home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 29

Влад, Свем и Женька нашли Оскара в машинном зале.

В условиях нехватки людей хранитель Пирамиды взял на себя обязательные вахты у «доски объявлений». Объясняя это тем, что сон ему практически не нужен, а если он почувствует, что снова приближается «затемнение» (так Оскар вслед за остальными стал называть свои периодические выпадения из реальности), то наверняка успеет предупредить об этом. К тому же за миллион лет одиночества он привык считать машинный зал своим основным рабочим местом, научился мгновенно замечать малейшие изменения в мирах, связанных с Пирамидой, и анализировать степень опасности этих изменений. Разумеется, нужную информацию от Цили Марковны Оскар, как и все остальные, мог получить, по сути, в любом месте Пирамиды. Но привычка есть привычка. Особенно если ей миллион лет.

– Привет, – поднял руку Оскар. – Как там наши дела?

– Отлично, – сказал Влад. – Добровольцы среди киркхуркхов набраны, остальных Никита уже перебросил на остров. Сейчас как раз возвращается. А здесь?

Все трое, включая Свема (первобытный охотник поразительно быстро учился пользоваться техническими чудесами Пирамиды), вырастили себе кресла и уселись рядом.

– На первый взгляд, всё более или менее нормально, – сказал Оскар. – Но… чтото мне неспокойно.

– Мне и самому неспокойно, – сообщил Женька. – Два гибнущих на наших глазах мира – это перебор.

– С Дрхеной и Лектой всё, в общемто, ясно, – сказал Оскар. – Что случилось, то случилось – поворачивать время назад не умели даже Хозяева. Меня другие волнуют.

– Например? – осведомился Влад.

– Например, свароги. Они снова готовы вцепиться друг другу в глотки. Правда, это их всегдашнее состояние, но на этот раз обострение совсем болезненное. Боюсь, как бы не случилось большой беды. Да и с ирюммами и лируллийцами не всё хорошо. Я бы даже сказал, совсем не хорошо. Обе расы древние, стабильные, период молодой агрессии в своём развитии давно прошли. К тому же и не гуманоиды, у которых стремление к уничтожению себе и не себе подобных – в крови. И вот – на тебе. Конфликт интересов. Теперь и те, и другие спешно вооружаются, строят военные корабли, забрасывают друг друга нотами протеста, отзывают дипломатические миссии, рвут торговые, культурные и прочие связи. Зачем, с чего? Никогда между ними ничего подобного не происходило. Конфликтто из пальца высосан…

– Вы хотите сказать, что обитаемая Вселенная балансирует на грани большой и всеобщей войны? – осведомился Женька.

– Чтото в этом роде, – согласился Оскар. – Впрочем, очень может быть, что я дую на воду, обжёгшись на молоке, как у вас говорят.

– Молоко – это Дрхена и Лекта? – уточнил Влад.

– Они, – кивнул Оскар. – Но хватит пока о том, на что мы не можем повлиять. У нас ещё будет время всё это обсудить. Если, разумеется, будет что обсуждать. Может, всё само рассосётся, как обычно и бывает. Давайте о конкретном. Вы чтото хотели узнать?

– Да, – сказал Влад. – Уж не знаю, насколько это смешно в ситуации, когда разумные и высокоразвитые расы готовы начать галактическую войну, но мы как раз хотели выяснить, какие виды оружия имеются здесь, в Пирамиде. Гуманоиды, однако, что с нас взять.

– Нуну, – хмыкнул Оскар. – Не надо так уж буквально. В конце концов, я и сам в некотором роде гуманоид. Не говоря уже о Хозяевах, которые создали Пирамиду. Так какое, говорите, оружие вас интересует?

– На данный момент и в первую очередь то, которое можно носить с собой, – сказал Женька. – Назовём его стрелковым. Или ручным. То, что имеется на данный момент – наши пистолеты и плазменные ружья киркхуркхов – не подходит.

– Для экспедиции на Лекту? – догадался Оскар.

– Да, – подтвердил Влад. – Тут дело вот в чём. Нам бы не хотелось давать в руки киркхуркхов оружие, способное быстро и эффективно убивать. Доверие доверием, но у нас спасательная экспедиция, а не карательная. Хватит смертей и угроз. А вот мне лично, как руководителю, чтонибудь… ээ… существенное не помешает.

– Для авторитета, – добавил Аничкин. – Ну и на всякий пожарный. Помощнее «беретты», «вальтера» или «глока», но в то же время компактнее и надёжнее плазменного ружья киркхуркхов.

– Ясно, – кивнул Оскар. – А Свему что?

– Свем обойдётся хорошим новым боевым луком и добрым колчаном стрел, – промолвил Свем. – С наконечниками из металла. Если это у вас есть. Мне ваше оружие не нужно. Я его не понимаю и не чувствую. А значит, и обращаться с ним не могу.

– Давайте посмотрим, что я могу вам предложить. – Оскар поднялся с кресла. – Лучше один раз пощупать, чем сто раз увидеть. Пошли сходим в нашу оружейную. Тем более вы, как я понимаю, там ещё не были.

Они уже привычно спустились вниз на гравитационном лифте (Свем при этом остался совершенно невозмутим, чем в очередной раз поразил Влада и Женьку) и через пять минут были на месте.

– Хозяева тоже, как и все гуманоиды, любили оружие, – сообщил Оскар, когда перед ними распахнулись двери обширного и абсолютно пустого зала, чемто напоминающего подземную автомобильную стоянку. Только без несущих колонн и запаркованных машин. – В Пирамиде собраны лучшие образцы, когдалибо созданные как самими Хозяевами, так и другими расами. Не все, разумеется. Далеко не все. Но нам хватит. Начнём с луков. Затем подберём парализаторы для киркхуркхов и закончим вашим оружием, Влад. Я думаю, ручной портативный молекулярный деструктор с зарядом на тысячу импульсов и одной запасной батареей подойдёт как нельзя лучше.

– Деструктор – это что? – спросил Влад.

– Чтото вроде пистолета на вид, – пояснил Оскар. – Хватает одного точного попадания, чтобы разрушить молекулярные связи того объекта, в который вы стреляете. Не важно, живой он или нет. Объект превращается в пыль. На расстоянии до тысячи метров.

– Серьёзная вещь для серьёзного дела, – уважительно заметил Влад. – А парализатор?

– Название говорит само за себя. Парализует всё живое. Но не до смерти. Мощность луча регулируется.

– Да, это, вероятно, то, что нужно.

– Ага, только где же это всё? – осведомился Женька, оглядывая пустые стены, пол и потолок.

– Сейчас будет, – пообещал Оскар, направляясь к терминалу связи с ЦМП. – Само оружие хранится в другом месте и в особых условиях. А это – демонстрационный зал. Заодно и тир.

Он включил голосовую связь и сказал:

– Циля Марковна, покажитека нам, пожалуйста, боевые луки и, пожалуй, арбалеты. Вместе с колчанами и стрелами. И дайте мишени. Нам всем наверняка захочется пострелять.

Вдоль стен демонстрационного зала, на уровне человеческой груди, вспыхнули и погасли десятки роёв искр, и на месте каждого из них тут же возник и повис в воздухе лук или арбалет с колчаном стрел. А на дальней торцевой стене засветились концентрическими разноцветными кругами с десяток мишеней.

– Телепортация в действии, – сообщил Оскар. – Так это выглядит со стороны, если раньше не видели.

– Красиво, – оценил Аничкин.

– И удобно, – добавил Влад. – Не нужно бегать в хранилище, так? Дал соответствующую команду Циле Марковне и – пожалуйста, выбирай.

Свем подошёл к стене, осмотрел несколько луков, взял один, наложил стрелу и, почти не глядя, одним слитным движением натянул и спустил тетиву.

Бамм!

Стрела задрожала и замерла в центре мишени.

– Браво! – зааплодировал Женька. – А меня так научишь?

Охотник молча улыбнулся, «повесил» лук на место и взял в руки следующий.

Выйти из дома Йовен решился только на шестой день утром. Сначала просто не хватало сил. Первый день их едва достало до того, чтобы, держась за стеночку, добраться до отхожего места и вернуться обратно в постель. Да и то в какойто момент Йовену с ужасом показалось, что до места емутаки не дойти, и зря он, поддавшись ложному чувству стыда, не воспользовался предложенным горшком… Впрочем, с трудом, но он справился.

Слава Всевышнему, в доме была Лестия. И оставались коекакие продукты, из которых девушка готовила отличную, по мнению Йовена, еду, после которой немедленно хотелось спать. Что свидетельствовало о стремлении организма к быстрому выздоровлению. А то, что организмтаки выздоровел и набрался сил, Йовен понял ближе к вечеру дня второго. Когда Лестия наклонилась поднять с пола упавшую ложку, и его взгляд проник за широко распахнутый ворот её домотканой, расшитой цветными нитками рубашки…

Тем же вечером он решился и сумел уговорить девушку повторить его опыт с высушенным гноем из язв Ронвы Умелого.

– Видишь, я выздоровел. И теперь уже не смогу заразиться Ржавой Смертью. Организм сам выработал защиту от неё. А у тебя такой защиты нет.

– Но я ведь до сих пор не заболела, – Лестия боялась и не скрывала этого. – Может быть, и дальше не заболею?

– Посмотри вокруг, – сказал он. – Перед тем, как я решился на опыт, в Брашене оставалась едва треть от первоначального количества жителей. Треть! Сейчас – уверен – ещё меньше. И не было ни единого случая выздоровления. Ни в Брашене, ни где бы то ни было ещё. Все, кто заразился, – умер. А рано или поздно заражаются все. Тебе пока везёт. Но сколько ещё продлится это везение?

– Тебе тоже повезло, – отвечала Лестия, – что ты выжил. Сколько у тебя было шансов? Один из десяти? Два?

– Я думаю, семь. Или даже восемь. Трудно сказать точнее.

– Для этого нужно оцарапать и ввести гной сотне человек и посмотреть, сколько из них умрёт, а сколько переболеет и выздоровеет? – догадалась Лести.

– Лучше тысяче, – сказал Йовен. – И чем раньше мы это сделаем, тем вероятнее, что выживем. Я имею в виду не только брашенцев или даже нас, рашей, но и всех айредов на шаре под названием Лекта.

– Так это правда?

– Что?

– Что наш мир круглый? Папа говорил, что это всё непонятные и богопротивные выдумки ученых книжников.

– Да, правда. Когданибудь я тебе объясню. Или сама прочитаешь… Погоди, а ты читатьто умеешь?

– Умею, – гордо сказала Лестия. – И читать, и считать, и даже писать. А то как бы я помогала отцу? Ему надо было записывать крупные заказы для памяти. Чтобы знать – сколько, кому, когда и почём. А он не очень хорошо с этим справлялся. «Я люблю горбатиться за гончарным кругом, – часто говорил он. – А за бумагой, чернилами и книгами пусть глаза портит ктонибудь другой». – Она вздохнула. – Жалко, что он умер. Я любила его.

– Он был хороший айред, – сказал Йовен. – И мы всегда будем помнить о нём.

– Мы? – подняла на него синие, как небо ранней осенью, глаза Лестия.

– Да, – сказал он и сам не понял, как у него вырвалось: – Лестия, хочу, чтобы мы с тобой были вместе. Всю жизнь.

Их поцелуй был долгим и сладким, а потом… потом ей ничего не оставалось делать, как согласиться на рискованное предложение Йовена.

Это случилось вечером второго дня.

И ещё три дня Йовен не отходил от метавшейся в бреду жены – про себя он уже называл Лестию женой, хотя до священника они пока не дошли. Да и остались ли в Брашене священники?

А затем кризис миновал: Лестия сумела выкарабкаться. Йовен воспринял отступление Ржавой Смерти как господне чудо. Воспринял обоими сердцами. Потому что разумом осознавал – чудо это он во многом сотворил своими руками.

Он накормил Лестию похлёбкой, сваренной из последних остатков продуктов (конечно, она не шла ни в какое сравнение с той, что готовила Лестия, но всётаки была способна коекак насытить выздоравливающий организм), и сказал, что должен выйти из дома – пора было добыть еды.

– Только возвращайся поскорее, ладно? – шёпотом (от слабости ей было трудно говорить) попросила Лестия и улыбнулась такой доброй и лучезарной улыбкой, что Йовен чуть не заплакал от охватившей сердце щемящей нежности.

Город опустел.

За три часа, проведённые на улицах Брашена и в его домах, Йовен не встретил ни единой живой души. А вот трупов, многие из которых уже начали разлагаться, он увидел предостаточно.

Ему, бывшему ученику городского лекаря, а теперь и лекарю самостоятельному, было ясно, что уже как минимум дня четыре, а то и все пять мёртвые тела с улиц, а также из домов не вывозились.

Некому?

Неужели они с Лестией остались здесь одни?

Странно. По его расчётам, Ржавая Смерть при всей своей ненасытности ещё не должна была выкосить всех горожан. Разве что оставшиеся в живых, дойдя до полного отчаяния, покинули город? Если это так, то плохо – придётся искать следы, вычислять, по какой дороге они ушли, потом догонять… А время дорого. Оно всегда было недешёвым, а уж сейчас ему и вовсе цены нет. Вернее, цена одна – жизнь айредовская. Или смерть. И то, и другое равно принимается судьбой к оплате.

Йовен не поленился и после того, как наскрёб в заплечный мешок по чужим (ныне уже ничьим, потому как хозяева умерли и некому было предъявить права на собственность) погребам картошки, сала и лука, поднялся на самую высокую в городе колокольню храма – того, что располагался в двух шагах от Рыночной площади.

Хоть бы одно живое шевеление… звук шагов по мостовой… скрип телеги… стук открывшегося ставня… возглас или пусть даже крик…

Неужто действительно никого не осталось?

Йовену стало страшно.

Он не боялся мертвецов и пустого города. Он боялся, что слишком поздно нашёл способ, как победить Ржавую Смерть.

Он перевёл взгляд направо – туда, где на горе, покрытой лесом, располагался княжий детинец, и прикрыл глаза ладонью от слепящего солнца.

Показалось или нет?

Кажется, в синее небо поднимается прозрачный белесоватый дымок… Да, точно. Это дым. Едва заметный, тающий в солнечных лучах, но – дым. И не просто дым – от костра, к примеру, или горящего дома, – а из печной трубы. Значит, в княжьем детинце ещё остались айреды и надо идти туда. Хорошо бы, если и сам князь жив – Йовену есть что ему рассказать.

Он вернулся домой. Лестия спала и улыбалась во сне… Когда она проснулась, Йовен рассказал, что видел.

– Я думаю, все, кто остался жив, заперлись в детинце, – предположил он. – Как во время осады. Детинец – последняя надежда. К тому же он на горе, и князь с дружиной и прочими могут думать, что Ржавой Смерти труднее туда добраться.

– А на самом деле это не так? – спросила Лестия.

– Может быть, и так. Частично. Недаром ведь в детинце заражались и умирали реже, чем в целом по Брашену. Но это всё равно не спасёт. Разве что даст небольшую отсрочку. Если остатки горожан сейчас там, то, я уверен, среди них есть те, кто уже носит в себе заразу. И те, кто уже бредит в горячке. А это значит, что в конечном счёте гибель неминуема. Если только мы не поможем.

– Ты. Ты не поможешь. Ведь это ты придумал.

– Теперь уже мы, – улыбнулся Йовен. – Ведь ты со мной, верно?

– Да, если ты этого хочешь, – улыбнулась она в ответ. – Навсегда.

Затем наступила ночь, после которой прошёл ещё один день (Йовен опять поднимался на колокольню и окончательно убедился, что в детинце топят печи и готовят пищу. Значит, там есть живые, потому что мёртвым еда не нужна), и снова ночь, а наутро Лестия сообщила, что готова:

– Уверена, мне хватит сил.

– Хорошо бы подождать ещё день, чтобы ты окрепла, но… Ржавая Смерть ждать не будет. Мы и так рискуем не успеть.

Шли налегке, в заплечных мешках – только самое необходимое. Зачем тащить с собой лишние вещи, если всё равно не знаешь, какие из них тебе пригодятся завтра? Будет завтра, будут и вещи – вон целый стольный город Брашен забит ими. Бери – не хочу.

Медленно, несколько раз отдыхая за время пути, они поднялись к детинцу по мощёной дороге, трёхвитковой спиралью опоясывающей гору, и Йовен кулаком постучал в запертую калитку, врезанную в правую нижнюю четверть дубовых, окованных железом ворот.


Глава 28 | Хранители Вселенной. Дилогия | Глава 30