящую как раз справа от меня.

Ага, вот они.

Трое поразному одетых и якобы неспешно идущих вниз по бульвару молодых людей. Упорно делают вид, что незнакомы друг с другом…

Я бросил окурок в урну, откинулся на спинку лавочкискамейки и за спинами девушек посмотрел налево.

Слева – четверо. Тоже не торопятся, но всё ближе. И ещё двое за бульваром и проезжей частью, на тротуаре. Когото, понимаешь ли, ждут. При этом один поглядывает на часы, а второй деловито говорит по сотовому. Можно и не оборачиваться, чтобы понять – за спиной тот же расклад.

Да, нам до фээсбэшных методов далеко. Впрочем, не оченьто и хотелось. У нас свои есть.

– Хватать нас идут, однако, – констатировал я.

– Боюсь, и меня заодно, – пробормотала Оля. – Получается, что за мной следили. Суки. Ненавижу эти штучки.

– Уходим домой в Пирамиду, – сказал я, нащупывая на левом запястье браслетпереходник. – Оля, ты с нами?

– Да, – не раздумывая, откликнулась она. – Другого выхода уже не вижу.

– Тогда быстро меняемся местами, – приказал я. – Я сажусь между вами, и вы должны покрепче меня обнять.

– Ля труа, – неожиданно хихикнула Оля. – Всю жизнь мечтала.

– Правда? – удивился я, вставая. – А чего раньше не сказала? Всё в наших силах.

– Пошляк, – фыркнула Марта.

Девушки подвинулись, давая мне место, и тут молодые люди, подходящие к нам со стороны Сретенского бульвара, вероятно, почуяли неладное. Они резко ускорили шаг и сунули руки под куртки.

– Стоять на месте и не двигаться! – крикнул один из них – тот, что вырвался вперёд, – и достал пистолет.

Терпеть не могу, когда мне угрожают оружием. Особенно свои. Хотя какие они мне теперь свои…

Я прикинул расстояние и время.

Чёрт, явно не хватает. Могут успеть добежать, потому что браслетпереходник не действует мгновенно. Те, что спешат снизу, от Рождественского, и стоят на тротуарах, не успеют. А эти трое – могут. Значит, их надо остановить.

Какое счастье, что прохожих сегодня мало и между этой полной охотничьего энтузиазма троицей и нами на данный момент – никого.

Ну, господи, помоги не промазать.

Внезапность и решительность – удивительные вещи. Удивительны они тем, что действуют безотказно. Всегда. Чем косвенно подтверждают известный тезис: лучшая защита – это нападение. Твой противник очень хорошо осведомлён о том, что ты можешь оказать внезапное и решительное сопротивление. Мало того, он думает, что готов к этому. Но если в нужный момент эти два фактора применить, то в девяноста девяти случаях из ста оказывается, что ни хрена он не готов.

Если при этом ещё у тебя выработана привычка держать патрон в стволе, то шансы уйти живым в кризисной ситуации и вовсе повышаются до небес.

У меня такая привычка выработана была.

Поэтому кричать и предупреждать я не стал.

А, как мог быстро, выхватил из подмышечной кобуры «беретту» и молча открыл беглый огонь по ногам.

То ли сказались мои недавние упражнения в стрельбе по киркхуркхам, то ли и правда рефлексы омоложенного тела стали гораздо быстрее, но мне хватило пяти выстрелов и примерно трёх секунд, чтобы уложить всех троих. Правда, в ноги попал только двоим (третьему пуля досталась в плечо) и дважды промазал.

После чего плюхнулся между моими слегка ошеломлёнными девушками и, рявкнув: «Быстро меня обняли!», активировал браслетпереходник.

Это было совсем не похоже на путешествие из Пирамиды сюда. Тогда всё произошло настолько быстро, что мы с Мартой почти и не заметили самого момента перехода.

Вот мы стоим посреди серебристого круга в Пирамиде, затем Никита говорит традиционное: «Поехали!», меркнет свет, на треть секунды замирает сердце, и перед нами уже ночная аллея Лефортовского парка.

Теперь же ощущения совершенно иные.

Видели когданибудь, как, словно по волшебству, появляется на фотобумаге изображение в кювете с проявителем? Ну, те, кто постарше и занимался не цифровой, а обычной фотографией, видели наверняка – на чистом белом листе фотобумаги как бы из ничего возникает, обретает черты, свет и тень человеческое лицо, или фигура, здание, дерево, далёкий пейзаж – в общем, то, что было на негативе. Несколько секунд – и фотография готова. Можно вытаскивать, закреплять и сушить.

Здесь же всё происходило наоборот.

Петровский бульвар со всеми своими деревьями, людьми, зданиями и машинами быстро начал истончаться, терять краски, звуки и объём, и, помоему, я не успел сделать вдох и выдох, как исчез совсем, и нас окружил ровный белый, молочный свет… Но уже на следующем вдохе процесс пошёл в обратную сторону, и вот уже сквозь эту равнодушную белизну стали проступать иные очертания, набирать цвет, объём, запах… Есть!

Серебристый круг под ногами. Зал перехода. Пирамида.

– Всё, девушки, – сказал я. – Мы дома. Можете меня отпускать. Хотя, если хотите, подержитесь ещё немного. Я не против.


Глава 7 | Хранители Вселенной. Дилогия | Глава 10