home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


В наши дни: Шерон

Подсознание — замечательная вещь. Оно никогда не спит, и неважно, чем оно занимается. Главное, оно никогда не прекращает думать. Нет разницы, чем занято в это время сознание. Шерон вела лекцию по структуре Галактики — семь аспирантов-физиков старших курсов, — когда, поворачиваясь после доказательства очередного положения, посмотрела на большую карту распределения красного смещения.

Ну конечно.

Она замолчала, и студент, секунду назад ответивший на ее вопрос, смущенно опустился на свое место, гадая, в чем ошибся. Он отрывисто постучал ручкой по крышке стола и оглянулся, прося помощи товарищей.

— Я хотел сказать… — Он помедлил, надеясь на намек.

Шерон повернулась:

— Нет, вы совершенно правы, Гириш. Но я только что поняла… Все свободны.

Ныне единственная разница между аспирантами и студентами заключается в том, что первые иногда недовольны подобной неожиданной милостью, ведь большинство из них сидели здесь, так как хотели этого, а не просто подчинялись требованиям общества. Потому они покинули семинарскую аудиторию, недовольно жужжа, тогда как Шерон бросилась в свой кабинет, где принялась яростно писать.

Когда Эрнандо полчаса спустя вошел к ней, зашвырнул кепку на книжную полку и уронил рюкзак рядом со столом, она так глубоко была погружена в свои мысли, что даже не заметила его. Он смотрел на нее какое-то время, а потом расположился рядом, приводя в порядок выписки перед лекцией по нуклеонике.

— Все потому, что время квантовано, — сказала Шерон, выведя Эрнандо из его размышлений.

— Что? Время квантовано? Да, полагаю. Почему нет?

— Нет, это я о красном смещении. Почему галактики разбегаются на дискретных скоростях. Вселенная распыляется.

Эрнандо повернул стул лицом к ней:

— Верно.

— Хорошо, энергия вакуума. Лямбда Эйнштейна, та самая — он еще называл ее своим самым большим промахом.

— Космический выдуманный фактор, который он вбросил, чтобы получить желаемый результат.

— Правильно. Поэтому Эйнштейн и был гением. Даже его ошибка оказалась блестящей. Лямбда все быстрее и быстрее разносит галактики друг от друга. Но количество энергии в вакууме зависит от скорости света — и наоборот.

— Похоже, именно это предполагает твоя теория.

Она пропустила мимо ушей его сомнения.

— Если скорость света падает, возможное количество энергии, содержащееся в вакууме, сокращается. Так куда уходит излишек?

Эрнандо поджал губы и принял задумчивый вид.

— За пределы Вселенной?

— Нет, внутрь Вселенной. В обычную радиацию и материю. В облака частиц и микроволны, звезды, планеты и галактики, в китов, птиц и профессоров колледжей.

Постдок присвистнул:

— Большой взрыв в себе…

— И без дурацкого поля инфлатона в качестве эпицикла. Квантованное время — единственное, что объясняет интервалы длинноволнового смещения.

— Разрешающая способность измерительных приборов? — предположил Эрнандо. — Ограниченное число примеров? Нерепрезентативные примеры?

— То же самое сказали Тиффту,[267] когда он открыл это. И… его оппоненты были во многом правы, но не смогли побороть ортодоксию, цепляясь за существующую догму. Смотри, свет квантован, пространство квантовано, почему время должно быть исключением? Оно — всего лишь другое измерение континуума.

— О, это убедительный аргумент. Кроме того, если ты права, то он не совсем континуум.

— И вот почему в красном смещении есть интервалы. То, что выглядит как непрерывная картинка кинофильма, на деле всего лишь серия кадров. Во вселенной есть «трещины».

Мужчина засмеялся:

— И что же в этих «трещинах»?

— Разве тебе не хочется это узнать? Целые вселенные, я думаю. Параллельные миры.

Эрнандо вздернул голову, задумался и, наконец, спросил:

— Объективные свидетельства?

— А здесь твой выход.

— Мой? — Он явно встревожился, словно Шерон намеревалась отправить его в один из этих параллельных миров.

— Тебе нужно построить мне измеритель хрононов.

— Ну конечно, завтра после двухчасовой лекции я абсолютно свободен. Я полагаю, что хронон это…

— Квант времени.

Он поразмыслил над этим:

— Хорошенькое дельце. Но как вообще засечь нечто подобное?

— Ты и я, Эрнандо, нам предстоит это вычислить. Только подумай. Однажды ты сможешь прогуляться на другую планету или в параллельный мир.

Постдок фыркнул:

— У меня есть чем заняться в этот уик-энд.

Она откинулась на спинку стула, уверенная, что ей удалось зацепить его вечно сомневающийся разум. Каждый энтузиаст нуждается в скептике, иначе Шерон давно вышла бы из-под контроля.


К заутрене. Поминание св. Аполлинария Равеннского. 23 июля | Эйфельхайм: город-призрак | Июль, 1349