home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Наши дни: Том

Том и Джуди встретились в «Скворечнике», чтобы обсудить ее последние находки за парочкой больших сандвичей с мясом, сыром и помидорами. В поисках пастора Дитриха «червь» Джуди нарыл тонны klimbim.

— Ты знаешь, сколько немцев в Средние века носили имя Дитрих? — Она закатила глаза, но втайне прекрасно знала, как много труда уходит на одно озарение. Путь в тысячу миль действительно начинается с одного шага, просто он на нем не заканчивается. — Не тот век, не то королевство. Саксония, Вюртемберг, Франкония… Дитрих в Кельне, даже Дитрих в Париже. Их я легко исключила. Самые трудные случаи — когда имена не связаны с конкретным годом или местом. Их пришлось просматривать одного за другим. А вот это? — Она помахала в воздухе распечаткой. — Эти идиоты не догадались включить Оберхохвальд в указатель. Иначе бы документ выскочил давным-давно. — Джуди свирепо впилась в свой сандвич и пробурчала: — Болваны.

Она говорила о выдержке из книги. В 1970-е инициативная группа либералов опубликовала книгу под названием «Толерантность сквозь века», содержимое которой должно было продемонстрировать просвещенные нравы в разные времена и в разных странах. Наряду со знаменитой речью Мартина Лютера Кинга «У меня есть мечта…» и «Кровавым догматом» Роджера Уильямса здесь было и письмо пастора Дитриха к епископу.

* * *

Св. преп. Вильгельму Ярлсбергу, архидьякону Фрайбурга-им-Брейсгау.

Молю представить с вашей помощью эту апологию вместе с моими скромными молитвами Его Высокопреосвященству Бертольду II, епископу Страсбургскому.

Я смиренно хранил молчание, пока недоброжелатели мои, надеясь отвратить сердце ваше, выдвинули против меня обвинение перед трибуналом Святой Палаты. Разум и истина восторжествуют, я полагаю. И все же последний инцидент с флагеллантами в Страсбурге заставляет меня вопросить, ужель разум более не почитается высоко в христианском мире?

Мои обвинители сказали вам, что мы в Оберхохвальде приютили демонов в домах наших. С вашего наимилостивейшего позволения я отвечу на это следующим образом.

Вопрос. Правда ли, что пастор Дитрих из Оберхохвальда вступил в сношения с демонами и чародеями и оскорбил святое таинство крещения из безумного подозрения в ереси?

Основание 1. Может показаться, что я имею сношения с демонами, ибо мои гости используют разные невероятные устройства и практикуют искусства, неизвестные христианам.

Основание 2. Может показаться, что я имею сношения с демонами, ибо мои гости, как говорят, сверхъестественным образом летают. И эти полеты, говорят, похожи на полеты ведьм, что собираются на горе, называемой Кандел.

Основание 3. Может показаться, что я имею сношения с демонами, ибо мои гости необычны по своей наружности.

Возражение. Истинно, что Христос умер во спасение всех людей. Следовательно, в крещении не может быть отказано стремящемуся к нему новообращенному, и только принуждением или искажением воли разрушается благодать таинства сего. Более того, Canon Episcopi[205]ясно говорит о том, что колдовство, будучи светским преступлением, не является ересью. Таким образом, навет моих хулителей не соотносится ни с богословием, ни с законом.

Ответ на Основание 1. Земные вещи либо естественны, либо неестественны. Но что-либо называется неестественным тогда, когда оно противно натуральному течению природы, а не тогда, когда связано с невероятным. Так, говорят, что камень, подброшенный вверх, являет нам неестественное движение, ибо не склонен к подобным явлениям по своей природе. Ныне искусственные предметы преодолевают ограничения природы подобного рода, у нас есть даже такие механические устройства, как часы или очки. Говорят, травница, использующая тайные свойства растений, прибегает к магии, ибо подлинная сущность тех еще не раскрыта, а только эффект известен. Но «тайный» не означает неизвестный вовеки, ибо эти свойства, будучи реальными, исследуемы. Нелепо, коли сама природа обладала бы потенциально постижимыми явлениями, кои нельзя было бы в действительности постичь. Как только же о любом естественном процессе становится общеизвестно ученым, он перестает быть сверхъестественным. Например, ныне мы постигаем Слово Божье посредством чудесных очков. Они — всего лишь изобретения механики, но многие в народе относятся к ним с недоверием. Мои гости используют устройства сродни описанным Роджером Бэконом, которые обычно рассматриваются как вещи этого мира, хотя их сущность и остается сверхъестественной.

Ответ на Основание 2. Canon Episcopi заявляет, что ведьмы не летают на свои шабаши иначе как во снах, навеянных белладонной и другими пагубными растениями. Верить же в обратное — грех. Следовательно, мои хулители заблуждаются, когда утверждают, что мои гости передвигаются сверхъестественным образом. Полет, если и будет возможен, свершится либо по воле Господа, либо посредством искусства хитроумных ремесленников.

Ответ на Основание 3. Демоны не могут вынести прикосновения святой воды. Однако крещальная вода не причинила им неудобства, в частности тому, кто принял христианское имя Иоанн. Следовательно, он не демон.

Таким образом, я доказал несостоятельность своих обвинителей. «Так как вы сделали это одному из братьев Моих меньших, то сделали Мне». Я помог странникам, заблудшим и голодным, а некоторым из них — тяжело увечным, когда те появились здесь прошлым летом. Допустим, фра Иоахим нашел их уродливыми и назвал демонами, несмотря на их очевидные смертные страдания, ибо странники сии действительно смертны. Они забрели к нам издалека, и народ там естественным образом выглядит иначе; но если папа Климент имеет право своей изумительно разумной буллой открыть дворец в Авиньоне для евреев, то и бедный приходской священник, верно, может приютить беспомощных путников, невзирая на цвет их кожи и форму их глаз.

С Господом пребываем в году 1348 от Рождества Христова. Написано мной собственноручно в Оберхохвальде в маркграфстве Баден на день поминания Григория Назианзина.

Дитрих

— Весьма примечательная личность, — сказал Том, складывая распечатку.

— Да, — тихо сказала Джуди. — Я бы с удовольствием познакомилась с ним. Мои родители тоже были «беспомощными путниками». Они три года жили в лодке на воде, пока их «пастор Дитрих» не нашел им дом.

— Ой. Извини.

Она пожала плечами:

— Это было давно, а я родилась тут. Американская история.

Том постучал пальцем по странице:

— Брат Иоахим, с другой стороны, выглядит мракобесом, донесшим инквизиции на Дитриха и называвшим людей демонами.

— Возможно, Дитрих не знал, кто были его хулители.

— Анонимный донос? Вполне в духе инквизиции. — Ну…

Том поднял голову:

— Что?

— Поначалу слишком много обвинителей погибло — их убивали еретики, — потому им обещали анонимность, а за ложные обвинения ввели суровые наказания.

Том прищурился:

— У инквизиции были правила?

— О да. Более жесткие, чем у королевских судов, на самом деле. Например, по делу готовили обзор, где все имена меняли на латинские псевдонимы, и этот документ представляли группе людей, выбранных из-за высокой репутации в общине — boni viri, добрые люди, — которые могли рассмотреть все обстоятельства беспристрастно. Известны случаи, когда обвиняемые сознательно совершали богохульство, чтобы из юрисдикции королевского суда их передали в руки инквизиции.

— И все же они применяли пытки, не так ли?

— При допросе, но никогда в качестве наказания. Но тогда все применяли пытки. Трибуналы разрешили их использование, причем далеко не сразу, уже после того, как имперские суды ввели в обычную практику. В наставлении для инквизиторов пытки назывались «обманчивыми и неэффективными» и допускались только в качестве последнего средства или когда вина становилась очевидна по другим свидетельствам. Тогда признание подозреваемого было необходимо. Они не могли вынести приговор, основываясь лишь на чужих показаниях. Пытка допускалась только один раз и, согласно правилам, не могла привести к потере конечности или поставить под угрозу жизнь преступника. Все сказанное во время нее требовало подкрепления клятвой, которую обвиняемый приносил уже после.

Том не сдавался:

— Но опытный обвинитель всегда мог найти лазейку.

— Или продажный. Несомненно. Инквизиция больше походила на современный следственный совет присяжных, нежели на суд.

— Ты уверена? Я всегда думал…

— Этому была посвящена моя диссертация по нарративной истории.

— Ой. Так вот откуда, значит, ты выучила латынь?

По правде говоря, Тома часто удивляли мелкие детали истории. Он работал с общей картиной, и в результате частности зачастую сводились к безликим стереотипам.

Том изучил распечатку заново. Сколько же еще информации скрывалось в черном лесе слов толщиной в семь столетий?

— Думаю, это были китайцы. Гости Дитриха. Замечание о цвете кожи и форме глаз. Выходцы с Востока, точно.

— В XIV веке предпринимались подобные путешествия, — согласилась Джуди. — Марко Поло с отцом и дядей. А еще Гийом Рубрук, друг Роджера Бэкона.

— А как насчет противоположного направления? Кто-нибудь из Китая на Запад не путешествовал?

Джуди не могла сказать наверняка, но в «Скворечнике» был беспроводной доступ в Сеть, поэтому она достала ноутбук, залезла в Интернет и несколько минут спустя кивнула:

— Нам известно о двух китайцах-несторианах, которые отправились на Запад. Хм! В то же самое время Поло отправился на Восток. Они могли встретиться друг с другом по дороге. Одного из них тоже звали Марко. Странно. Марко и Саума. Когда они добрались до Ирака, то Марко избрали Catholicos ,[207] несторианским папой, и он отправил Сауму с посольством к римскому папе, английскому и французскому королям.

— Значит, Дитрих мог приютить подобную миссию, — сказал Том, дергая себя за нижнюю губу, — миссию, попавшую в беду. Может, на нее напали феодалы-разбойники, например. Дитрих говорит, некоторых ранили.

— Возможно, — согласилась Джуди. — Только…

— Что?

— Китайцы не настолько отличаются от нас. И летать не могут. Так зачем же называть их летающими демонами?

— Если их прибытие совпало со вспышкой галлюцинаций из-за отравления спорыньей, то в народном сознании два события могли соединиться.

Джуди поджала губы:

— Если так, то Дитрих обратил, по крайней мере, одну галлюцинацию в католичество. Иоганн. Как полагаешь, это не тот самый Иоганн фон Штерн, вопрос о крещении рассматривался в епископальном суде?

— Думаю, да. А это было ответом Дитриха. Помнишь документ «Moriuntur»?

— Да. Полагаю, это отрывок из дневника пастора Дитриха.

— Bestimmt .[208] В такой маленькой деревушке, как Оберхохвальд, священник, вероятно, был единственным грамотным человеком. Вот. Пришло от Антона по электронной почте сегодня утром. — Том передал ей распечатки нескольких pdf -файлов. — Он откопал их во Фрайбурге.

Джуди жадно пробежала листки глазами. Конечно, она была научным сотрудником, но это не означало, что сам процесс расследования не приносил ей радости. Дойдя до конца, она положила листки на стол и слегка нахмурилась. Затем пролистала их вновь и перечитала некоторые отрывки.

— Ты обратила внимание на ту часть, где говорится об их именах? — спросил Том. — «Его зовут Иоганном, потому что его настоящее имя слишком труднопроизносимо для нашего языка». Он же никогда не слышал языка не индоевропейской группы.

Джуди рассеянно кивнула:

— Он, наверное, изучал иврит, если был тем самым doctor seclusus, о котором упоминает Оккам. И, вероятно, слышал арабский. Но…

— Ты читала тот раздел, где Иоганн и некоторые его товарищи помогают жителям деревни во время чумы? — Том вырвал листки у Джуди, та еще какое-то время не отрывала взгляд от места, где они были. Клиолог послюнявил палец и зашуршал страницами. — Вот. «Ганс и трое его соотечественников ежедневно навещали больных и хоронили мертвых. Как печально, что те, кто прятались при их виде, не восстанут засвидетельствовать их подлинную христианскую любовь к ближнему. — Том отпил газировки. — Так Иоганн и я молились, желая укрепить силы друг друга и дать утешение тем пилигримам, что все более падали духом».

И тут Джуди пришла идея. Всего лишь интуиция, и ей трудно было ее сформулировать. Она забрала распечатки у Тома, пролистала их и отчеркнула ногтем строку.

— Что ты думаешь об этом? — Резкость в ее голосе заставила Тома бросить на нее любопытный взгляд, прежде чем он прочел указанный абзац.

— Я не очень понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал он, закончив чтение. — Дитрих однажды встретил Ганса, тот сидел в одиночестве и смотрел на звезды. Они поговорили немного, и пилигрим спросил, сможет ли он когда-нибудь найти путь домой. Ностальгия путешественника, ne c'est pas?

— Нет, Том. Он пишет, что Ганс указал на звезды и спросил, сможет ли найти путь домой.

— И что? Люди в те дни путешествовали, ориентируясь по звездам.

Она отвела взгляд, оттолкнула тарелку в сторону.

— Я не знаю, — сказала она. — Это всего лишь предчувствие. Записи Дитриха. Они значат нечто другое… Не то, что мы думаем.

Том не ответил. Он прожевал кусок хлеба и отложил сандвич недоеденным. Несмотря на обилие обнаруженных ими материалов, они не приблизились к объяснению причины, почему в Оберхохвальде так никто и не поселился. Вот над чем стоило поразмыслить.

Остерегайся их, как остерегаемся мы нечестивой земли Тойфельхайма. В последний год своего существования это была обычная деревушка. И всего поколение спустя ее назвали Обителью дьявола.

Он не осознавал этого, но сейчас с головой погрузился в тайну — суть дела оставалась сокрытой, — а чтобы найти отгадку, ему понадобится немного магии.


Великий пост | Эйфельхайм: город-призрак | Апрель — Май, 1349