home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


10

Всю дорогу до ранчо в машине росло напряжение. В предвкушении близости оба были возбуждены до предела. Сексуальное возбуждение пульсировало в каждой клеточке их тел, а воздух в кабине был наэлектризован до осязаемости.

Добравшись до дома, они уложили Марка спать и почти бегом кинулись в спальню. По пути Джон нежно обнимал Кейт за талию и целовал в шею при каждом удобном случае. В конце концов он подхватил ее на руки и внес в спальню. Медленно он поставил девушку на пол, не отпуская ее, прижимая к своему большому сильному телу. Глаза в глаза, они смотрели друг на друга… Кейт учащенно дышала, сердце стучалось о грудную клетку, словно бабочка, зажатая в горсти. Джон дотронулся кончиками пальцев до голой кожи рук девушки, и она ответила на это прикосновение, задрожав всем телом. Он продолжил движение, опуская ладони вниз до ее кистей. Пальцы их рук переплелись, и несколько секунд они стояли неподвижно, прижавшись друг к другу. Но вот, расцепив ладони, Джон поднял руки к плечам жены и медленно, глядя в глаза Кейт, готовый остановиться по ее первому требованию, расстегнул платье и позволил мокрой ткани тряпкой упасть на пол. Кейт так же медленно расстегнула пуговицы на рубашке мужа, сняла ее с его плеч и положила ладошки на его могучую грудь. Джон вздрогнул от этого нежного прикосновения, и Кейт было приятно, что она имеет над ним такую власть.

— Ты так прекрасна, — прошептал Джон, осторожно покусывая ее мочку.

— А ты очень красивый, — ответила ему Кейт, изгибаясь всем телом под действием токов, пронизывавших ее тело сладостной истомой от каждого движения Джона.

— Мужчины не бывают красивыми.

— А ты красивый, — возразила ему Кейт и начала нежно целовать его лицо, затем шею, затем грудь.

— Р-р-р-р! — вырвался из груди мужчины не то вопль, не то рык.

Ему хотелось наброситься на эту женщину, что сводила его с ума, растерзать ее поцелуями, залюбить до полусмерти. Но он взял себя в руки. Он не мог себе позволить обидеть Кейт, он должен быть нежным, он должен быть осторожным, он должен быть очень любящим. Она того стоила. Кейт Эйер стоила того, чтобы ей подарили любовь и нежность.

Джон поднял голову Кейт за подбородок осторожным движением и нежно поцеловал ее в губы. Девушка охотно откликнулась на его поцелуй, подставляя свои мягкие губы. Но Джон не стал продолжать, он оторвался от этого чистого источника наслаждения и погладил жену по волосам.

— У тебя чудесные волосы, ты знаешь об этом? Я никогда не видел таких шелковистых, красивых волос. Они как свет луны темной ночью, как слезы звезд, что падают с небес, заставляя нас загадывать желания. Они… у меня не хватает слов, но я люблю твои волосы.

— Только волосы? — лукаво спросила Кейт, глядя на мужа. Ее глаза были полны любви и нежности.

Джону захотелось прижать ее к себе, защитить от всего мира, сделать все, чтобы взгляд бездомного котенка, с которым она переступила порог его дома вечность назад, никогда не возвращался в ее зрачки.

— Нет, не только твои волосы, я люблю тебя всю, от кончиков пальцев ног до самой макушки. Но ничто не возбуждает меня в тебе больше, чем распущенные волосы, спускающиеся на плечи.

— Тогда достань заколки, и пусть будет так, как тебе нравится.

Джон медленно отстегнул три заколки, фиксирующие волосы жены в сложную прическу, и водопад шелка рассыпался по ее плечам, подарив Джону несколько мгновений невыразимого счастья.

Кейт затаила дыхание. Удивительно, как мало ей надо, чтобы так много почувствовать. Как, казалось бы, незначительное прикосновение мужской руки будоражит что-то внутри нее, что-то дремавшее доселе, неизведанное, незнакомое, но такое сладостное и томное. И дело здесь не просто в мужчине, а именно в этом мужчине, ее мужчине, человеке из ее снов, из ее мечты. В мужчине, который признался, что ревнует ее, который подарил ей больше, чем она когда-либо могла хотеть, который заботился о ней так, как она никогда ни от кого не ждала. Она, бесспорно, любила его и не боялась сознаться в этом, по крайней мере, самой себе. Она нуждалась в нем сейчас, и не важно, что будущее готовит им. Она хотела сохранить в своей памяти этот миг на всю оставшуюся жизнь. Ей нужен был именно этот мужчина и никто другой.

Джон страстно прижал ее к себе, и она почувствовала его крепкое, упругое и такое чувственное тело каждой клеточкой своей плоти. Джон нежно провел кончиками пальцев по ее спине вниз, к изгибу талии, и Кейт пронзила молния страсти, она прижалась к мужу сильнее, а он крепче заключил ее в объятия. Их губы нашли друг друга, соединившись в долгом поцелуе. Они жадно припали к источнику любви и пили его, пили, не в силах остановиться. Оторвавшись наконец от губ любимой, Джон начал нежно целовать ее шею, плечи, грудь, а Кейт, изгибаясь от его ласки, шептала что-то нежное в полутьме комнаты.

Как нежен и внимателен он был к ней, ее муж. Ее муж! Это слово прочно засело в ее голове. Она была законной супругой человека, чьи пальцы и язык продолжали ласкать ее тело. Все эти месяцы, которые она сопротивлялась любви и страсти, аккумулировались в ней, вырвавшись на волю в едином потоке лавы эмоций. Конечно, Джон прав — надо наслаждаться, пока есть возможность, надо любить друг друга и быть благодарными друг другу за те чувства, что они пробудили в себе.

— Джон, — прошептала она, когда его горячие губы добрались уже до ее живота, — я никогда раньше не… — Она не решилась продолжить, но ему это было и не нужно.

— Я знаю, Кейт. Не бойся, любимая, я не сделаю тебе больно, я никогда не сделаю тебе больно.

Джон поднял ее на руки и очень бережно перенес на постель, опустив на шелковые простыни. Он лег рядом с ней, нависнув над женой, глядя ей в глаза. Он видел в ее взгляде множество эмоций, обуревавших девушку: страсть, недоверие, желание, страх.

— Ты особенная, миссис Рассел.

Он был удивлен, что сказал это. Но еще больше он был удивлен оттого, что действительно так считал. И то, что она особенная, и то, что она миссис Рассел. Она была его женой, единственной, навсегда. Он хотел сделать так, чтобы этот момент был ее лучшим воспоминанием, чтобы все было по-особенному, чисто и красиво.

Он вновь припал к ее губам, и она встретила его жадно, с желанием. Сдерживая в себе животную страсть, которая кипела в его душе, он нежно целовал ее тело. Она была слаще меда, мягче пуха, лучше всего, изведанного этим опытным ловеласом. Она была особенной, и в этом было все дело. Он относился к ней с нежностью и любовью, поэтому она так много значила для него. Джон никогда не мог предположить, что чувства так много значат в любовных делах. И еще этот запах, что шел от нее, он был так тонок, как аромат весны, и полон, как запахи летнего луга, неуловим, как дыхание снежной зимы, и полон пьянящих ароматов, как сосновый бор по осени. Это был запах любимой женщины, и он вскружил ему голову, дурманя сознание, унося в мир страсти.

Он продолжал путешествие нежности по ее распростертому телу, слыша в ответ стоны, заверявшие его в правильности действий. Ей нравилось, и он был горд собой. Он хотел эту женщину, он хотел свою жену так сильно, что это пугало его…

Кровь стучала в висках Кейт, все тело пульсировало сладкой истомой, отвечая на каждое прикосновение дрожью. Она потерялась в пространстве и времени, для нее не существовало ничего, кроме нежности и страсти. Она была полностью во власти Джона Рассела, ее мужа, ее любовника. И сейчас ей казалось, что она бабочка, которой пора выбраться из куколки, чтобы увидеть мир во всех его красках. Пришло время стать свободной, ощутить полет и познать все радости жизни.

Когда девушке уже казалось, что она не в состоянии терпеть более эту пытку нежностью, Джон оторвался от своего занятия.

— Кейт, я не хочу делать этого, если ты не готова. Решай сама, я сделаю все, что бы ты ни сказала.

Вместо ответа Кейт обхватила его руками, притянула к себе и изогнулась под ним, и ему все стало ясно.


Кейт лежала в тишине, не в силах пошевелиться. Медленно открыв глаза, она поняла почему. Джон, свернувшись на простынях рядом с ней, положил на нее руку и ногу, придавив к кровати. Не желая разбудить его неосторожным движением, девушка лежала спокойно. Ей нравилось смотреть на его лицо, на его кожу, на линии его обнаженного тела в фосфоресцирующем свете луны, что заглядывала в окошко спальни. Ей просто нравился этот человек, укравший ее сердце. Но ей было необходимо время, чтобы обдумать случившееся. Она не смогла бы сходу определить те эмоции, что будоражили ее в этот момент. Джон был удивительным любовником, нежным и чутким, но за всю ночь, что они занимались любовью, она так и не услышала от него тех самых заветных слов, которые каждая женщина хочет услышать от своего возлюбленного. И ей было непонятно, как же быть сейчас, после того, что случилось с их фиктивным браком. Ведь теперь он перестал быть фиктивным. Что будет с ними дальше? Вопросы всплывали из глубин ее сознания, тревожа разум, заставляя задумываться о том, о чем думать совершенно не хотелось. Если вспомнить, то она пришла в этот дом, чтобы своими руками создать свое будущее, сделать себя независимой бизнес-леди. Последнее, чего она хотела, это влюбиться, но именно так и случилось…

Два шоколадных глаза открылись и взирали на нее с нежностью, от которой сердце Кейт совершило какой-то немыслимый кульбит в груди. Джон приподнялся, облокотившись о подушку и пристально глядя на жену. Она не могла оторвать от него глаз, оглядывая его с ног до головы, возбуждаясь вновь. Джон улыбнулся, прекрасно понимая ее чувства. Он приподнялся и поцеловал жену в щеку.

— Хорошо спала?

Спала? А спали ли они вообще?

— Ммм, — произнесла она неопределенно, — а ты?

Он рассмеялся, лаская ее слух.

— Чуть-чуть, но я не жалуюсь. Как ты себя чувствуешь, все хорошо?

— Более чем, не волнуйся.

— Точно? — спросил он, и на его лице промелькнула тень озабоченности.

— Правда, Джон, все в порядке. — Мое тело в порядке, хотелось добавить ей, но я не уверена, что сердце мое когда-либо успокоится. Но, конечно, промолчала.

— Слава Богу, а то я начал беспокоиться, что ты сбежишь от меня после первой брачной ночи.

Она улыбнулась, благодарная ему за поддержку. Ей хотелось лежать в его объятиях так долго, как только возможно, но она слышала, что Марк в соседней комнате возится в своей кроватке, и ей надо было проверить малыша.

— Я хотела проверить Марка.

Выбравшись из-под простыней, Кейт, не включая свет, быстро оделась.

— Он не плачет, — сказал Джон, протянув к жене руку, — не уходи, вернись ко мне.

Кейт замерла на пару мгновений в нерешительности, но она была уверена, что слышала какой-то шум из детской. Она на цыпочках подошла к двери, открыла ее и постояла с минуту, вслушиваясь в тишину, накрывшую дом непроницаемым одеялом. Не услышав ничего подозрительного, она вернулась в комнату.

— Я же говорил, что с мальцом все в порядке, что с ним может случиться, — прошептал Джон с ленцой в голосе, — если кто здесь и страдает, так это я. Приди ко мне, женщина, и утешь меня.

— Ну ты и ненасытный.

— Это хорошо или плохо?

— Сейчас узнаешь. — Кейт забралась под одеяло и прижалась к мужу.

Прошло немало времени, прежде чем они нашли в себе силы оторваться друг от друга, и Кейт пошла проведать Марка.

С томной улыбкой на лице Кейт шла в комнату малыша. Прошедшую ночь и все это утро ей было так хорошо, как еще не было никогда в жизни. Джон был таким внимательным, таким игривым, таким… любвеобильным. Девушку окружала почти видимая глазу розовая аура счастья.

Что с того, что он танцевал с другой женщиной, ведь домой он вернулся с ней, и с ней он провел ночь. Ее, а не ту женщину, он заставил почувствовать себя на вершине блаженства. Он прав, надо наслаждаться теми преимуществами брака, которые им пока доступны. Стоит ли думать сейчас о надвигающемся разводе.

Толкнув дверь в детскую, Кейт, погруженная в свои мысли, вошла в комнату. Наверняка Марк уже проголодался. Он лежал на кроватке, раскинув в стороны ручки и ножки. Девушка наклонилась над ним, любовно поправила челочку темных волос. И только тут она заметила, что что-то не так. Ужас ледяным холодом пронзил ее сердце. Щечки малыша были красными, глазки слезились, дыхание было прерывистым, а от всего тела мальчика веяло жаром.

— О Боже…

Он никогда еще не болел, и Кейт стало страшно. Она осторожно взяла его на руки, и когда Марка стошнило, а тело его пробила мелкая дрожь, то Кейт едва с ума не сошла от ужаса. Она не знала, что предпринять.

— Джон! — закричала она что было сил, трясясь от страха за мальчика. Руки Кейт дрожали, когда она вытирала лицо Марка и снимала испачканную одежду с его пылающего жаром тельца. — Джон, скорее!

Паника паутиной страха стянула ее тело. Она не могла заставить себя собраться, чтобы предпринять что-либо. Кейт прижала малыша к груди и начала молиться.

Прошла, как ей показалось, вечность, прежде чем Джон, улыбаясь в неведении, вошел в комнату.

— Только не говори, что он начал ходить или… — Голос его оборвался, едва он увидел выражение лица жены и больного Марка у нее на руках. Подойдя к ним, Джон потрогал лоб мальчика и озабоченно посмотрел на жену.

— Он весь горит, ты измерила температуру?

Когда Кейт отрицательно покачала головой, он ринулся к комоду и, выдернув верхний ящик, нашел там термометр. Когда показания стали ясны, Кейт не смогла сдержать стона.

— О нет!

— Тридцать девять и два. Дьявол! — Джон швырнул градусник обратно в ящик и с яростью задвинул тот на место. — Одевайтесь, я подгоню машину к порогу, нужно отвезти его к доктору.

Марк тихо захныкал, пугая взрослых. Оба чувствовали себя виноватыми. Они переглянулись и кинулись собираться.

Пять минут спустя они уже сидели в кабине «доджа», несущегося к больнице святого Луиса. Кейт сжимала в руке мокрое полотенце, которым она периодически обтирала горящее тело Марка. На полпути к больнице тело мальчика начало биться в конвульсиях. Машина неслась по шоссе с запредельной скоростью, но когда Кейт начала молиться вслух, Джон выжал педаль газа до предела и мотор натужно загудел. Они были бессильны сделать больше.

Колеса еще вращались, а Кейт уже неслась к входным дверям, крича на ходу, зовя на помощь.

— Пожалуйста, помогите, моему мальчику плохо! — кричала она, обливаясь слезами. — Помогите, прошу вас!

К ним подбежали две медсестры в белых халатах. Одна из них взяла малыша на руки и понесла его в комнату для осмотра. Кейт не могла бросить Марка, выпустить его из поля зрения, поэтому она кинулась следом за медиками, волосы золотистым шлейфом развевались за ней. Она не задумывалась, как выглядит в эти минуты, ведь она не успела даже умыться, но ей было плевать, что значит ее внешность, когда речь идет о жизни мальчика.

Пока одна медсестра производила осмотр, измеряя температуру, беря кровь на анализ и производя прочие необходимые врачебные манипуляции, вторая задавала Кейт бесчисленное количество вопросов, на которые девушка отвечала, не сводя глаз с Марка, которому, как ей казалось, становилось все хуже и хуже.

В этот момент вошел Джон, Подошел к жене и встал позади, обняв ее за плечи. Она откинулась на его грудь, благодарная ему за поддержку.

— Где доктор? — спросил Джон строго.

— Он уже выехал, — ответила медсестра, которая осматривала малыша. Рыжие волосы выбились из-под белого медицинского чепчика. На груди девушки висела обязательная табличка с именем и должностью. — Он был на заседании гольф-клуба.

— А какого черта он делает на заседании гольф-клуба, когда здесь лежит больной ребенок, миссис Линда Вашборн? — Джон был вне себя от ярости.

Кейт сжала руку мужа, обнимающую ее за талию, и он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Сегодня воскресенье, мистер Рассел. — Миссис Вашборн, казалось, не обратила внимания на тон Джона, скорее всего, она привыкла к подобному. — Не волнуйтесь, он скоро будет.

В это мгновенье, словно по волшебству, отворилась дверь, и в комнату торопливо вошел доктор.

— Что у нас здесь, Линда? — с ходу включился он в процесс.

— Высокая температура, жар, конвульсии, лихорадка, непроизвольная рвота, — перечислила сестра Вашборн симптомы.

— Приготовьте все для взятия пункции из позвоночника, — сказал доктор после беглого осмотра, — позвоните в отделение педиатрии, пусть приготовят палату, позвоните в лабораторию компьютерной томографии, нужно обследовать верхние дыхательные пути.

Сестра убежала выполнять распоряжения доктора, в то время как сам доктор со второй медсестрой занялись Марком.

— Мистер и миссис Рассел, — сказал он им, — мне кажется, я знаю, что произошло с вашим сыном, хотя, чтобы проверить это и убедиться наверняка, нам необходимо взять пункцию из позвоночника мальчика. Если вы подпишите все бумаги, то мы приступим к этому незамедлительно, затем придется поместить его в палату в педиатрическом отделении.

— Он останется в больнице? — с ужасом в голосе спросила Кейт.

— Непременно, — сказал доктор, затем добавил, заметив панику в глазах девушки: — но вы, естественно, можете остаться с ним.

— А что с ним, доктор? — спросил Джон.

— Я полагаю, это менингит.

— Как? Боже! Что же делать? — Кейт едва не упала в обморок, но Джон поддержал ее твердой рукой. — Пожалуйста, не дайте ему умереть, доктор. Боже, если он умрет, то я в этом буду виновата.

— Успокойся, Кейт, — произнес Джон, прижимая к себе жену. — Никто в этом не виноват.

— Ваш муж прав, миссис Рассел, — сказал доктор, в то время как его умелые руки изучали Марка. — Дело в том, что менингит — это инфекция, причиной которой может стать простуда или воспаление уха. Иногда болезнь может передаться от другого инфицированного ребенка. Вы никак не могли знать об этом и, следовательно, никак не могли предотвратить. Поэтому не стоит убиваться и винить себя. Надейтесь на лучшее, а мы сделаем все возможное, чтобы спасти жизнь мальчика.

— Еще вчера вечером с ним было все в порядке, — сказал Джон с отчаянием в голосе.

— Чаще всего менингит именно так и протекает. Но Марк в надежных руках, уверяю вас. И хорошо, что вы обратились в больницу на ранней стадии. Я думаю, все обойдется.

Но Кейт не успокоили слова доктора, ведь она-то знала, что если бы она не промедлила с визитом в детскую, то болезнь обнаружилась бы на несколько часов раньше. Чувство вины точно отравленный стилет вонзилось в ее сердце, оставив кровоточащую рану.


За три дня и три бессонные ночи, что минули с тех пор, как они привезли мальчика в больницу, ни Джон, ни Кейт не покинули малыша. Каждый раз, как медсестра предлагала кому-нибудь из них отправиться домой, заверяя, что нет никакой необходимости находиться в больнице, они с негодованием отвергали предложение. Разве можно спать дома, в теплой уютной постели, когда малыш лежит здесь и мучается от недуга? Ведь Марк может умереть, хотя доктор и заверяет в обратном. Кейт сидела рядом с кроватью больного ребенка, наблюдая, как лекарство медленно исчезает из перевернутой бутыли, стекая по капельнице. Она почти не отходила от Марка, обвиняя себя в его состоянии. Но Джон знал, что виновата не она, а он. Кейт хотела проверить малыша еще ночью, но он эгоистично не дал ей уйти. Слова, которые он сказал ей тогда, не шли у него из головы: «если кто здесь и страдает, так это я». Если эта ошибка станет роковой, то он никогда не простит себе этого.

Джон провел рукой по щетинистой щеке.

— Кейт.

Ее красные усталые глаза поднялись и с горечью посмотрели на мужа. Джону было больно смотреть на жену. Он хотел подойти к ней, утешить ее, прижать к себе, поддержать хоть как-то. Но не смел сделать этого. Ведь из-за его любви к ней все и случилось.

— Дорогая, возьми машину и поезжай домой. Тебе надо поспать. Я обещаю тебе, что не отойду от Марка ни на секунду.

— Джон, я так сильно его люблю, как будто это мой ребенок, правда.

Он подошел к ней и опустился на пол. Кейт, его милая Кейт страдает почти так же, как Марк, и все из-за его похоти.

— Я знаю, что ты любишь его. Ни одна мать на свете не дала бы ему больше заботы и любви, чем ты, Кейт.

— Я ведь не хотела этого. Но потом я полюбила его. Я начала бояться, что его отнимут у меня, когда объявится настоящая мать, но сейчас он сам может уйти от меня, и я не могу свыкнуться с этой мыслью.

— Ш-ш-ш, тише, Кейт, успокойся. Марк справится, он сильный, он знает, что мы его любим, что он нужен нам. Он будет бороться.

— Мне страшно, Джон.

— Мне тоже, детка, но мы должны держаться. Ради Марка. Мы должны быть сильными. Доктор сказал, что он поправится, и мы должны верить. К тому же температура снижается, его больше не тошнит. Ему лучше, Кейт, значит, он поправится.

— А что, если его мозг будет поврежден, ведь доктор говорил о последствиях менингита. Марк был таким умницей, Джон, что если он уже не будет прежним?

Джон обнял колени жены. Ах, если бы это было в его силах, он бы перевернул землю, но сделал так, чтобы его Кейт снова была счастлива. Все, что он мог дать ей сейчас, так это свою любовь. Снова и снова он думал об этом. Он уже не сомневался, что любит Кейт, но он не мог забыть о проклятии рода Расселов: ни один мужчина еще не сделал женщину, которая была рядом, счастливой…


Прошло еще два дня. Доктор заверил их, что жизни Марка ничто уже не угрожает, но малыш по-прежнему не проявлял признаков активности. Чувство вины, как и прежде, сжигало Кейт изнутри. Что если часы, которые она провела в объятиях Джона, стоили Марку интеллекта. Девушка очень устала за последние дни. Хотя Кок и Джеф постоянно навещали их, принося еду и новости, все же нервное напряжение и дискомфорт измотали ее. Да и Джон еле держался на ногах. Щеки его ввалились и поросли густой щетиной. Он спал в кресле, а Кейт сидела у кроватки, гладя Марка по руке. Джон открыл глаза, потянулся и встал на ноги.

— Я умоюсь, Кейт, и сменю тебя, тебе нужно поспать.

Девушка открыла было рот, чтобы запротестовать, но вдруг Марк открыл глазки и залопотал.

— Та. Та-та, — сказал малыш и улыбнулся.

— Джон, он улыбнулся…

Джон подскочил к кровати, не веря счастью. Слезы полились из глаз Кейт.

— Посмотри, он узнает нас. Он такой же, как прежде, Джон. Боже, как я счастлива, он такой же умный!

Глаза мальчонки светились умом, как и прежде, и он улыбался родителям. Кейт осторожно подняла малыша на руки. Джон притянул ее к груди.

— Иди ко мне, я должен обнять вас обоих.

Кейт расплакалась от счастья, наконец-то все позади. И они вместе, снова вместе.


предыдущая глава | Няня с характером | cледующая глава



Loading...