home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 28

Хотелось есть.

И не просто есть, а чегонибудь жидкого и горячего. Желательно похлёбки с гусиными потрохами и луком вприкуску. Но если с луком ещё таксяк, то раздобыть нынче гуся в городе и окрестностях – это всё равно что выздороветь после того, как тебя коснулась Ржавая Смерть.

Стоп.

Вот оно.

Ржавая Смерть.

Я сделал это. Ввёл себе под кожу высушенный гной из язв Ронвы Умелого. Но когда это было? Два дня назад? Три? Вряд ли вчера, потому что первую ночь и следующий день я помню… Ну, почти. А сейчас ночь или день? Нужно попытаться встать. Кажется, в шкафу оставался хлеб и лук. А если хватит сил разжечь печку…

Чьято тёплах и сухая ладонь легла на его лоб, и Йовен открыл глаза.

Надо же – девчонка. Ладно, пусть девушка. Только очень и очень молоденькая. Совсем юная. Девчонка, в общем. Что она здесь делает? Хотя лицо её кажется мне знакомым…

Он уже открыл было рот, чтобы задать соответствующий вопрос, но девчонкадевушка его опередила:

– Жар спал. Слава богу. Я думала, ты умрёшь. Сегодня ночью было совсем плохо. У меня дома все уже умерли.

– Ржавая Смерть не щадит, – высказал он очевидную истину и сам поразился, как слабо прозвучал его голос.

– Тебя, кажется, пощадила.

– Это не она. Это я сам.

Она засмеялась и убрала ладонь с его лба.

– Знала, что все мужчины хвастуны. Но такого хвастуна вижу впервые. Сам он! Ты сам тут трое суток в бреду и жару валялся. Хорошо я заглянула пососедски.

Пососедски… Ну конечно! Это же дочь гончара Гонты с соседней улицы. Как же её зватьто? Ли… Лос… Нет, не помню.

– А… зачем ты заглянула?

– Искала, есть ли кто живой, – просто ответила она. – На твоей и на моей улицах почти никого уже не осталось, наверное. Все умерли. Стража и дружинники тоже уже два дня не появляются. Мертвяков убирать некому.

Йовен с трудом приподнялся на локтях, и она быстро и ловко подсунула ему под спину подушку.

– Спасибо… Так ты, значит, за мной ухаживала?

– Ну да. А куда деватьсято? Батюшку стража в Лисий овраг свезла четыре дня назад. Вслед за матушкой и двумя братьями. Но те раньше умерли. Одной дома страшно.

– Батюшка твой – гончар Гонта, верно?

– Да. Был. Ты у нас часто особые горшки для снадобий заказывал. Ты – Йовен, ученик Ронвы Умелого, я тебя знаю.

– А ты… забыл твоё имя, прости.

– Меня зовут Лестия. Лестия Кагано.

– Лестия… Точно! Значит, три дня и одной страшно было. А заразиться было не страшно?

– Ты же не боялся заразиться, когда к матушке моей и братьям приходил. Я помню.

– Я – лекарь. Мне положено не бояться. Работа такая. Да и не смог я им помочь, прости.

– Дело не в том, смог или нет, а в том, что приходил.

Йовен внимательно посмотрел на девушку и наткнулся на такой лучистый и распахнутый взгляд синих глаз, что смутился. Так на него ещё никто и никогда не смотрел. От этого взгляда оба сердца забились в груди, словно он хлебнул добрый глоток настоя корня региссы – известного возбуждающего средства. И почемуто ещё больше захотелось есть.

– Ты есть хочешь? – спросила Лестия, словно угадав его мысли. – Я похлёбку вчера сварила. На сале. С приправами разными.

– Спасительница, – улыбнулся он. – Давай свою похлёбку. Но сначала мне нужно встать с постели.

– А справишься? Если что, горшок под кроватью.

– Кхм… – смутился он. – Ты что же, и горшок под меня подсовывала эти три дня?

– Ну не в постель же было тебе гадить, – просто ответила она и поднялась со стула. – Иди, куда надо. А я пока печь в кухне разожгу.

– Вот такое предложение, если вкратце, – закончил я и выжидательно посмотрел на Рийма Туура.

Киркхуркх молчал. Вероятно, обдумывал сказанное. Или чтонибудь другое. По его пятиглазому, безносому (четыре дыхательных отверстия располагались у кикркуркхов по бокам черепа – по два с каждой стороны – возле ушных вибрисс, которые странным образом выполняли и обонятельные функции) и безбровому лицу трудно было сказать чтолибо определённое, хотя я честно пытался это сделать. В конце концов, мы не первый раз общались, и я уже знал, что, например, улыбаться киркхуркхи умеют. А находясь в задумчивости, прикрывают одиндватри глаза нижним прозрачным веком.

Количество прикрытых глаз, вероятно, зависело от степени погружения в мыслительный процесс, а также индивидуальных привычек и особенностей организма данного конкретного киркхуркха. Но проверить сию гипотезу можно было лишь одним способом – задать прямой вопрос и получить такой же прямой ответ. А на это мне пока не хватало ни времени, ни, в общемто, особого желания. Сойдёт и так.

Сейчас Рийм Туур сидел с двумя прикрытыми глазами из пяти, и я уж было потянулся за сигаретами, чтобы както скрасить ожидание, но тут наш уже дважды пленный и бывший имперский десантник встрепенулся и заговорил.

– Я давно хотел спросить, но не решался, – начал он. – Скажите, Мартин, вот эти дымящиеся палочки, которые вы называете сигаретами, часом, не выделяют наркотическое вещество?

– Выделяют, – подтвердил я, стараясь не подать вида, что удивлён этим вопросом не по теме. – Это никотин – лёгкий стимулятор, который содержится в земном растении под названием табак. А что?

– Мы тоже иногда пользуемся… лёгкими стимуляторами, – сообщил Рийм. – В свободное от службы время. Но, к сожалению, в этот поход ничего такого с собой не взяли. Это бы отвлекало от выполнения задания.

– Мудрое решение, – сказал Влад. – Но сейчас, когда обстоятельства резко изменились, можно немного и расслабиться, верно? Хотя бы время от времени. Особенно тем, кто останется на острове.

– Приятно, когда тебя понимают с полуслова, – сообщил Рийм. – Хочу также добавить, что у нас были некоторые запасы спирта для чисто медицинских целей, но они уже подошли к концу.

– Ну, насчёт спиртного можете не беспокоиться, – сказал я. – Полевые синтезаторы пищи, которые мы вам предоставим, легко можно настроить и на производство алкоголя. Правда, вам самим придётся следить, чтобы ваши люди… то есть, простите, киркхуркхи не спивались. Но вот что касается остального… Влад, что думаешь?

Влад повернулся к хранителю Пирамиды:

– Скажите, Оскар, Циля Марковна способна синтезировать то, о чём говорит Рийм?

– Вполне, – ответил Оскар. – Особенно если чуток этого вещества завалялось на дне какогонибудь солдатского рюкзака. Так, чисто случайно. Вы его жуёте, если не ошибаюсь? – осведомился он у бывшего имперского десантника.

– Не совсем. – Мне показалось, что Рийм немного повеселел. – Скорее держим за щекой, пока не рассосётся. Или под языком – кому как нравится. Что же касается цинса – так мы его называем, – то это за мной. Думаю, если как следует поискать, то щепоткадругая найдётся.

– Значит, мы пришли к соглашению? – спросил я.

– Скажем так, – помедлив, сказал Туур. – Мы с вами пришли к соглашению о том, что я попробую уговорить своих товарищей на это дело. С учётом всех аргументов, включая синтез цинса, частичный возврат оружия и предоставление нам лёгких средств передвижения в пределах острова, думаю, что смогу набрать нужное число добровольцев. Кстати, сколько их нужно?

– Ну… – прикинул я, – большой отряд не годится – мобильность потеряется. Слишком маленький тоже – может сил и авторитета не хватить. Скажем, десять десантников, включая командира. Негоже, вероятно, человеку напрямую отдавать приказы киркхуркхам. Особенно с учётом последних событий. Значит, три тройки плюс один. Понашему – отделение. Наберётся?

– Уверен. И не одно.

– Отлично, – сказал я. – Тогда прямо сейчас возвращайтесь в лагерь и приступайте. Думаю, нужно два отделения. Основное и дублирующее. На всякий случай. Значит, двадцать киркхуркхов останутся здесь, в лагере на берегу, для соответствующего инструктажа и подготовки, а остальные, как мы и договаривались, отправятся на остров. Если добровольцев наберётся больше, чем нужно, то право выбора наиболее достойных я оставляю за начальником экспедиции, Свемом и, разумеется, вами.

– Свем тоже пойдёт? – спросил Рийм, глянув всеми своими пятью глазами на молча развалившегося в кресле охотника.

– Да, – подтвердил я. – Как представитель расы, на чьей земле находится Пирамида. Надеюсь, вы ничего не имеете против?

– Нет, конечно. Просто уточнил.

– Тогда – за дело. Время не ждет.

– Считай это обычной командировкой, – сказала Марта. – Что с собой берут в командировку наши Патрульные и ваши Стражники? Смену белья, зубную щётку, иногда оружие, золото. Его всегда можно сменять на местные деньги. Чем меньше шмотья, тем лучше – это не отпуск. Можно и нужно захватить любимую косметику. Ты что, никогда в командировках не была?

Марта и Оля сидели в Олиной «квартире», и Марта пыталась настроить напарницу на деловой лад.

Выходило пока не очень.

Оля Ефремова явно пребывала в растрёпанных чувствах и даже не старалась этого скрывать.

А ведь вчерашний день прошёл в хорошем рабочем темпе, и ничего не предвещало, что сейчас, когда, в общемто, можно уже отправляться, напарница впадёт в какуюто глупую бабскую растерянность.

Конечно, с одной стороны, Ольгу можно было понять. Вопервых, она не полевикоперативник, а «щупач». Тонкая же нервная организация «щупачей», их необычное восприятие мира и частая смена настроения давно стали притчей во языцех, а также предметом розыгрышей и шуток разной степени остроумия как в Конторе, так и в Приказе.

То есть Марта хоть и не знала точно, но была уверена, что Стража Внезеркалья Мартина и компании в данном смысле мало чем отличается от её Патруля. На деле это означало, что «щупачи», являясь полноценными Стражниками и Патрульными, со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями, всё же держались несколько отстранённо и во внеслужебных отношениях предпочитали компанию себе подобных (обыкновенно вне стен Конторы «щупачи» заводили дружбу с людьми искусства, изза чего личная жизнь и тех, и других была полна различных неожиданностей) или вовсе тяготели к одиночеству.

Вовторых, Ольга сравнительно недавно появилась в Пирамиде и в отличие от всех остальных ещё не успела проникнуться её необычным духом и привыкнуть к тому, что отныне её место здесь.

Пирамида не спрашивала человека о его желаниях и тем более не стремилась их немедленно удовлетворить. Просто как бы само собой выходило так, что человек, живя в ней, хотел именно того, что могла ему дать Пирамида. Начиная от нерушимого здоровья и вечной молодости и заканчивая иллюзией всемогущества. Ну, или почти всемогущества.

И дело тут было вовсе не в какомнибудь тайном излучении или гипнотическом воздействии. Просто это было такое место.

Поэтому в глубине души Марта чувствовала, что Мартин излишне беспокоится о столь тщательном подборе кадров. Достаточно, думала она, привести сюда любого адекватного и не слишком связанного личными обязательствами с родной реальностью Стражника или Патрульного (а таковых большинство) Внезеркалья, как сама Пирамида через некоторое время сделает его своим добровольным и преданным заложником. В конце концов, с ними именно так и произошло, и Марта не видела особых причин, почему с другими – теми, кого они с Ольгой найдут и приведут сюда – должно быть иначе.

Вот только Ольгу желательно привести в рабочую форму. Тонкая нервная организация – это, конечно, прекрасно и в какойто мере извинительно, но – чёрт возьми! – в первую очередь она профессионал. А значит, должна задвинуть подальше свои «щупаческие» и прочие переживания и чувства и сосредоточиться на выполнении порученной миссии. Видите ли, дорожную сумку она собрать не может…

Стоп, стоп, подруга, сказала себе Марта. Остынь. Чего это ты разошлась внутри себя? С какой такой стати? Времени у нас, если разобраться, навалом. Часом раньше, двумя часами позже – ничего от этого не изменится. Значит, дай ей подумать, а ещё лучше – поговори с ней, помоги, успокой, если надо. В конце концов, вам вместе работать. Или… Может быть, всё дело в том, что тебе не особо хочется работать с ней? А почему? Изза тех особых взглядов, которые она, как тебе кажется, время от времени бросает на Мартина? Ну, признайся, не обманывай себя, изза этого, да? Может быть. Тогда тем более ты должна сделать всё, чтобы она с радостью пошла с тобой, а не осталась здесь, под боком у Мартина. Мужчины, как известно, существа слабые и в отсутствие жесткого контроля легко могут поддаться на всякие глупости и удариться в бега разного рода. Ищи потом, свищи.

– В таких командировках – никогда, – ответила Ольга.

– А что в ней особенного? – очень естественно удивилась Марта. – Брось, Оль. Сходим, присмотримся к обстановке, оценим ситуацию, может быть, поговорим с паройтройкой человек и – назад. Всё пройдёт легко и непринуждённо, поверь мне.

– Легко и непринуждённо уже ничего не пройдёт, – вздохнув, сказала Оля. – Дальше будет только хуже.

– Эй, что за пораженческие настроения, госпожа «щупач»? Отставить пессимизм!

– Да не пораженческие они вовсе. Пойми, Марта, я не капризничаю.

– А что же тогда ты делаешь?

– Именно то, что и должна делать. Оцениваю ситуацию.

– Ага. Это теперь так называется?

– Это всегда так называлось. «Щупач» работает даже тогда, когда другим кажется, что он ничего не делает.

– Ой, вот только не надо этих разговоров, ага? Я сразу своего бывшего мужа вспоминаю.

– А кем у тебя был муж? – заинтересовалась Ольга.

– Никем он не был. Но считал себя великим поэтом. У него и правда было несколько хороших стихотворений и соответствующий вдохновенноотстранённый вид. На что я, будучи совсем молоденькой девчонкой, и повелась.

– Знакомо, – улыбнулась Оля. – А потом?

– А потом нужно было кормить семью. И очень быстро выяснилось, что он предпочитает, чтобы этим занималась я. Потому что он, видите ли, работает, даже когда сидит часами перед телевизором.

Оля засмеялась так легко и заразительно, что Марта не выдержала и рассмеялась тоже.

Потом они быстро собрались (какое бы то ни было оружие Ольга отказалась брать наотрез, и Марта, подумав, согласилась с её решением), ещё раз уточнили легенду вместе с планом действий, и Марта связалась с Мартином.

– Мы готовы, – сообщила она. – Будем ждать вечера или отправляться прямо сейчас?

– Так, – сказал Мартин. – Вы где?

– У Ольги.

– Ага. Подходящее Окно выбрала?

– Да. В большом лесопарке на окраине Бердска.

– Место малолюдное?

– Совсем. Можно сказать, что это кусок слегка облагороженной тайги в черте города. Летом по субботамвоскресеньям там бывают люди, но сегодня будний день, и к тому же лето уже кончилось.

– Уговорила. Оружие?

– Я взяла.

– Ольга, значит, нет. Что ж, может, и правильно. Браслетпереходник?

– На руке. И у Оли тоже.

– Перекусить на дорожку?

– Уже, спасибо.

– Хорошо. Тогда встречаемся в зале перехода через десять минут. Должен же я вас проводить и сказать напутственное слово. На правах командора и старшего товарища.

– И только? – игриво осведомилась Марта.

– Я рад, что у тебя хорошее настроение. Но могу признаться, что очень за вас волнуюсь.

– Волноваться теперь входит в твои обязанности, – сказала Марта. – Но ты особо не переживай, мы всётаки не девочкистажёры. Да и у вас здесь тоже остаётся забот полон рот – есть о чём беспокоиться.

– Это верно, – вздохнул Мартин. – Всё, идите, я вас жду. Долгие проводы – лишние слёзы.

ил о себе лишнего.


Глава 27 | Хранители Вселенной. Дилогия | Глава 29