home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 25

Шестьдесят миллионов трупов за один только последний месяц. Восемнадцать – за прошлый. Десять – за позапрошлый. И так далее, вплоть до дня «Ч» полгода назад, когда были зафиксированы первые случаи болезни.

Всего к этому часу умерло около девяноста миллионов айредов. И это при общей численности населения Лекты в двести пятьдесят миллионов. Плюсминус десяток.

– Это что же, – окончательно проснулся я, – выходит, что при таких темпах распространения болезни им осталось не больше пары месяцев?

– Могу предоставить график, – сказала Циля Марковна.

– Не надо, – вздохнул я. – Опыт показывает, что прямая экстраполяция чаще всего ошибочна. Всегда появится какойнибудь неучтённый фактор, или обстоятельства меняются – и все прогнозы летят к чёрту.

– Ты просто не хочешь испугаться ещё больше, – догадалась Марта. – Два месяца – это всё равно что ничего, а если окажется даже меньше… – Она покачала головой.

– Одного не пойму, – сказал я. – Почему так быстро?

– Это вы у меня спрашиваете? – осведомилась Циля Марковна.

– Допустим, у тебя.

– Понятия не имею. А делать предположения и выводы не входит в круг моих обязанностей. Это людская прерогатива.

– Ладно, тогда ответь, почему ты раньше молчала?

– То есть как это – молчала? Вся информация отражается на «доске объявлений». Если бы вы были внимательней, давно бы всё знали.

Чёрт, и возразить нечего…

– Она так запрограммирована, – раздался за нашими с Мартой спинами знакомый голос. – Бьёт тревогу лишь тогда, когда ситуация грозит закрытием канала.

Мы обернулись.

– Оскар! – дружелюбно воскликнула Марта. – Добро пожаловать в сумасшедший дом.

– Слава богу, – сказал я. – Здравствуйте, Оскар. Как вы себя чувствуете?

– Здравствуйте, друзья, – было заметно, что хранитель Пирамиды рад своему возвращению. – Чувствую я себя нормально, спасибо. Но так бывает всегда после этих… провалов, назовём их так. Увы, они учащаются. Что я и предсказывал.

Он подошёл ближе, «вырастил» кресло, уселся в него и окинул взглядом «доску объявлений».

– Так. Ядерная катастрофа на Дрхене – кажется, уже необратимая – и пандемия доселе неизвестной смертельной болезни у айредов. Лекта. Сразу и практически одновременно два мира. Очень странно.

– Нам тоже так кажется, – кивнул я. – Но ваше развёрнутое мнение по данному поводу очень бы хотелось знать. Да, и что там с каналом на Лекту, он на грани закрытия?

– Скорее всего, – сказал Оскар. – Иначе Циля Марковна не забила бы тревогу в открытую. Она вас подняла с постели, я вижу?

– Не без этого, – сказал я. – Сначала Марту, а уж затем меня. И сколько у нас времени?

– Трудно сказать. Всегда поразному. Может, неделя или чуть больше… А может, и месяц или вовсе дватри дня. Обычно каналы закрываются, когда ситуация в гибнущем мире становится необратимой.

– Обычно? – приподняла брови Марта. – Значит…

– Да, бывало, что канал на гибнущий мир не закрывался вообще.

– И от чего это зависит? – спросил я.

– Если б я знал, – вздохнул Оскар. – Само существование, а также режим и особенности функционирования каналов и тоннелей Внезеркалья во многом ещё большая загадка. Я бы даже сказал – это одна сплошная загадка. Хозяева не смогли её разгадать – так, лишь надкусили яблочко.

– А ято думала, что прежние хозяева Пирамиды были практически всемогущи, – заметила Марта. – И всезнающи.

– Отнюдь. Могли и знали они многое, это да. Но не всё.

– Давайте вернёмся к айредам, – предложил я. – Треть населения целой планеты уже в могиле изза какогото вируса. И с каждым днём ситуация всё хуже. Чёрт, мне всегда казалось, что подобное возможно только на страницах фантастических романов.

– Там чтото вроде нашего Средневековья, – напомнила Марта. – Не забывай.

– И что? Или на Альтерре в Средние века чума не свирепствовала?

– Была, как же. И не только в Европе, и не только чума.

– Ну вот. Однако выжили. И вы, и мы. А здесь в чём дело?

– Ты глобус Лекты видел? – осведомилась Марта. – Всего три материка, да и те соединены между собой узкими перешейками.

– Ты хочешь сказать, изза этого для вируса нет препятствий к быстрому распространению?

Марта неопределённо пожала плечами и промолчала.

– Но ту же нашу бубонную чуму или грипп«испанку» начала прошлого века, если я правильно помню, останавливали вовсе не океаны, – возразил я неизвестно кому.

– Там, – Марта кивнула на цветную картинку, изображающую нескончаемую череду погребальных костров на окраине какогото города, дым от которых застилал солнце и превращал ясный день в угрюмую фантасмагорию впавшего в безнадёжную депрессию художникагиперреалиста, – тоже стараются бороться. Как могут. Жесточайший карантин и всё такое. Как видишь, не помогает. И вообще, что ты хочешь от меня услышать? Я, знаешь ли, не эпидемиолог. Знаю только, что до открытия антибиотиков или даже прививок им ещё далеко.

– Антибиотики, если мне память не изменяет, в данном случае не помогут, – сказал я. – Вирус – не бактерия.

– Да какая разница? Нужных лекарств у них нет полюбому. И вакцины тоже.

– Нда… – Я непроизвольно потёр уже выказывающий первые признаки небритости подбородок. – Скажите, Оскар, вы лично сталкивались с чемто подобным за тот миллион лет, что здесь сидите?

– Миллион двести, с вашего позволения, – усмехнулся старик. – Да, сталкивался. И не единожды.

– Ага!

– На самом деле всего два раза на моей памяти. Это – третий случай. Но если говорить о гуманоидах – первый.

– И те, негуманоидные, цивилизации погибли от пандемий безвозвратно?

– Увы, – подтвердил Оскар. – Если желаете, могу рассказать в подробностях.

– Может, позже, – сказал я.

– А когда был последний раз? – опередила меня с правильным вопросом Марта.

– Очень давно. Фактически полмиллиона лет назад. А впервые это произошло ещё в пору моей юности – через двадцать тысяч лет после того, как ушли Хозяева.

Както неожиданно подкралась усталость. Я подумал о том, что вот остальные сейчас преспокойно спят и знать не знают о том, что гдето мучительно и неотвратимо погибает вполне симпатичная раса айредов. И вовсе не потому, что сама, подобно киркхуркхам, выпустила из бутылки какогото жуткого, рождённого научнотехническим прогрессом джинна. А просто по несчастливой случайности.

Или это не случайность?

Киркхуркхи и айреды. Две обитающие в разных галактиках и отстоящие друг от друга на сотни лет развития расы разумных существ. Что между ними общего, кроме того, что и те, и другие относятся к гуманоидным (киркхуркхи, ясное дело, в меньшей степени) и погибают практически одновременно? Статистика и прецедент. Что там говорил по этому поводу Оскар?

– А было на вашей долгой памяти такое, чтобы две цивилизации гибли одновременно? – спросил я Оскара.

– Уже думал, – ответил тот. – Нет, впервые наблюдаю. Но это не значит, что такого не случалось во Вселенной раньше. Пирамида, как вы знаете, связана не со всеми обитаемыми мирами. То есть я хочу сказать, что теоретически вне какой бы то ни было связи с Пирамидой должно существовать множество разумных рас, и мы понятия не имеем, как они живут и умирают.

– Насколько я понимаю, – обратилась ко мне Марта, – ты хочешь понять, носят ли данные печальные события случайный характер или нет. Так?

– Угу. Чтото в этом роде.

– Всё когдато происходит впервые, – заметил Оскар.

– Изза чего вообще гибнут миры? – Мне показалось, что я вотвот ухвачу за хвост прячущуюся гдето в извилинах моего уставшего мозга нужную мысль.

– По разным причинам, – сказал Оскар. – В случае киркхуркхов и айредов мы наблюдаем действие хоть и различных, но внутренних факторов. Но бывают и внешние.

– Вот! – поднял я палец. – Меня интересуют внешние факторы. Что они обычно собой представляют?

– Обычно – не совсем точное слово, – хмыкнул Оскар. – Тем не менее… Чаще всего – это, скажем так, природная катастрофа. Довольно банальная, кстати, с точки зрения какогонибудь земного астронома или космолога, потому что такие вещи случаются в нашей галактике постоянно.

– Например?

– Например, солнце превращается в сверхновую, а разумные существа в системе ещё не освоили межзвёздные перелёты. Подобное на моей памяти случалось четыре раза. Страшное в своей безнадёжности зрелище. Ещё – столкновение обитаемой планеты с другим небесным телом. Я имею в виду не просто какойто там астероид, пусть даже и размером с земной Эверест или даже больше, а, скажем, тело, подобное вашей Луне. Последствия те же – гибель всего живого. Дважды был свидетелем. Так, что у нас ещё… Ага, один раз планету простонапросто разорвало изнутри – внезапные и необратимые процессы в ядре.

– Как наш Фаэтон? – не удержался я от вопроса.

– Фаэтон? – не понял Оскар.

Я вкратце пересказал ему одну из гипотез происхождения Пояса астероидов в Солнечной системе, по которой Пояс образовался после взрыва планеты Фаэтон, когдато, миллионы лет назад, занимавшей орбиту между Марсом и Юпитером. Некоторые романтически настроенные головы до сих пор считают, что на Фаэтоне вполне могла быть разумная жизнь, а уж совсем фантазёры – что жизнь эта, сделав промежуточную остановку на Марсе, обосновалась в результате на тогда ещё безразумной Земле, и мы, люди, являемся прямыми потомками фаэтонян. Или фаэтонцев, как кому больше нравится.

– Ах да, вспомнил, – кивнул Оскар. – Что ж, очень может быть. Я имею в виду существование Фаэтона, а не разумной жизни на нём. Хотя… Впрочем, мы сейчас не об этом.

– Значит, сверхновая, столкновение и взрыв ядра, – повторил я. – И это всё?

– Возможно, бывает чтото ещё, – сказал Оскар. – И даже наверняка бывает. Но не забывайте, что мне всего лишь один миллион двести тысяч лет и по сравнению с возрастом Вселенной я просто новорожденный.

– Может, в памяти Цили Марковны чтото есть? – поинтересовалась Марта.

– Насколько мне известно – нет. Но я готов поискать специально. Мало ли. Чтото могло и проскочить мимо моего внимания – всётаки я хоть и не рождён от женщины, но не машина.

– Да и машины ошибаются, – успокоил я Оскара. – И ещё как. Поищите обязательно, мне кажется это важным. Хотя я и сам пока не знаю почему.

– Я поищу, – пообещал Оскар.

– А! – вспомнил я. – Вот ещё что. Относительно внешних факторов. Точнее, их классификации. Всё, что вы упомянули, относится, и вы же сами об этом сказали, к факторам ээ… природного характера. Верно?

– Верно.

– Скажите, а бывали случаи прямой инопланетной агрессии одной расы против другой?

– Как же, бывали. Мало того, к сожалению, это происходит довольно часто. Особенно в нашей галактике Млечный Путь, и – уж извините, от фактов никуда не денешься – больше всех склонны к подобному типу деятельности именно гуманоиды. Такими уж нас природа сотворила. Или Бог – это как кому больше нравится.

– И?..

– Вы хотите узнать, было ли так, что одна, более развитая и сильная цивилизация полностью уничтожала слабую и захватывала её планету в собственное пользование? – спросил Оскар.

– Чтото в этом роде, – подтвердил я.

– Такого, чтобы одна раса полностью уничтожала другую, не происходило никогда, – покачал головой Оскар. – Опять же – на моей памяти. Да, случаи жесточайшего геноцида бывали. Например, те же свароги – это высокоразвитая и агрессивная гуманоидная раса с десятками колоний по всему Млечному Пути – в начале своей межзвёздной экспансии не церемонились с теми, кто был гораздо слабее. То есть не церемонились – это мягко сказано.

– Свароги? – переспросила Марта. – Да, помню, Циля Марковна совсем недавно предоставляла нам, в числе прочих, сведения о них. Кажется, эти свароги разделены на две гигантские империи – Северную и Южную, так?

– Это они, – кивнул Оскар. – Как тысячи лет назад ещё на Пейане, их родной планете, разошлись, так по сю пору не сойдутся. Разве что в бою. Но и совсем друг без друга тоже не могут обходиться. Такое впечатление, что вечное их балансирование на грани большой войны – это своего рода стимул, чтобы оставаться в тонусе.

– Знакомо, – сказал я. – Так что там у них было с теми, кто слабее?

– Ну, если вкратце, то один раз дело кончилось полной ассимиляцией колонистовсварогов Северной империи с коренным населением и образованием новой цивилизации. В другом же случае после войны, тянувшейся почти двести лет, сварогиюжане были вынуждены отступить и покинуть вожделенную планету.

– Оказалась не по зубам? – усмехнулся я.

– В широком смысле – да. Хотя им хватало военной силы и ресурсов для того, чтобы уничтожить всех сопротивляющихся до последнего человека. И даже не сопротивляющихся.

– И почему не уничтожили?

– Думаю, просто испугались.

– Собственной жестокости? – догадался я.

– Можно, наверное, сказать и так. Не смогли перейти некую границу внутри себя. И это хорошо – подтверждает, что в человеческой природе заложены не только тяга к агрессии и уничтожению себе подобных, но и милосердие.

– Звучит банально, – заметил я, – но надежду, как всегда, внушает. А негуманоиды? Имто человеческая природа должны быть по барабану.

– Вероятно, понятия о добре и зле универсальны для всех разумных рас во Вселенной, – сказал Оскар и, усмехнувшись, добавил: – Как ни банально это звучит.

– Живи сам и давай жить другим, – пробормотала Марта.

– Именно.

– Так. – Я посмотрел на часы. – Начало четвёртого ночи – самое гиблое время для анализа и прочих интеллектуальных упражнений. Тем более что мы ни к чему так и не пришли.

– А к чему мы должны были прийти? – поинтересовался Оскар.

– Ну, вообщето я надеялся отыскать хотя бы подобие внешней причины.

– Потому что если есть внешняя причина, то всегда отыщется возможность её устранения?

– Да. Или хотя бы тень такой возможности. Но вижу, что это бесполезно. Во всяком случае, на данном этапе. Или таковой причины вовсе нет, или наш уровень информированности недостаточно высок.

– И какие отсюда выводы? – осведомилась Марта.

– Выводов целых два, – сказал я. – Первый: айредам надо както помочь. Чем скорее, тем лучше. Как именно, ещё не знаю, но подозреваю, что комуто из нас придётся отправиться в опасную командировку. И второй: прямо сейчас надо идти и ещё минут двести поспать. Ибо башка всё равно хреново соображает и энтузиазм почти на нуле.

– Верное решение, – одобрил Оскар. – Идите, я подежурю.

– Ты сможешь уснуть? – спросила Марта, когда мы покинули машинный зал и встали на живую дорожку. – Я – вряд ли.

– Поэтому предлагаю спать у меня. – Я обнял Марту за талию и привлёк к себе. – Уверен, что мы сумеем отвлечь друг друга от скорбных мыслей по поводу умирающих айредов, несчастных киркхуркхов и всех прочих бед и катастроф обитаемой Вселенной.

– А это не будет выглядеть слишком цинично с нашей стороны? – задумчиво осведомилась Марта.

Лучшего ответа, чем поцеловать её в тёплые податливые губы, я не нашёл.


Глава 24 | Хранители Вселенной. Дилогия | Глава 26