home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Об этомто мы и не подумали…

Нет, не так. Я об этом не подумала. И даже ещё хуже – об этом я не вспомнила. Хотя должна была. Потому что видела этот приток реки с воздуха. Теперь вот точно вспоминаю, что видела. Когда припёрло, и память заработала.

Маша непроизвольно оглянулась на лес и снова попробовала оценить ширину водной преграды, неожиданно возникшей перед ними.

Метров двадцать пять на глаз. Неважно. Хоть двадцать, хоть пятьдесят. Не перепрыгнуть и не переплыть. То есть это ей не переплыть с раненой рукой и сломанной ногой, а Свем, наверное, может. В том случае, если умеет плавать. А если не умеет? Ишь, размышляет. Наверное, и впрямь не умеет. Или умеет, но плохо. Поэтому и боится, что со мной на плечах ему эти двадцать пять, а то и все тридцать метров довольно быстрой и глубокой воды не преодолеть.

А если не очень глубокой?

Так, пошёл проверять. Видать, эта свежая мысль пришла нам в голову одновременно.

Плавать Свем умел. Но, как справедливо предположила Маша, умел плохо. Если не сказать очень плохо. Держаться на воде и даже коекак, тратя неимоверное количество сил, продвигаться вперёд он мог. Но не более того. Поэтому, когда путь ему преградила эта лесная речка, он сразу понял, что с раненой Машшей ему на другой берег не попасть. Это и для него одного почти непосильная задача.

Последний раз Свем Одиночка испытывал чувство стыда в детстве. Он тогда взял тайком отцовский нож из обсидиана, чтобы смастерить себе лук, и по неловкости сломал его. Стыдно было не за то, что сломал, а за то, что взял без спроса. Отец, помнится, хорошо ему тогда объяснил, в чём разница.

И вот теперь Свему Одиночке было опять стыдно. Но на этот раз причина стыда была не столь однозначна. Вроде бы ничего постыдного он не совершил. Даже наоборот. Взялся помочь раненой женщине из чужого племени и…

Вот тото и оно.

Взялся помочь и не смог. Потому что, если бросить её на берегу, то вряд ли это можно назвать помощью. За ними шли. Свем даже знал (или почти знал), что преследователей двое. И вряд ли у них добрые намерения. А спасаться одному… Нет, не помужски это. Сразу тогда надо было оставить её, где была, и дело с концом.

Ты бы её всё равно не оставил, сказал он себе, не ври. Потому, что дело тут не в бескорыстной помощи. Точнее, не только в бескорыстной помощи. Стал бы ты помогать, будь она обычной женщиной, такой же, как все? Тото. Может быть – да, а может быть, и нет. Ты уверен, что она оттуда, из Хрустальной горы, и что у неё имеются могущественные соплеменники, которые, возможно, отблагодарят тебя за спасение Машши. И отблагодарят щедро. Поэтому её и тащишь. Кто знает, может быть, даже со временем им удастся породниться племенами, и тогда племя Свема и его род получат частичку могущества этих незнакомцев. А в том, что племя Машши очень могущественное, Свем не сомневался. Слабые и неумелые не могут жить в Хрустальной горе. И не умеют делать такую одежду. Не говоря уже о невиданном поясе и странном предмете в кармане, который Свем видел лишь мельком, но определил как личное оружие. И отнимать не стал. Так больше доверия. А доверие иногда ничем заменить нельзя.

Эх, отчего ему было не научиться плавать как следует? И ведь предлагал соседрыбак, помнится, обучить этому нехитрому искусству за весьма умеренную плату. Нет, отказался. Из охотничьей гордости. Нам, мол, главным добытчикам племени, этого не надо. Сами плавайте, мокроштанные, а мы по лесу ходим, дикого и страшного зверя ловим – это вам не рыба скользкая безответная… Ладно, поздно теперь сожалеть. Думать надо, что делать.

Брод?

Свем шагнул в воду и сразу погрузился по колено, затем по пояс… нет, глубоко, не перебраться. Может быть, выше или ниже по течению? Было бы время поискать, он бы поискал. Но времени нет. Эти, которые сзади, приближаются и уже очень скоро будут здесь.

Значит, нужно их встретить. Другого выхода нет. В конце концов, здесь, в этом лесу, ему нет равных. Или не должно быть.

Он оставил Машше котомку, показал жестами, что уходит, но вернётся, а она должна ждать его здесь, на берегу, проверил, как держится на поясе обсидиановый нож, а также не расшатался ли наконечник копья, и неслышным охотничьим шагом растворился в лесу.

Чтобы попривыкнуть, Никита для начала облетел вокруг Пирамиды.

Аппарат слушался безукоризненно.

Действительно, ничего сложного. Рукоять управления, как у вертолёта – под правую руку, и нехитрая клавиатура – под левую. Удобное кресло, само подстраивающееся под размеры тела, широкий обзор, бесшумный ход. Да, хорошими технарями были эти Хозяева, ничего не скажешь. Как инженер, Никита любил машины и механизмы, знал в них толк и мог по достоинству оценить труд, вложенный в то или иное устройство.

Эту машину явно проектировали и строили не только с усердием, но с вдохновением и любовью. Вот и славно, значит, должна хорошо служить.

Левой рукой он включил «телефон» (здесь наверняка должна присутствовать автономная система связи, но разбираться с ней у Никиты не было времени):

– Я готов, давайте направление и расстояние.

– Отлично, – отозвался голос Влада. – Значит, так. Почти точно на северозапад. Сорок семь градусов. Одиннадцать километров семьсот метров. Они как раз подходят к притоку нашей реки. Кстати, надо бы дать реке и притоку название… Да и всему остальному тоже. Ладно, потом. Не знаю, сумеют ли переплыть, этот приток не такой уж и маленький. И поторопись, их, кажется, преследуют. Очень вероятно, что это киркхуркхи. Расстояние от них до возможных преследователей… ого, они уже довольно близко. Меньше километра.

– Есть поторопиться. Не переживайте там, всё будет хорошо, это классная машина. – Никита отключился, заложил вираж, выходя на курс, и ткнул пальцем в нужную клавишу. Ускорением его вжало в кресло.

Три минуты, и я там, подумал он. Успею.

Бояться можно, трусить нельзя – так учил когдато Свема его отец. Тот, кто трусит, позволяет своему страху управлять собой, не имеет права называться мужчиной.

Эту его науку Свем запомнил накрепко. Даже не запомнил – впитал всем своим существом. И только благодаря этому – тут Свем был абсолютно уверен – он до сих пор жил так, как хотел, и подчинялся только самому себе. Ну, иногда ещё, в виде исключения – вождю.

Потому что страх обессиливает, а победа над страхом утраивает силы.

Вот и сейчас.

В первое мгновение, когда Свем увидел тех, кто идёт по его следу, ему показалось, что страх на этот раз одержит над ним победу. Но уже через два удара сердца он знал, что делать. И неважно, что один взгляд на этих пятиглазых демонов внушает ледяной ужас.

Один – да.

Второй уже меньше.

Ну а с третьего можно прикидывать, как их лучше убить.

Двигаются по лесу они плохо. Шумно и бестолково. Невольно закрадываются большие сомнения в их демонской природе. Но если это не демоны, то кто? Не важно. Сейчас это не важно. Важно только одно – убить обоих. И убить быстро – так, чтобы они не успели воспользоваться своим демонским оружием. Потому что эти странные предметы, которые они настороженно держат в своих семипалых рукахлапах – явно оружие. Да, ничего подобного Свем раньше не видел. Но для того, чтобы знать, достаточно чувствовать. А от этих невиданных штуковин так и несло опасностью на всю округу – только полный дурак бы не почувствовал.

Словно бестелесный лесной дух, Свем следовал за «демонами» на расстоянии пятнадцати шагов, выбирая удобный момент для нападения.

Бить надо, конечно, в горло. Это единственное явно не защищённое место у чужаков, если не считать кистей рук и головы в целом. Но голова – это кость. А вот шея… Плохо только, что она такая короткая и мощная. И ещё плохо, что «демоны» неизменно выдерживают расстояние между собой шагов в пятьшесть – не больше. Значит, рассчитывать на то, что один из них не сразу заметит смерть напарника, трудно.

То есть действовать надо очень быстро. Сзади ножом по горлу первому и тут же бить копьём второго. Опять же в горло. При этом желательно, чтобы второй не успел опомниться и пустить в ход своё оружие. А первый быстро умер и тоже не успел этого сделать.

Нда, задача не из лёгких. Очень трудная задача, скажем так. Но выполнимая. Особенно если один из них чутьчуть отстанет. Лучше, если вот этот, справа, ниже ростом. Ну, боги леса, помогите немножко, а? Обещаю принести в жертву хорошего жирного блогга. Нет, двух блоггов. Двух жирных блоггов и одну птицуфрехту. Самую большую и яркую. Будете довольны.

Боги услышали Свема. Тот чужак, что шёл справа, неожиданно остановился (Свем тут же бесшумно залёг за ближайшим кустом), чтото сказал напарнику, махнул рукой: иди, мол, я догоню, – забросил оружие за спину, покопался в штанах и замер в характерной позе мужчины, справляющего малую нужду. Тут же и зажурчало.

Большей удачи и ожидать было нельзя.

Тем более что второй, вместо того, чтобы прикрывать товарища на всякий случай (Свем поступил бы именно так), послушался и, лишь мельком оглянувшись, продолжил движение.

Всё получилось, как и было задумано.

Первый ещё хрипел на земле с перерезанным горлом, а Свем уже в два прыжка сократил расстояние до второго наполовину.

Чужак, почуяв неладное, успел повернуться.

Но лишь для того, чтобы копьё Свема без помех вошло ему точно под подбородок.

Два удара – два трупа.

Свем довольно улыбнулся и забрал с мертвецов то, что посчитал оружием (как потом выяснилось, не без оснований), и заплечные сумки на хитрых застёжках, с которыми решил разобраться позже.

Пару мгновений он раздумывал, не срезать ли с их голов эти червеобразные пучки, росшие там, где у нормальных людей находятся уши, отказался от этой мысли (не хотелось к ним прикасаться) и побежал обратно к речке, очень надеясь, что Машша за это время не предприняла глупой попытки переправиться на другой берег самостоятельно.

Вот она!

Сидит на берегу речки, прислонившись спиной к дереву, и ждёт. Прямо идиллия. Мы тут, понимаешь, с ума сходим, её разыскивая, а она местной природой наслаждается. Несправедливо, ясное дело, но это я так себя успокаиваю. Да и не слышит Машка. Но видит. Вон, рукой машет. Левой. Правая перебинтована. И самопальная шина на левой ноге. Нехило девушка слетала на прогулку. Как же тут сесть… а, вон местечко чуть ниже, где лес от берега отступает. Помещусь или не помещусь? Должен.

Никита заложил вираж, сбросил скорость почти до нуля и пошёл на посадку.

Наконецто кавалерия, подумала Маша, увидев, как над речкой завис чудной аппарат, напоминающий какойнибудь суперглайдер из фантастического фильма. Передняя часть кабины пропускала свет, и она узнала Никиту, сидящего за управлением. Молодцы, мальчики, успели, нашли…

То ли действие лекарств из аптечки закончились, то ли сказалось перенапряжение, но Маша почувствовала, что сознание её мягко уплывает туда, где нет ни этой речки, ни леса, ни врагов, ни друзей, ни усталости. Она уже готова была отпустить его – пусть плывёт, куда хочет, но вспомнила о Свеме. Нехорошо получится, если первобытный друг вернётся (если, конечно, вернётся) и не обнаружит её на берегу. Неправильно это. Во всех смыслах. Погоди, сознание, не уплывай, потерпи ещё чуточку – вон Никита уже выскочил из кабины и бежит по берегу к ней…

– Машка, ты как?! – Никита с размаху упал перед девушкой на колени. – Жива, цела?! Что болит?

– Плечо, нога, – Маша попыталась ответить бодро, но получилось не очень (нужно было одновременно говорить и удерживать норовящее уплыть сознание). – Не болит. Пока. Аптечка спасает… Никита… надо подождать… друга.

– Кто он?

– Не знаю… Человек.

– Охренеть. С нашей Земли?

– Нет. Думаю… местный. Первобытный. Он мне очень помог. Надо… надо взять его с собой. Дождись, ладно? А я… посплю.

– Хорошо, хорошо, отдыхай. Только не здесь. Нука, аккуратненько…

Он подхватил Машу на руки и понёс к машине.

Не так.

Лёгкий ветерок от притока, но Свем чует не только речную воду. Чтото ещё. Напоминает запах одежды Маши. Только сильнее и с примесью других, совсем незнакомых. Что ж, значит, такой день. Удивительных открытий и опасных встреч.

Он сбавил шаг, пригнулся, затем припал к земле и осторожно выглянул изза дерева.

Машши нет. Но есть чёткий след – чьито ноги толькотолько примяли траву.

Свем посмотрел налево, вдоль следа.

Ох, боги и духи, это уж совсем не понятно, что такое.

Больше всего напоминает разрезанный пополам продолговатый гладкий орех дерева фреш. Орех величиной чуть ли не с общинную хижину в его деревне. Может, это и есть хижина? Откуда она тогда взялась? Раньше её здесь не было, он бы заметил. Чудеса. Но вон и дверь имеется. И дверь эта открыта. Приглашают войти? Можно остаться на месте и ждать, что будет дальше. Можно раствориться в лесу, перебраться на другой берег притока выше по течению и продолжить путь к Хрустальной горе, как прежде, в одиночестве. И можно рискнуть и выйти. Сегодня он рисковал уже дважды, и оба раза риск оправдался. Отчего бы не рискнуть и в третий? Ему почемуто кажется, что эта поблёскивающая на солнце гигантская половинка ореха дерева фреш имеет самое прямое отношение к Машше. А значит, и к нему, Свему.

Ну? Пора решать.

Свем Одиночка поднялся с земли и в полный рост шагнул на открытое пространство берега.

– Он в тридцати метрах от тебя, – сказал Влад. – Прячется за деревом. Наверное, решает, выходить или нет.

– Я бы на его месте сам крепко задумался, – ответил Никита. – Стоит эдакая здоровенная дура на берегу, и что от неё ждать, совершенно не понятно. А людей не видно. Слушай, может, мне выйти и помахать ему рукой?

– Чёрт его знает. Может совсем испугаться и уйти.

– Судя по тому, что он сам познакомился с нашей Машей и в одиночку почти голыми руками справился с двумя вооружёнными урукхаями, трусом его не назовёшь.

– Это верно. Но разумная осторожность никогда не помешает даже самому смелому человеку.

– Блин, и Машка без сознания. Я за неё беспокоюсь, её надо поскорее доставить в Пирамиду.

– Я сам беспокоюсь. Но пока немного времени есть. Давай так. Жди ещё минуту и, если…

– О! Вот он! Решился.

– Вижу. А вот теперь появись и сделай приглашающий жест. Плавный только жест, ага? И улыбайся. Улыбка – универсальный знак дружелюбия. То есть, я надеюсь, что и здесь тоже.

– Я постараюсь.

Никита поднялся с кресла и переместился к открытой двери так, чтобы его было видно снаружи.

Вот он.

Здорровый, чертяка. И действительно человек, а не какоенибудь пятиглазое и червеухое бледное уродство, прости господи.

Одет в шкуры, как и положено первобытному. В правой руке – копьё. Интересно, кремневое или они уже знают металл? Ладно, это пока неважно. Оппа, а что это у него за спиной? Два плазменных ружья наших любимых киркхуркхов, чтоб я так жил! Всё правильно, так и должно быть – врагов убил, оружие забрал. Не удивлюсь, если он и скальпы с них снял и положил себе в котомку. Как доказательство победы.

Он меня видит, это несомненно.

Ноги чуть согнуты, тело напряжено, копьё наготове. Вперед не идёт, но и не убегает. Ждёт, что будет дальше. Ладно, была не была, попробуем…

Никита медленно, стараясь не делать резких движений, выбрался из машины наружу, широко улыбнулся и плавно дважды махнул рукой, как бы приглашая: «Иди сюда, не бойся».


Глава 12 | Хранители Вселенной. Дилогия | Глава 14