home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

…Влад проснулся от собственного судорожного вздоха. Как же он ненавидел эти ночные пробуждения! Нет, кошмары на этот раз не донимали, он вообще не помнил, что бы хоть что-то снилось. Рухнув на подушки, он словно в черную дыру провалился, что случалось в последнее время крайне редко.

Покосившись на часы, досадливо поморщился, четверть двенадцатого. Проспал всего-то пару часов, но их вполне хватит, что бы испортить предстоящую ночь. Ну, вот — начинается! Захотелось пить. Черта с два он встанет, потом непременно еще чего захочется и он так и будет бесцельно шататься по номеру до самого рассвета. Он сердито перевернулся на другой бок, заставляя себя заснуть. Где там! Минут через десять лежания с плотно сомкнутыми веками показалось, что в комнате жарко. Влад выставил ногу из-под простыни, надеясь, что станет чуть прохладнее. Не стало, только нога запуталась в простыне. Пить хотелось все больше. Еще какое-то время, покрутившись на кровати, и безнадежно сбив постель, мужчина раздраженно откинул простыню и поднялся, ругая себя на всех известных ему языках, что совсем забыл прихватить из Аниного номера что-нибудь попить, так что пришлось опять довольствоваться водой из-под крана. Вытерев губы тыльной стороной ладони, вернулся в комнату. Настежь распахнул окно, проигнорировав наличие в номере кондиционера. Ему до смерти осточертел искусственный воздух. В открытое окно сладко пахнуло ночью. Влад поглубже вдохнул, смакуя смесь живых запахов травы, остывающего песка и ночных цветов, издающих чуть дурманящие ароматы.

Влад еще немного постоял у открытого окна, прислушиваясь к ночным звукам. Ветер тихонечко шелестел листьями высоких деревьев, еле слышно играла музыка, поскрипывали качели, и все это дополнял далекий рокот моря, днем почти не слышный за обычной людской суетой, теперь хорошо различимый в тишине.

Едва уловимое движение в темноте заставило настороженно замереть и сделать плавный шаг в сторону, под прикрытие стены. Постояв несколько секунд неподвижно, Влад позволил себе осторожно выглянуть. Живая изгородь веранды, заменяющая балкон, здорово мешала обзору. Мужчина застыл, чуть подавшись вперед, и затаив дыхание до рези в глазах всматривался в темноту, чуть разбавленную призрачным светом. Владу все не давала покоя встреча с Кречетом и каждое непонятное шевеление, каждый шорох казались подозрительным. Но через секунду коротко выдохнул, обругав себя за излишнюю мнительность — на дорожку вышла парочка. Мужчина по-хозяйски обнимал спутницу за талию, впрочем, девушка не возражала подобному обращению, доверчиво склонив голову не его плечо. Лунный свет патокой стекал с неба, окутывая их серебристой вуалью. Владу оставалось лишь позавидовать, тоскливо вздыхая о своей незавидной участи. Парочка, словно дразня, остановилась напротив окна и принялась самозабвенно целоваться, не подозревая о нечаянном наблюдателе. Подавив тяжелый вздох и отпрянув от окна, вернулся в постель. Подглядывать нехорошо!

Раздраженно подергал простыню, поправляя постель. Все, что он мог это сердиться на себя и свое положение. Вроде бы ему дали разрешение на ночную прогулку, но с другой стороны, Влад сомневался, что в него входит позволение на свидание. К тому же ему была необходима не любая девушка, а именно та, что спала сейчас за стеной. Но как бы, то, ни было, он уже решил, что никуда не пойдет, так что остается лишь недовольно поморщиться и, ткнувшись лицом в подушку, строго приказать себе спать, а не мечтать о несбыточном.

Влад перевернулся на спину и открыл глаза. Полная луна c беззастенчивым любопытством заглядывала в окно, затапливая комнату серебристой чуть искрящейся дымкой. Надо бы занавесить окно, чтобы приставучий свет не мешал. Влад уже собирался подняться, когда в темном углу, куда не доставал лунный свет что-то шевельнулось. Брови мужчины удивленно взлетели при виде девушки, шагнувшей из тени. Складки длинного платья, похожего на тунику мягко струились, вычерчивая соблазнительную фигуру, в темных волосах посверкивал гребень. Спросить бы кто она и что здесь делает, да язык не поворачивается, и ее лицо показалось смутно знакомым. При каждом шаге незнакомки что-то мелодично позвякивало.

Девушка неспешно пересекла комнату, Влад, словно зачарованный следил за плавными движениями гостьи, чувствуя, как все внутри сладко замирает от пробуждающегося желания, а воображение дорисовывало то, что скрывает от глаз ткань платья. Совершенные ноги, изящный изгиб талии, плоский живот с аккуратным маленьким пупком и высокую упругую грудь с темными, чуть выступающими ореолами сосков, как раз такую, что так восхитительно ложится в мужскую ладонь.

Уголки женских губ еле заметно приподнялись в полуулыбке. Влад немного подвинулся, освобождая место, хотя из-за величины кровати в этом не было особой необходимости. Гостья чуть повела плечами, и платье плавно соскользнуло на пол. Теперь она была одета только в лунный свет, да пару браслетов на запястье и лодыжке, они-то и позвякивали серебряными колокольчиками. Потуги воображения, не шли ни в какое сравнение с оригиналом. Девушка подняла руки и гибко выгнулась, поправляя волосы. Ее грудь приподнялась, соблазнительно покачнувшись, Влад облизнул враз пересохшие губы, ощущая острое, почти болезненное возбуждение. Девушка вытащила из волос гребень, позволяя им тяжелыми волнами лечь на плечи.

Отбросив гребень, гостья скользнула на кровать, вытянувшись рядом с мужчиной, провела кончиками пальцев по его лицу, очерчивая скулу, линию губ, подбородок. Влад поймал ее руку, поцеловал женскую ладонь, стараясь держать себя в руках и не напугать девушку силой желания. Погладил ее шею, запустив пальцы в гриву волос, заставляя откинуть голову, поцеловал полные чуть приоткрытые губы. От нее пахло кофе, сандалом и немного мускусом, этот запах сводил с ума. Кровь превратилась в лаву и вены едва удерживали нестерпимый жар.

Руки незнакомки нежно гладили его шею, ключицы, грудь. Женская ладонь скользнула ниже, погладила бархатистую кожу живота, вызвав сладкую судорогу. Но этого ей было мало, озорница обхватила подрагивающую от желания мужскую плоть. Еще немного и он действительно сойдет с ума, да и сил терпеть уже не осталось. Тихонько зарычав, опрокинул соблазнительницу на спину, накрыв своим телом. Ноги девушки обвили талию, а сама она выгнулась под мужчиной, обещая блаженство. Влад на мгновение остановился, переводя дыхание, и уже был готов войти в сладкую влажную глубину…

Дверь комнаты распахнулась под мощным ударом. Мужчина невольно оглянулся, застыв в несколько нелепой позе. На пороге комнаты стоял Эжен. Майор с интересом оглядел причудливое сплетение тел, и фыркнул в своей обычной ироничной манере.

— Слышь, Влад, хорош дурью маяться, пошли пивка выпьем, — предложил совсем уж незваный гость и, привалившись плечом к косяку, позвенел бутылками, которые держал в руках.

Влад крепко зажмурился, поднимаясь на сжатых кулаках, каким-то чудом удерживая себя от смертоубийства…

А когда открыл глаза, то вокруг была темная комната ни луны, ни прекрасной проказницы под боком, ни треклятого Эжена в проеме двери! Как же он в этот момент ненавидел приставучего полицейского, своим появлением испоганившего близкое счастье. Попадись Эжен под руку, убил бы не думая. А потом, когда понял, что это всего лишь сон и не было никакой незнакомки и того, что почти произошло между ними, тоже не было, скрежетнул зубами, осознав, как выглядит со стороны. Мокрый, с пылающими щеками, дрожащий от неудовлетворенности, бесконечно несчастный и в довершении всего заполучивший настолько сильное возбуждение от приснившегося, что впору полотенца развешивать на известный орган.

Влад несколько минут лежал неподвижно, тупо глядя в темноту, стараясь восстановить дыхание. Влажные от пота простыни противно липли к телу, отступающее возбуждение отозвалось тягучей болью внизу живота. Давненько ему не снились такие поражающие реальностью сны. Уж лучше б привычный кошмар. Не так обидно.

Морщась, потер ноющий живот, кряхтя, сполз с кровати и неуклюже переваливаясь, поплелся в душ — болел не только живот, но и все, что у мужчин пристроено ниже.

И за что ему все это? Что он кому плохого сделал? Впору выть в голос, благо вода, тугим напором бьющая по плечам глушила остальные звуки.

Выбравшись из-под душа, пошел в комнату, благополучно позабыв о полотенце и оставляя на полу мокрые следы. Ночная прохлада коснулась мокрой кожи, вызвав легкую дрожь. Ну и хорошо — скорее остынет. С тоской покосившись на разгромленную постель о том, что б ложиться досыпать и речи не шло. Влад, конечно, всегда считал себя до одури смелым, но самоубийцей точно не был. Еще один такой сон за не очень долгую ночь можно и не пережить.

Дождавшись, пока немного обсохнет, натянул на себя свежую одежду, вышел в гостиную. Включив телевизор, пристроился на диване, собираясь так провести остаток ночи. Его хватило минут на пятнадцать. Все, что показывали телеканалы, неимоверно раздражало и мужчина тихонько бесился, не находя себе места. Неудачно зацепив пульт, лежавший на краю столика, свалил на пол и пульт, конечно же, ускользнул под стол. Тихонько ругаясь, Влад полез за ним и наткнулся на упавшие деньги и карточку гостя. Поднял банкноту и прямоугольник тонкого пластика, тут же позабыл о пульте. Может, Аня права? И ему следует подышать свежим воздухом? Конечно, он не пойдет ни в какое кафе, а просто пройдется по берегу моря. Может, и искупается нагишом. Все ж лучше, чем метаться загнанным зверем по номеру и просматривать викторины по телевизору, рассчитанные на клинических идиотов. Ну, решайся! Ты же взрослый мужик, с чего ты взял, что вообще можешь потеряться? Тот случай на станции не в счет, тогда не было времени запоминать дорогу. Подбадривая себя таким образом, бережно опустил деньги и карточку в нагрудный карман, накинул легкую куртку и вышел из номера.

В пустынном холле скучала за высокой стойкой девушка-регистратор. Влад хорошо видел ее темно-зеленую пилотку, склонившуюся к монитору невидимого компьютера. Девушка подняла голову, улыбкой приветствуя припозднившегося гостя, Влад непроизвольно ответил ей тем же и, кивнув, пересек холл, залитый ярким светом, ломкими лучами отражавшимся от многочисленных полированных поверхностей. Миновал журчащий фонтан и вышел в темноту.

Яркий голубоватый свет фонарей разгонял тьму, рождая причудливые тени. Влад спустился с широких ступеней пологой лестницы и пошел по освещенной аллее, которая, как помнил, вела к причалу. Песок поскрипывал под подошвами, в траве стрекотали цикады, где-то певуче заливалась ночная птица.

Свернул на боковую дорожку, шум моря стал ближе, указывая дорогу. На причале не было ни души, лишь смотритель в высокой стеклянной будке, светящейся изнутри, присматривающий за лениво покачивающимися у дощатых настилов лодками. Охранник высунулся из окошка, с предсказуемой подозрительностью разглядывая одиноко бредущего мужчину. Приветственно помахав ему рукой, пошел в противоположную от лодок сторону — к чему раздражать человека?

Ночь нежно обняла старого знакомца, надежно укутав темным бархатом, ласково потрепала теплым ветерком по щеке. Влад закинул голову, любуясь крупными жемчужинами звезд, в беспорядке рассыпанных по небу и сливочной краюхой луны, выглядывающей из-за редких облаков.

Скинув обувь, повыше закатал брючины, зашлепал босыми ногами по кромке прибоя, покачивая в такт туфлями, зажатыми в руке. Влад углублялся все дальше в темноту, ловя редкие минуты спокойствия, когда можно делать все, что заблагорассудится, перестать притворяться и на короткие мгновения стать тем, кто ты есть. Ночь мягкой лапой провела по спине, расправляя привычно ссутуленные плечи, снимая запреты и истирая различия, разрешая почувствовать себя свободным. И не стало никого, лишь он и его свобода. Свобода звала, манила, заставляя бежать, разбрызгивая мокрый песок и пену волны. Порывы ветерка, налетающего с моря, рождали в душе глупую, необъяснимую радость. Выбившись из сил, рухнул на песок, широко раскинув руки посреди темноты, рокота и звездного неба. Ночь смотрела на мужчину и улыбалась, подмигивая разноцветными искрами звезд.

Раздевшись догола, вошел в воду, нырнул глубоко, пока легкие не обожгло. Море подхватило, вытолкнуло на поверхность, к воздуху. Перевернувшись на спину, закрыл глаза, позволив прибою вынести его на берег. Лопатки царапнули по песку, перевернувшись на живот, положил руки под голову, раздумывая, что это, наверное, и есть счастье. Волны накатывали, баюкая, нашептывая на ухо что-то нежное. Почувствовав, что задремывает, Влад встряхнулся, и с сожалением поднялся на ноги. Не хватало еще заснуть на берегу, что б с утра его, голого, обнаружили праздношатающиеся отдыхающие.

Смыв налипший песок, выбрался на берег и отправился на поиски одежды. По его прикидкам не должен был слишком отклониться от места, где оставил вещи. Бродил кругами довольно долго, сперва посмеиваясь над собой, что по глупости попал в такую ситуацию. Мало того, что забрел далеко от освещенного пляжа, так еще угораздило вырядиться в светлую одежду, которую сейчас черта с два сыщешь на песке!

От воды потянуло прохладой заставившей поеживаться и задаваться вопросом — как же можно быть таким идиотом!? О возвращении в отель и речи не шло, без карточки гостя еще как-то можно попасть в номер, Аню разбудить, в крайнем случае, а вот без штанов это сделать затруднительно, тем более, перед уходом окно закрыл. Твою мать! Влад со злостью пнул песок, шелестящим веером разлетевшийся в стороны и плюхнулся на землю, смирившись, что придется дожидаться рассвета сидя на пляже. Ночь, словно сжалившись, подула ветерком, прогоняя облако, скрывшее луну. Луна потерлась желтым брюхом о край облака, посеребрила воду и мягким светом залила пляж. Влад уныло оглянулся, уже ни на что, не надеясь, а одежда вот она! Лежит сиротливой кучкой совсем рядышком, только руку протяни. Радость от находки окатила жарким приливом и Влад, вскочив, принялся спешно натягивать вещи. Одевшись, ощупал карманы — деньги и карточка на месте. После короткого раздумья все же не стал надевать туфли — идти-то по песку, а этого счастья в обуви ему еще днем с лихвой хватило.

Влад огляделся, определяя направление, и двинулся вперед, ориентируясь на цепочку далеких огней пристани.

Выбравшись на аллею, приостановился, решая, куда дальше. Странное дело, но в отель возвращаться отчего-то расхотелось, и сонная теплота комнаты уже не казалась такой заманчивой, как когда голым сидел на берегу, зябко вздрагивая от самого слабого ветерка.

Влад не спеша брел по пустынной аллее. Мимо уютных ниш, отгороженных от дороги невысокой живой изгородью, за которой прятались удобные скамьи с изогнутыми на старинный манер спинками. Мимо широких чаш фонтанов, мелодично журчащих серебристыми струями, мимо деревьев с раскидистыми кронами, ощущая нечто похожее на самое настоящее счастье. И можно было не оглядываться, не спешить и не думать, вот если бы еще рядом шла та, к которой тянуло непреодолимо, то счастье было бы полным и окончательным. Но с другой стороны, нужно радоваться тому, что есть, а есть, если разобраться, не мало. Так что нечего носом крутить и привередничать, желая большего.

Аллея внезапно оборвалась, упершись в невысокую, всего-то до середины бедра, ограду, сложенную из дикого камня, за которой располагались круглые столики под шатром легкого навеса летнего кафе. Влад остановился, разглядывая чудную обстановку. Особенно понравились «колонны», свитые из нитей гирлянд, свешивающихся с деревянных оснований купола, переливаясь разными цветами. Кораблики, свернутые из накрахмаленных салфеток, украшавшие лакированные столешницы, плыли мимо пунцовых роз в тонкостенных вазах и натертых до блеска пузатых бокалов. Тихая музыка и приглушенный свет так и манили зайти и отдохнуть. Из-за позднего времени в кафе почти не было посетителей, столика три всего занято. Налюбовавшись вдоволь, уже собирался обогнуть кафе и пройтись по едва заметной тропинке, ведущей вглубь парка, когда перед самым носом, как чертик из табакерки, появилась девушка, заставив мужчину чуть вздрогнуть от неожиданности и инстинктивно отпрянуть. И как назло под тонкую подошву туфли подвернулся острый камешек. Оступился. Нога болезненно подвернулась и, стараясь сохранить равновесие, нелепо взмахнул руками. Со стороны должно быть забавно. К щекам прилила жаркая волна.

— Ой! — жалобно ойкнула девушка, которой вовсе не было забавно, — Я вас напугала, да? Я совсем не хотела. С вами все в порядке?

— В порядке! — буркнул Влад, все еще злясь на себя и осторожно пробуя ноющую ногу. Терпимо.

— О, это хорошо! — расцвела девушка в улыбке, — Вы когда-нибудь пробовали граниту с дыней и имбирем?

Влад лишь пожал плечами, собираясь отказаться от столь заманчивого предложения. Он не то, что граниту с дыней и имбирем не пробовал, вообще не имел представления, что это такое, с недавних пор зарекшись употреблять незнакомые блюда. С тех самых, когда Ника решила осваивать кулинарию и главной своей жертвой выбрала естественно Влада, поскольку тот всегда был под рукой. Иногда, правда, в ее когти попадался генерал, но с точки зрения молодого человека предосудительно редко.

— Заходите, не пожалеете, — прервала его тягостные раздумья девушка, — если не хотите граниты, то наш повар готовит первоклассное терамису по старинным рецептам. А еще у нас есть кофе. Настоящий, вареный из зерен! Не какая-нибудь труха из пакетика.

Воображение тут же нарисовало черную чуть маслянистую жидкость в обрамлении белизны хрупкого фарфора.

— Кофе? От кофе я, пожалуй, не откажусь, — отбросив прежние сомнения, кивнул Влад.

Обогнув ограду, поднялся по ступенькам. Девушка ждала у входа. Проводив его к cтолику, подала меню и, предоставив гостю выбирать, упорхнула к другому клиенту. Глядя ей вслед над раскрытой папкой, по достоинству оценил ладную фигурку и стройные ножки, не святой все-таки.

— Что будете заказывать?

Влад закрыл так и не просмотренное меню, раздражаясь от собственной рассеянности — задумавшись, он не слышал, как она подошла.

— Кофе и давайте вон ту штуку те… — Влад пощелкал пальцами, вспоминая заковыристое название.

— Терамису? — подсказала девушка.

— Да, его.

Девушка сосредоточено черкнула в блокноте, и удалилась, чтобы почти сразу вернуться с подносом. Влад едва удержал себя на месте, никак не мог привыкнуть, что ему могут прислуживать. В этом была какая-то неправильность, заставляющая чувствовать себя неуютно.

Официантка наклонилась над столиком, выставляя пузатый кофейник, крохотную чашечку и стеклянный плоский бокал, содержимое которого щедро посыпано шоколадной крошкой. Помимо воли мужской взгляд скользнул в приоткрывшийся вырез блузки, откуда кокетливо выглянул краешек кружевного белья. Немалым усилием воли заставил себя оторваться от соблазнительного зрелища. Будто и не видел в жизни ничего подобного!

Девушка, прилежно не замечала, того, что творит с бедным мужчиной, сервировала стол, не забывая лучезарно улыбаться и щебетать о достоинствах кухни этого кафе, и словно нарочно наклонялась так, что перед его глазами вновь и вновь оказывались соблазнительные округлости. Влад кивал, и старался улыбаться в ответ, хотя улыбка получалась почти вымученной, а перед мысленным взором то и дело возникали яркие образы и малой толики которых вполне хватит, что бы вызвать небольшой ядерный взрыв в отдельно взятом мужском организме. Он почти физически ощущал пальцами шелковистую теплоту ее кожи, даже пришлось украдкой вытереть ладони о штаны, отчаянно надеясь, что в слабом освещении не видно, как жарким румянцем вспыхнули скулы.

Девушка прижала к себе пустой поднос, поинтересовавшись, не нужно ли ему еще что-нибудь. Влад нашел в себе силы только отрицательно покачать головой, не доверяя голосу. Официантка бодро кивнула, прядь волос выбилась из-под кокетливого чепчика, расплавленным золотом стекла по шее, девушка нетерпеливо заправила ее за ухо, а Влад едва не зашипел на нее, что б убиралась отсюда и поскорее, а то он за себя не отвечает совершенно. Распоясавшееся воображение тут же показало ему во всей яркости, как именно он будет за себя не отвечать.

Невольная соблазнительница, наконец, удалилась, позволив мужчине выдохнуть. Влад схватил чашечку, сделал изрядный глоток, едва не закашлялся, обжегши нёбо. Кофе и вправду оказался превосходным — крепким, ароматным, обжигающим и невероятно горьким. То, что надо! Влад покачал головой, придвигая креманку, молча посмеиваясь над собой и своей реакцией на первую попавшуюся девушку. Хотя, нет ничего смешного в том, что взрослый мужчина ведет себя, словно похотливый юнец, подошедший к той неприятной грани, когда очень хочется и уже вроде бы можно, но еще нельзя, а точнее, не с кем. Вот и остается пускать слюни на любую мало-мальски симпатичную девочку. Впрочем, правды ради, стоит отметить, что девушка далеко выходит за пределы «мало-мальски», а очень даже. Но не про него. С его-то недостатком он не то, что смотреть, думать о ней не имеет права.

Почувствовав себя бесконечно несчастным Влад, ткнул вилкой в содержимое креманки. Как там Анька говорила, растерянно разглядывая разоренный холодильник? Еда лучший антидепрессант? Вот сейчас и проверим. Не особенно-то разглядывая, что оказалось на вилке и, не ожидая ничего необычного, отправил в рот первый кусочек и тут же застыл в самом натуральном изумлении. Как всякий сладкоежка, коим стал при Анином попустительстве, он, казалось, успел перепробовать все и удивить его попросту невозможно. Ошибался. Впрочем, терамису стоит того, что б потерять голову. Сливочно-нежное, в меру сладкое, уравновешенное резковатым кофейно-шоколадным. И что-то там было еще, чего никак не мог определить, что-то знакомое, но… Влад с искренним огорчением уставился в опустевшую плошку, мучительно прикидывая, хватит ли его финансов на еще одну. Пока думал, у столика нарисовалась давешняя официантка и с ослепительной улыбкой поинтересовалась, не повторить ли заказ. Наконец решив, что денег хватит, согласился. Провожая девушку взглядом, парень пытался решить еще одну интересную задачу — действительно ли девушка с ним кокетничала или ему так показалось, а если кокетничала, то только ли с ним или у нее манера поведения такая.

Вторую порцию Влад растягивал, не столько смакуя лакомство, сколько наблюдая за официанткой. Она порхала по залу, изредка исчезая за двойными дверями у барной стойки. Девушка вела себя приветливо, но никому более не заглядывала в глаза, не поправляла прическу и не делала тех едва уловимых жестов, которые любой мало-мальски опытный мужчина ловит бессознательно и совершенно точно определяет, сознавая, что понравился и что с ним кокетничают. Может, набраться наглости и пригласить прогуляться по пляжу? Нет, ничего такого, просто пройтись, без каких бы то ни было продолжений и вольностей? «А что ты, горе-приглашатель будешь делать, если девушка сама захочет вольностей и продолжений? — тут же встряла совесть, имевшая отчего-то ехидный Наташкин голос. — Скажешь, что не можешь? А как объяснишь? Стихийной импотенцией?» «Да пошла ты! — предложил совести Влад, раздражаясь от подобного предположения, — Какая к черту импотенция!?» «Самая натуральная, — тут же нашлась совесть, — уж не собираешься ли ты, поганец, как последний скот разложить доверчивую девушку, прямо на песке? Она не такая как ты, ей условия нужны!» «Ну, почему же сразу на песке?» — немного стушевался будущий соблазнитель. «А потому, морда ты свинячья, что больше тебе попросту негде, — назидательно напомнила совесть, — или ты ее в свой номер потащишь, зная, что за стенкой Аня спит!?» Окончательно озлившись, преимущественно оттого, что возразить нечего, Влад отправил совесть аккурат в те места, куда обычно гинекологи с проктологами заглядывают. «Ишь, какой образованный стал!» — фыркнула совесть, прежде чем обиженно заткнуться. Конечно же, ненадолго, конечно же, в самый неподходящий момент припомнит все и отравит ему жизнь. Но сейчас умолкла, и то радует.

Влад поднял руку, подзывая официантку, собираясь просить счет. Ни о каких предложениях прогулок уже и речи не шло. Что не помешало, однако, расстроиться, когда к столику подошла совсем другая девушка и с немного отрешенной профессиональной улыбкой протянула чек. Куда подевалась та, что обслуживала до нее, спросить не осмелился, молча, расплатился и вышел из кафе, намереваясь отправиться в номер. Испорченное настроение болталось где-то в районе нулевой отметки. Но так и не дошел до отеля, остановившись под ближайшим фонарем, принялся хлопать по карманам, отыскивая карточку, и разгневано вопрошая у гордо молчавшей совести довольна ли она. Совесть молчала, не желая общаться с наглецом, и карточка куда-то запропала. Неужели потерял? Да что за ночь сегодня такая гадская!? Где, ну где можно было карточку потерять, олух!? Мысленно наградив себя еще парочкой нелестных сравнений, в изнеможении опустился на скамейку. Если подумать спокойно, то на пляже не мог — когда возвращался с пляжа, карточка точно была. И в кафе она была, он хорошо помнил, перед тем, как сесть за столик переложил деньги и карточку из кармана брюк в карман рубашки. Вроде и не наклонялся нигде, что б выронить…

— Вы что-то потеряли?

Мужчина поднял глаза, напротив, застенчиво улыбаясь, стояла та самая официантка, что обслуживала его столик и вертела в пальцах его ключ. Девушка успела переодеться в короткую пышную юбку, легкую кофточку и светлый топ, открывающий широкую полоску голого живота.

— Да, потерял. Верните ключ, пожалуйста, — с безукоризненной вежливостью попросил он. И вдруг вспомнил. Вот девушка наклоняется над столом, наполнить его чашку, ставит кофейник и, выпрямляясь, едва слышно касается мужской груди. Тогда Влад не придал этому значения, решив, что она потеряла равновесие, что немудрено, когда на ногах надеты туфельки на тех устрашающих каблуках, — Зачем вы его вытащили?

— Я… вы только не подумайте плохого…

Влад смотрел выжидающе, куда уж хуже! и помогать девушке объясняться, не спешил.

— Вы мне понравились, — собравшись с духом, выпалила она, — и я хотела с вами познакомиться, а как это сделать, не знала, ну и вот…

— Меня зовут Влад, — сердито представился он. — Познакомились? Теперь, верните ключ, пожалуйста.

— Да, конечно, — девушка опустила глаза и протянула ему карточку, — извините.

И ни слова больше не сказав, побрела прочь, волоча за собой рюкзачок. Влад смотрел ей вслед, на низко опущенные от обиды плечи и чувствовал себя тем самым скотом, о котором недавно толковала совесть. Ну, да, провели тебя, как мальчишку! Вытащили карточку, а ты этого не заметил, так что теперь? Девчонку обижать из-за собственной невнимательности?

— Эй! Подождите! — Влад вскочил с лавки и быстрым шагом припустился вдогонку.

Он нагнал девушку, и зашагал рядом, не осмеливаясь остановить более решительным способом. Та и не подумала остановиться, только прибавила шагу и, если Влад, хоть что-то понимал в женщинах, измышляла едкий ответ, одновременно загоняя обратно навернувшиеся от обиды слезы. Играть с ней в догонялки в планы мужчины не входило. Эдак всю ночь можно по парку пробегать.

— Да подождите же вы! — Влад взял девушку чуть выше локтя, стараясь, что б это не выглядело грубо, принудил остановиться, — Я хотел извиниться за…

— Что, благородный господин решил все-таки снизойти до прислуги? — не замедлил явиться тот самый ехидный ответ, она смерила мужчину долгим презрительным взглядом, особо остановившись на его руке, которую Влад поспешил убрать с ее локтя.

Все извинения застряли в глотке, Влад растерянно нахмурился, не зная, что и ответить. То ли рассмеяться, то ли обидеться на подобное обращение.

— Извините меня, ладно? — все-таки проговорил он, — Я не хотел на вас набрасываться…

— Но набросились! — не преминули указать ему на очевидное.

— Да, я негодяй! — развел Влад руками, разыгрывая покорность судьбе, и улыбнулся одной из тех обезоруживающих улыбок, от которых все женщины с ума сходят. Хорошо, почти все, — Ну, делайте со мной, что хотите!

— Что-то мне подсказывает, что это будет, не так уж и просто, — рассмеялась девушка и, не таясь, оттерла со щеки ненужные слезы.

— Что именно не просто? — Влад, откровенно заигрывая, положил ее ладошку на свой согнутый локоть. На этот раз не отстранилась и руку не вырвала и даже взглядом не испепелила.

— Сделать с вами, все, что хочется, — хмыкнула она.

— Ну, это смотря, что хочется, — Влад загадочно подвигал бровями.

— Минуту назад хотелось побить, — доверительно сообщила она, поудобнее устраивая ладошку на мужском локте, — а вот сейчас прямо не знаю!

— И почему я у всех вызываю такие извращенные желания?

— Наверное, потому, что негодяй! — предположила девушка, игриво посмотрев снизу вверх.

— Может, начнем заново? — предложил он, — Меня зовут Влад.

— Меня Эллая, но это длинно, — она забавно сморщила носик, будто была недовольна собственным именем, — знакомые зовут меня Элла.

— Очень приятно, — вежливо откликнулся Влад, — А можно поинтересоваться, зачем такая милая девушка хотела познакомиться с таким негодяем, как я?

— Вы мне понравились, еще, когда я вас на пирсе увидела, — с подкупающей откровенностью пожала она плечами, — вы с хозяйкой своей шли.

— А с чего вы взяли, что с хозяйкой? — осторожно спросил он, пытаясь скрыть смятение и панику, что его рассекретили. Кто знает, кто эта девочка на самом деле, опытный хозяин завсегда выделит раба из толпы и какими неприятностями могут грозить ее наблюдения ему, а заодно и Ане.

— Потому что когда она вернула вам рубашку, вы ее забрали, хотя и видно было, что не хотели, если бы вы на нее не работали, а были ее парнем, то настояли на своем, — принялась разъяснять наблюдательная Элла огрехи в его маскировке, — и ни за что не взяли рубашку. Хотите, угадаю, кем вы работаете?

— Давайте, — разрешил Влад, заметно успокаиваясь, ему и в голову не приходило такое простое объяснение неоднозначного для него слова, а послушать, что скажут, было любопытно.

— Вы не сопровождающий, потому что у молодой девушки не может быть сопровождающего мужчины, если только он не любовник, а любовнику второй номер не заказывают. — Принялась охотно делиться впечатлениями Элла, — И не телохранитель, как подумали некоторые, когда вы вселялись в отель, и хозяйка съездила вам по лицу, за то, что возражали против второго номера, смежного, к слову сказать. Мне девчонки из регистрации рассказывали. Для телохранителя вы слишком рассеяны, раз позволили стянуть у себя ключ. Да и не оставил бы телохранитель объект в одиночестве, что бы прогуляться по ночному пляжу. Непрофессионально. А раз номера смежные, то вы тот, кто должен быть постоянно под рукой. Значит, что остается из доступных мужчине профессий, которые можно применить под конкретный случай? Немного, а точнее всего одна — секретарь. Ну, как вам мои выводы?

— Впечатляют, — честно признался Влад, не опровергая, но и не подтверждая, с ужасом думая, что эта девочка могла бы сказать, если чуть-чуть подкорректировать вводные, и поспешил увести разговор на более безопасную тему, — а почему вы решили, что я ходил на пляж?

— Так это же просто! На ваши брюки прилип мелкий песок, а такой здесь только на пляже!

— И откуда ж вы на голову мою взялись, такая наблюдательная? — усмехнулся Влад.

— Из математического института, факультет высшей математики и анализа, — пожала она плечами.

— Ого! — уважительно протянул Влад, бывший с данным предметом не совсем в ладах, несмотря на сданный экзамен — Только не говорите, что хоть что-то понимаете в высшей математике.

— Я открою вам страшную тайну, — девушка перешла на шепот, — я в ней понимаю все! А наблюдения эти мое увлечение, я всегда хотела стать криминалистом, но родители возражали. И потом… вы ведь никому не скажете?

— Нет, — пожал он плечами. Что он здесь и кому мог сказать?

— Мы с девчонками поспорили, кем вы работаете, — понизив голос до шепота, поведала она, — на десять килограмм мороженого!

— И как? — хмыкнул Влад.

— Я выиграла! — похвасталась она, с таким видом, будто отхватила не мороженое, а высшую премию по математике.

Влад, не сдержавшись, расхохотался от ее важного вида.

— А что ж вы делать будете с такой уймой? — отсмеявшись, поинтересовался он.

— Как что? Съем!

— Одна? — ужаснулся он.

— Ага! Ни с кем не поделюсь, потому что жадная!

Влад живо представил себе девушку сосредоточено расправляющейся с этой глыбой и фыркнул. У Эллы тоже не осталось сил сохранять серьезность и спустя миг они оба хохотали.

Элла ему нравилась все больше. Обычно под такими шикарными волосами скрывается совершенно пустая головка, а тут… Смелости ей не занимать, это ж надо такой способ знакомиться удумать! И потом, люди, понимающие маразм высшей математики вызывали у Влада невольное восхищение.

— Пройдемся по пляжу? — отсмеявшись, поинтересовался предмет восхищения.

— Пройдемся, — согласился он, поддерживая Эллу, помог спуститься по крутым ступенькам, — а почему официанткой работаете?

— Не работаю, а подрабатываю, — поправила она, — у меня каникулы, не сидеть же у родителей на шее! Они и так за мою учебу платят, так хоть на жизнь заработать надо. Вон у вас тоже работа еще та. И хозяйка неуравновешенная.

— Почему неуравновешенная? — Влад чувствовал настоятельную потребность заступиться за Аню, — Она очень уравновешенная.

— Ага, и по лицу съездила, — напомнила Элла. Далась ей эта пощечина, честное слово! Будто и поговорить больше не о чем!

— Ну, мы уже выяснили, что я негодяй, и вполне возможно заслужил подобное обращение, вы об этом не думали? Тем более, мы с хозяйкой уже все решили.

— Ой, извините, — смутилась девушка, виновато сдвинув брови, — иногда меня заносит, я циклюсь на одном и все. Это хорошо для математика, но плохо, для человека.

Ее смущение было таким милым и обезоруживающим, что начавший раздражаться Влад мигом успокоился, простив девушке излишнее любопытство.

— Ничего страшного, — тряхнул он головой, — а давайте перейдем на "ты"?

— Ой, давай! — обрадовалась она.

Они шли по пляжу и болтали о всякой чепухе, совершенно позабыв о времени и было удивительно, что знакомство началось с такими трудностями, и было немного страшно, что могло вообще не состояться из-за глупого недоразумения.

В рюкзаке завозился и мелодично запел телефон, прерывая очередной забавный рассказ девушки.

— Извини, я сейчас, — она забрала у него рюкзак и, дернув шнуровку, принялась за розыски, забавно ругаясь на провалившийся куда-то телефон, недостаток света и того, кто посмел звонить.

Аппарат, наконец, нашелся и Влад с любопытством посмотрел на мигающую всеми цветами трубку, Элла на что-то нажала, из корпуса выдвинулся слабосветящийся наборник. Нажав пару кнопок, отключила видео, поднесла аппарат к уху. Влад прошел чуть вперед, не желая подслушивать.

Влад задрал голову к небу, полюбовался на звезды и широко зевнул. Хорошая все же получилась ночь, несмотря на неудачное начало. А время-то уже, наверное, к двум приближается и пора все же возвращаться, хотя нет никакого желания. Да и Элле тоже пора. Влад оглянулся на отвернувшуюся девушку, разговор неприятный, определил он, разглядывая напряженно выпрямленную девичью спину. Элла с силой захлопнула трубку и с возмущением швырнула ее в рюкзак и рывком забросила рюкзак за плечо.

— Что — пора возвращаться? — ровно спросил Влад, старательно пряча огорчение, — Я провожу.

— Спасибо, не надо, — резковато откликнулась она, не остыв после разговора, — В том-то и дело, что не пора! И желательно, что б до утра не пора было!

Влад, молча, ждал продолжения, разглядывая ее с умеренным любопытством. Не будет он ничего спрашивать, а то нарвется на грубость, не доставшуюся звонившему. Элла вздохнула, поправляя лямку рюкзака, и объяснила:

— Звонила подруга, мы с ней домик на двоих снимаем. Она привела кавалера и очень просила не появляться до утра. Так что домой мне, как видишь, не пора!

— А где же ты ночевать будешь? — ужаснулся Влад, просчитывая, будет ли ураган Аня смертельным, если пригласить девушку к себе или есть шанс пережить. Не ночевать же Элле на улице! А и черт с ним со всем, и не такое переживал!

— Спасибо, конечно, только это лишнее! — покачала она головой, выслушав приглашение Влада. — К тебе я в любом случае не пойду, так что не заморачивайся. Я не хочу, что б у тебя были неприятности, да и у меня хоть контракт закончился, а все равно считаюсь служащей, и очень не хочется терять это место, когда меня увидят входящей в номер постояльца, ведь будут еще каникулы и нужно где-то подрабатывать. И потом, от ночи осталось всего несколько часов. И, ты знаешь, в этом есть свои положительные стороны.

— Какие? — Влад, признаться, не видел в ситуации никаких сторон, кроме отрицательных.

— Ну, то, что я не легла спать и меня не разбудили и не выставили на улицу.

— И такое, может быть? — нет, сколько бы ни узнал о свободных, они не перестают его изумлять.

— А почему нет? Если подруга пришла с парнем, и они хотят уединиться, то отчего не уважить людей? В следующий раз я могу попросить подругу о такой же услуге. И к тому же, я все равно хотела еще раз сходить в мерцающие пещеры… Ты там уже был?

— Нет еще, я ж только вчера приехал.

— Как у тебя со временем? Ты не спешишь?

— До утра время есть, я думаю.

— А хозяйка точно не заругает?

— Ночью она спит, — пожал плечами Влад, надеясь, что Аня спокойно проспит до утра и не станет его искать, — так что я совершенно свободен, а что?

— Пойдешь со мной в пещеры? Там так красиво!

— Пойду.

На самом деле Владу совсем не хотелось идти в пещеры, пусть они хоть сто раз мерцающие, сверкающие и еще какие-нибудь. К пещерам у него было стойкое отвращение, с тех пор, как пришлось несколько месяцев работать на рудниках драгоценных камней. Низкие своды не позволяющие выпрямиться в полный рост, влага, сочащаяся со стен, постоянно замерзшие ноги, спертый, застоявшийся воздух, дышать которым можно лишь условно и въедливая каменная пыль, взвесью висящая в воздухе, заставляющая надрывно кашлять. Стертая в кровь щиколотка, к которой пристегнуто тяжелое ядро на короткой цепи, надорванные руки и белесые черви, выковырянные из-под скользких камней, в дополнение к скудному рациону, что б с голоду не сдохнуть.

— Эй, что с тобой? — Элла подергала его за рукав, — Ты меня пугаешь!

— А, что? — Влад постарался улыбнуться, правда улыбка вышла кривоватой. — Все нормально.

— Ну, если то зверское выражение лица это нормально… — поежилась Эллая.

— Извини, больше не буду, — мягко проговорил мужчина.

— Неприятные воспоминания? Ты не хочешь в пещеры? Если не хочешь, то не пойдем!

— Да нет, все в порядке. Показывай, куда идти…


Над ухом звенело настойчиво и громко. Я оторвала голову от подушки и посмотрела на ненавистный мобильник, переливающийся разноцветными огоньками и упрямо ползущий по тумбочке. Не буду поднимать, я на отдыхе! Еще немного и свалится. Ну и пусть, будут знать, как будить меня среди ночи! Телефон подполз к краю тумбочки. Даже если разобьется, завтра Влад соберет. Влад! Я поймала телефон у самого пола.

А, нет, вызов со станции. Коротко выдохнув, прогоняя мимолетный страх, нажала кнопку ответа.

— Аня? — на экране появилась встревоженная рожа генерала, — Почему так долго не подходишь? Эй, я тебя не вижу! Что случилось? Ты где?

— Ничего не случилось, — буркнула я, включая лампочку, — чего орешь? Ночь у нас и я сплю! Так лучше?

— Я тебя разбудил? — проявил чудеса догадливости заботливый родитель.

— Представь себе, — ехидно откликнулась я, — ты чего звонишь-то?

— А… ничего, — все-таки смутился бравый представитель правопорядка, кося глаза и стараясь заглянуть за мою спину. Очень интересно, кого он там увидеть хотел. Влада что ли? — Ты не звонила, хотя я просил, я подумал, что-то случилось, вот и позвонил.

— Ага! И забыл о разнице во времени?

— Действительно, забыл, — пожал плечами отец. — Так чего вчера не перезвонили?

— Пап, да я забыла, честно, — повинилась я, — как-то все закрутилось…

— Что закрутилось? — нахмурился отец. — Если Влад опять куда-то влез, он у меня месяц ни на один стул не посмотрит!

— Да никуда он не влезал! — возмутилась я на подобные подозрения, — Пока вселились, пока вещи разложили, на пляж сходили… Да что за глупости! Почему я отчитываться должна!?

— Ага, значит, все-таки влез, — проницательно прищурился отец.

— Конечно, влез! — разозлилась я, на ходу придумывая во что, — В толпу медуз на пляже!

— И… и что? — у генерала живописно округлились глаза от ужаса. Он еще не забыл, как Никита месяц провалялся в госпитале после лихого прыжка в косяк медуз.

— Да ничего, — я махнула рукой, — обжегся немного, сейчас спит в соседнем номере. Если не сбежал, конечно. С него станется. Или ты надеялся застать нас за пикантным занятием? Поэтому и крутишься, будто тебя голой задницей на раскаленную сковороду посадили?

— Ничего я не надеялся, — конечно, видеть покрасневшую от смущения морду грозного генерала очень приятно, но никак не компенсирует ночной побудки. — А сбежать он не сбежит! Куда ж он от тебя денется, — хохотнул мстительный отец, — он же к тебе почище, чем веревкой привязан.

— Мне странны ваши намеки, господин начальник, — покачала я головой, пристраивая телефон на тумбочку и кутаясь в одеяло. — Ты чего звонишь-то? Случилось чего?

— Нет, я действительно волновался, Кречета так и не нашли, вот я и решил проверить, а про время, честно, забыл.

— Да ладно, — миролюбиво махнула я рукой и широко зевнула, — Как дома дела?

Закончив разговор с отцом, я сладко потянулась и рухнула на подушки, взмахом руки погасив свет, намереваясь спать дальше.

Черт бы побрал генерала и его заботу! Зарычав, перевернулась на другой бок и натянула на голову одеяло. Нет, ну это форменное свинство! Разбудить среди ночи, задать несколько глупых вопросов, потом отвлечься на какой-то другой звонок и бросив, что перезвонит, отключиться, чем окончательно перебить сон! Впрочем, нет, философски подумала я, это не форменное свинство, а свинюшка в форме. Перед глазами тут же нарисовался широкомордый хряк с жесткой сероватой щетиной на розовой харе. Хряк моргнул наглыми голубоватыми глазенками, нервно пошевелил влажным пятаком, словно принюхиваясь, недовольно повел острыми лопухами ушей, придавленных фуражкой, покосился на вышитые золотом погоны генеральского кителя, и, раскрыв рот, издал громогласное «Хрюк!». Умилившись портретной схожести кое с кем, не буду показывать на генерала Романова пальцем, моргнула, прогоняя красочное видение, потянулась к лампе. Комнату залил желтоватый свет, я уселась на кровати, затолкав под спину подушку, уже не так остро негодуя на несвоевременный звонок, размышляя, чем поконструктивнее можно заняться. Можно почитать книжку, а можно посмотреть телевизор.

О телевизоре подумалось с отвращением, значит, отпадает, тем более, в это время крутят идиотские викторины, не менее умственно отсталые шоу или розовые сопли, от которых в восторге старушки и неокрепшие умом девицы. «О, сын мой! Лежа на смертном одре я должен тебе признаться!» «Да, отец?» «Ты вовсе не мой сын!» «Боже, отец! Неужели я твоя дочь!?» «Хуже, ты мой дед, которого мы потеряли в дальней экспедиции!» Боже, какой бред, мысленно простонала я, чего только не придумается с недосыпу. Впрочем, предложи я подобную глупость телевизионщикам, схватятся руками и ногами. А что — сюжетец свежий, неизбитый!

Мысли сами собой переключились на Влада. Есть несколько профессий, жить рядом с которыми уже профессия. Полицейские, спасатели, военные. Их никогда нет дома, они редко бывают рядом. Закрывая за ними дверь утром, никогда не знаешь, где и когда закончится их день. А близким остается сидеть и терпеливо ждать, замирая от мимолетного страха. С тревогой постепенно свыкаешься и почти перестаешь поглядывать на часы, но вот что-то нет уверенности, хватит ли меня бояться за двоих.

Я никак не могла отделаться от ощущения, что допускаю ошибку, позволяя Владу работать в отцовском отделе, зная лучше, чем кто, что это за работа и насколько она опасна. Если до сих пор трясусь за отца, который сейчас все больше бумажки перебирает, то, как же буду сходить с ума за Влада? И меня совсем не впечатляет, что за парнем будет присматривать генерал, совсем наоборот, зная стиль работы отца. Генерал ни за что не позволит молодому стажеру отсиживаться на станции и будет натаскивать, как кутенка, которого обучают плавать, тем более обучать придется с самого ноля. Нет, страховать тоже будет, куда ж денется, и за каждую ошибку три шкуры драть… но порой случаются такие ошибки, за которые хоть десять шкур сдери, не поможет, потому что драть их будет уже не с кого. От этого «уже» неприятно похолодело внутри, и зябко поежившись, я натянула одеяло, будто это могло помочь.

Но препятствовать я тоже не могу, равно, как не могу зацепить парня булавкой за свою юбку, чтоб постоянно под присмотром был. И к себе взять не получится. Нет, чисто технически очень даже получится, но прав отец — выше санитара Влад все одно не поднимется, а у парня неплохие мозги и жаль растрачивать их на мытье полов.

Я поднялась с постели, накинула халат и вышла из спальни.

И чего ты так нервничаешь, одернула себя, еще ничего не случилось он даже не начал работать, а ты уже не знаешь куда приткнуться! Да и вряд ли случится, ведь помимо отца рядом будут Эжен, Никита и четыре десятка вполне нормальных, адекватных и, что главное опытных мужиков. Где надо придержат, где надо осадят. Неужели весь отдел не сможет уследить за одним глупым стажером? Да и сам Влад далеко не дурак, раз сумел дожить до своего возраста, так что несколько месяцев на службе вполне сможет продержаться, а большего не требуется. До вольной остается чуть больше полугода, а после… После он получит документы и пойдет своей дорогой. Он своей, а я своей, так, как хотелось, и надобность переживать отпадет. Только вот почему маетно на душе и сердце тоскливо заныло, будто нет у меня уже никакого времени… Да нет, чушь это! Спать чаще надо, тогда и сердце болеть не будет! Черта с два не будет.

Занятая спором с собой я слишком поздно поняла, что заявилась в соседний номер. Не за надобностью, а по привычке. Раз проснулась ночью, то обязательно нужно сходить посмотреть, как он там, не нужно ли чего, только теперь подумав, что вламываться в комнату мужчины посреди ночи, даже если этот мужчина твой по праву, не совсем удобно и может быть превратно истолковано. Превратно истолковано? Доктор! Что за бред вы несете? Кем истолковано? Владом? На вас плохо действует перемена места, раз вы вспомнили о неудобном. На станции вас не особо останавливали подобные мысли, когда вы вскакивали посредь ночи проверить парня, и они не останавливали, когда забравшись под его одеяло, обнимали, успокаивая перепуганного кошмарами мальчишку. И уж того более не заботили вас досужие мнения, когда он сам приползал измученный теми же кошмарами.

Ну что, так и будешь мяться в коридоре или все же проверишь его, раз притащилась и пойдешь спокойно спать, иронично вопросила я собственную нерешительность.

В гостиной тихонько лопотал телевизор, забытый Владом. Вот ведь охламон, мог и на таймер поставить, если так уж необходим эффект присутствия. Может, он был прав, настаивая на одном номере? Все же бедняге пока тяжело оставаться с собой один на один. Еще повезло, что у него психика крепкая, а то свет в спальне мог стать его постоянным спутником на долгие годы.

Я провела ладонью по выключателю, пуская над полом дорожки света, поостерегшись включать верхний свет — слишком ярко, а этого как раз хватит заглянуть в темную спальню, не разбудив хозяина. Зря старалась. В спальне никого, только разворошенная измятая постель. Потрогала простыни — холодные. Он ушел как минимум двадцать минут назад, а как максимум… время не ограничено. Для очистки совести заглянула в ванную, уже зная, что никого не обнаружу, кроме… правильно, кроме брошенного на пол мокрого полотенца. Нет, пора все-таки Влада бить за эти полотенца, сколько можно говорить об одном и том же? Я вздохнула и, подобрав с пола сырую тряпку, развесила на бортике ванны.

Вернувшись в спальню, включила свет, рассеянно оглядываясь и не зная, начинать беспокоиться или повременить. Конечно, мои предположения, высказанные отцу преимущественно из вредности, о возможном побеге не выдерживали никакой критики. Как уже было отмечено, Влад далеко не дурак и решись на подобное, непременно прихватил бы свои вещи. И не из черной неблагодарности вкупе с криминальными наклонностями, а по более прозаическим и хозяйственным соображениям. А вещи вон они, с непривычной для Влада безалаберностью вываливаются из шкафа. Что бы понять, что подвигло парня на незапланированную прогулку не надо иметь квалификацию сыщика, а небольшое количество мозгов.

Судя по состоянию постели, ему опять приснился кошмар, привычный, почти родной и Влад, помня, что он мужчина, а не нытик какой не стал беспокоить меня по столь незначительному поводу, надеясь справиться с растрепанными нервами испытанным способом. Но, видимо, душ ожидаемого эффекта не принес, и Влад все же решился на променад, тем более ограничения в свободе отпали вместе с полученным ключом. Только бы ему не предложили ничего спиртного в местном баре. Воздействие на Влада алкоголя оставалось для меня тайной, случая исследовать его в данном состоянии не выпадало, а намерено спаивать парня только для того, что бы посмотреть, что из этого выйдет, по меньшей мере, безнравственно. И где теперь бродит мое перепуганное имущество остается только гадать. Хоть бы он по своей излюбленной манере, в какие неприятности не вляпался. Нет, беспокоиться все же надо. Первым порывом было вскочить и бежать искать, но вот куда!? Пробежаться по всем пляжам и кафе побережья с вопросом, не видал ли кто высокого красивого брюнета с серыми глазами и скудной наличностью в тридцать кредов? Ага, давай-давай! Особенно твоя перекошенная рожица будет уместна, если он спокойно сидит в ближайшем кафе. Вперед, опозорь парня, что б он зарекся делать что-то самостоятельно, осадила я себя. А если так уж на месте не сидится и душа требует свершений, стоит для начала наведаться к портье и поинтересоваться, когда именно он ушел и тогда уже решать просто паниковать или поднимать в ружье полицию, спецназ и береговую охрану с военно-воздушными силами. Но это все чуть позже, для начала нужно одеться, не шастать же по отелю в халате. Я погасила свет и вернулась к себе.


…Песчаный пляж давно закончился, и под ногами тихо шуршала галька. Влад бережно поддерживал спутницу под локоток, рассеянно слушая ее веселый щебет, и вглядывался в темноту, недоумевая, откуда здесь взяться горам, если никаких гор он не видел. Задавать мучивший его вопрос мужчина не стал, не желая показаться невеждой, если те самые горы все же есть, рассудив, что Элла пробыла на этом курорте гораздо дольше, и, соответственно, знает лучше. А потом в голову пришла забавная мысль, и Влад едва удержался, чтобы не фыркнуть. А мысль действительно была смешная, что его похищают с целью… ну, не посуду помыть это уж точно. Впрочем, мужчина был не против подобного похищения.

А ну успокоился, прикрикнул он на себя, тоже мне, юнец сексуально озабоченный! У девушки, небось, и в мыслях ничего подобного нету, она просто гуляет с понравившимся парнем, а ты слюни распустил от несбыточных мечтаний. Как там Ника говорит о подобных клинических случаях? «У каво чаво болит, тот о том и говорит»? И вовсе оно не болит, попытался гордо откреститься Влад от очевидного, впрочем, самому себе не особенно веря.

— Мы пришли! — весело возвестила Элла, вклиниваясь в его мрачные размышления. Влад едва удержался от закономерного вопроса — куда, если ожидаемых гор так и не видно. — Дай мне рюкзак.

Девушка сунула руку в поданный рюкзак, слепо шаря в бездонных недрах.

— Ага, вот он! — обрадовано возвестила Элла, вытаскивая продолговатый предмет и разъясняя, — Без фонарика никак, там ступеньки крутые.

Влад порадовался, что удержался от вопросов, иначе было бы очень стыдно, а он действительно забыл, что пещеры бывают не только горные, но и подземные. Наши мозги до отказа забиты стереотипами, припомнились Анины рассуждения, и стоит лишь забрать у них любимую игрушку, как мы мигом оказываемся в глухом тупике. Вот и у Влада пещеры ассоциировались только с горами, где располагались те самые рудники, до сих пор являвшиеся в многочисленных кошмарах. Воспоминания о рудниках снова испортили настроение, а мощный луч фонаря, выхвативший из темноты истертые каменные ступени, вырубленные прямо в земле и теряющиеся во мраке, чуть не заставил Влада малодушно развернуться и бежать отсюда со всей возможной скоростью. Пришлось напоминать себе, что он мужчина, а не какая истеричная девица и не приличествует мужчине являть трусость, особенно в присутствии девушки. Да и чего ты так разнервничался, это не горы, это под землей и это совсем другие пещеры! Может все и обойдется? Очень уж не хочется позориться перед этой смешной девчушкой беспричинным страхом.

— Ну, что — идем? — Элла с любопытством рассматривала помрачневшего спутника. Ничего похожего на недавнюю зверскую маску на его лице не появлялось, но он все равно напоминал натянутую струну. Интересно, отчего. Вот бы расспросить, да разве ж ответит? Отшутится, скорее всего, и ничегошеньки она не узнает. Такие люди не откровенничают с первым встречным. Оп, струна ослабла, и мужчина снова стал таким, каким она увидала его в кафе. Какая завлекательная загадка, разобраться бы…

— Идем, конечно, — кивнула завлекательная загадка, нагло отбирая фонарик и укладывая девичью ладошку на свой локоть, смело шагнула вперед, светя под ноги.

Вопреки ожиданиям воздух в пещерах был сухим и теплым, кое-где даже чувствовался сквозняк, что говорило о близких отдушинах, выходящих на поверхность. Шорох шагов теснил тишину, взмывал к изломам каменных сводов, метался по стенам, рождая первобытный страх перед неизведанным. Даже Элла, по ее словам бывавшая здесь не раз, и то пугливо жалась к мужскому плечу. Это придавало значимости и рождало безрассудную смелость защитника, заставляя напрочь позабыть о собственных надуманных страхах. Влад смешил девушку анекдотами, слышанными от друзей полицейских, тщательно выуживая пристойные, что было не так уж просто. Последняя ступенька лестницы оказалась выше предыдущих, и Влад едва не клюнул носом, сбившись с привычного шага, чудом удержав равновесие.

— Вот так с ней всегда, — пожаловалась Элла, имея в виду лестницу, — все время забываю об этой чертовой ступеньке! И как здесь еще никто ноги не переломал!

— А может, это специально сделано, что б стрясти с отдыхающих лишние деньги за медицинские услуги? — предположил Влад.

— Не знаю, как медицинские услуги, а вот судебный иск они когда-нибудь точно стрясут, — вполне серьезно ответила она.

— И где хваленые пещеры? — поинтересовался мужчина, водя фонарикам по близкой серости стен.

— А сейчас немного пройдем по коридору, свернем направо и увидишь, — пообещала Элла. — С фонариком ходить непривычно. Днем, когда народу много, то свет включают, так что смотрим внимательно, а то промахнемся, будем всю ночь бродить.

До поворота оказалось действительно недалеко, с десяток метров. Влад прилежно светил на правую стену, чтобы не пропустить обещанный поворот. Напрасно боялся, они не пропустили бы его даже иди без фонаря. Неяркий желтый всполох, словно от далекой грозы осветил проем и Влад щелкнул кнопкой, гася ненужный фонарь.

Огромный каменный зал завораживал величием и природной красотой. Мелодичными колокольчиками перекликались капельки воды, сбегая по крутым бокам сталактитов. Эхо подхватывало звон, разнося и множа, и казалось, сам воздух состоит из серебристого перезвона. Под их музыку по стенам и потолку, сплошь усеянных неизвестными Владу кристаллами пробегала световая рябь, волнами меняя цвета. От вполне привычного глазу спектра, до невероятных, едва уловимых оттенков, причудливым узором отражаясь на блестящих известковых сосульках.

— Сколько хожу сюда, столько и удивляюсь, — восторженно выдохнула Элла.

— Ага, — только и смог выдохнуть Влад, наблюдая за переливами. Не удержавшись, потрогал бок ближайшего сталактита. Бок оказался прохладным, гладким и влажным.

Захваченный исследовательским интересом подставил ковшик ладони, под острие каменной сосульки, ловя капельку. Ладонь чуть слышно пахла йодом, а на вкус оказалась соленой.

— Мы под морем, — с удовольствием объяснила Элла, наблюдая его удивление, — вот она и соленая.

— А сколько здесь залов? — поинтересовался Влад, памятуя, что пещеры упоминались во множественном числе.

— Около пятидесяти, и это только те, что исследованы и не затоплены, — с видом заправского гида просветила Элла, — а еще здесь есть подземное озеро. Хочешь посмотреть?

Не дожидаясь согласия, девушка схватила его за руку и уверено потащила через анфиладу залов. Какие-то были совсем крошечные, а некоторые по длине и размаху вполне соперничали с первой пещерой. Они нырнули в неровный пролом и оказались в кромешной темноте. Выпрямляясь, Влад едва не выматерился вслух со всего маху встретившись затылком с потолком, аж круги перед глазами заплясали. Вскинув руку, ощупал затылок на предмет крови. Нет, не рассек, а вот шишка будет. И приличная. Пришлось срочно пригнуться, нашаривая фонарик. Некоторое время они пробирались по узкому проходу, где идти можно только друг за дружкой, все больше пригибаясь из-за понижающегося свода. Последние метры Влад преодолевал почти на четвереньках. Одно радовало — сбиться с пути они не могли при всем желании, от туннеля не отходило ни одного рукава. За очередным поворотом, кажется, пятым по счету коридор кончился, и они выскочили зал, Влад с удовольствием выпрямился в полный рост. Кристаллы присутствовали и в этой пещере, но в отличие от больших залов огоньки, вспыхивающие на стенах, едва теплились затухающими углями костра.

— Ты фонарь не выключай, — посоветовала Элла, — здесь почти никто не бывает, поэтому пол не приводили в порядок и он неровный.

Пройдя вперед, свернули, повинуясь плавному изгибу стен и, Влад в который раз за последние полчаса задохнулся детским восторгом, совсем не подходящим такому мрачному типу, как он. Это стоило ушибленного затылка и пробежки на карачках. Это стоило многого.

В обрамлении мрачного камня, слабо подсвеченного настенными кристаллами, правильным овалом разлилось подземное озеро с идеально ровной гладью, искрящейся мягким голубоватым сиянием, пробивающимся со дна.

— Представляешь, она всегда теплая, — кивая на воду, поведала Элла, — градусов двадцать.

— И пресная? — уточнил Влад. Кожа тут же напомнила неприятным зудом, что с нее так и не смыли морскую соль после последнего купания.

— Ага. Искупаемся? — предложила Элла.

И, подавая пример, быстро скинула с себя одежду, оставшись почти в таком же микроскопическом купальнике, уже вгонявшем Влада в краску несколькими часами ранее. Элла не стала дожидаться замешкавшегося кавалера, вошла в озеро, сразу же погрузившись с головой. Влад стоял на берегу, наблюдая за плавно скользящим у самого дна девичьим силуэтом, размышляя, стоит или нет, а потом, махнув на здравый смысл, возможный недостаток выдержки и еще кучу разных глупостей торопливо разделся и, кинув одежду поверх девичьей, нырнул следом.

Влад всплыл на поверхность и, перевернувшись на спину, раскинул руки, размышляя о странностях длинного дня и не менее удивительной ночи. Голова, начавшая болеть после удара, успокоилась, позволяя насладиться тишиной. Рядом бесшумно вынырнула Элла и, повторив его позу, уставилась в потолок, думая о чем-то своем. За время купания они едва перекинулись парой слов, за что мужчина был ей крайне благодарен. Меньше всего сейчас хотелось разговаривать и отвечать на вопросы.

— Наверное, пора выбираться, — задумчиво подал голос Влад, не отрываясь от созерцания узоров потолка.

— Да, пора, — согласилась Элла, и не думая двигаться.

— У нас скоро ласты вырастут, — предположил Влад.

— И жабры, — подхватила девушка, — и мы останемся здесь жить на веки вечные.

— А что мы будем есть? Здесь хоть рыба водится?

— По-моему — нет, — разочаровали его ответом.

— Тогда мы очень быстро помрем с голоду, — вынес он вердикт.

— Н-да, это неприятно.

— Значит, выбираемся, — подвел итог Влад, и, перевернувшись, взял девушку на буксир, поплыл к берегу. После теплой воды воздух показался обжигающе холодным.

— Там в рюкзаке полотенце, достань, пожалуйста, — клацая зубами от холода, попросила Элла.

Влад только кивнул, опасаясь раскрывать рот, чтобы она не услышала, что его зубы выбивают не менее звонкую дробь. Вытряс из рюкзака полотенце, больше походившее на махровые простыни, как в ванной его номера. Встряхнул, расправляя, и накинул на Эллу, укутав девушку с головы до ног, даже нос наружу не выглядывал. Отойдя подальше, несколько раз глубоко вдохнул, стараясь расслабиться, в данной ситуации единственный способ как-то согреться. Чем больше напрягаешься, тем больше дрожишь. Еще не хватало, чтоб девушка делилась с ним полотенцем. Одним на двоих.

Конечно, знай она точно, кто он на самом деле этот вопрос и не встал бы даже, а так… черт его знает, что ей в голову взбредет.

Короткими движениями потер озябшие плечи. Согреться не согрелся, но хоть видимость создал, тихо радуясь, что в пещере достаточно темно и Элла не заметит пресловутого дизайна на его спине. Все-таки права Аня, что не потянула его на общий пляж. При всей своей гордости, приходится признавать — хозяйка опять сделала все, как должно. И если отбросить эгоистичные подозрения, что сделано это непременно из жалости к нему, становится понятно, только для ее собственного хозяйского спокойствия. Влад взъерошил мокрые волосы, раздумывая, вытереться собственной рубашкой или все же потерпеть еще чуть-чуть, пока обсохнет, но одеться в сухое.

— Эй, Влад! — парень оглянулся через плечо, разглядывая махровый столбик.

Столбик пошевелился и из складок высунулся насмешливый нос.

— Я, конечно, ценю твою деликатность, — важно заявили из махровых складок, — но полотенце большое и его вполне хватит на двоих! Поди сюда, а то если ты замерзнешь вусмерть, я себе этого не прощу!

— Спасибо, мне не холодно, — отказался Влад, понимая, что приближаться к девушке, а уж более того лезть к ней под полотенце лишнее, поскольку от выдержки осталось… да в общем-то ни черта от нее не осталось!

— А зубы у тебя от «не холодно» стучат? — проявила она любопытство.

Влад не стал спорить, что зубы у него совсем не стучат, мучительно думая, что нужно поскорее убираться отсюда, почти физически ощущая напряжение, наполнившее пещеру. Напряжение висело в воздухе, потрескивая грозовыми разрядами, только тронь и сметет лесным пожаром. И останется ли кто после этого еще вопрос. Собрать вещи и убираться, напомнил он себе, одеться и на улице можно. Это сейчас девушка рассматривает то, к чему они так аккуратно подходят и что обязательно случится, если Влад не уйдет, как захватывающее приключение, но не думает, что будет утром. Ему-то что, а вот она вполне может почувствовать себя обманутой.

— Ну, не хочешь, я сама подойду, — пригрозили ему.

Влад обернулся, собираясь высказать все надуманное вслух, не успел. Девушка шагнула с плоского камушка, на котором стояла и, конечно же, запуталась в складках полотенца. Отбросив свои мудрые мысли, мужчина прыгнул вперед, едва успев подхватить. Она, уцепилась за его плечи, ткнувшись носом в грудь.

— Ой!

— Да что ж ты делаешь, — внезапно охрипшим голосом проворчал он, — а если бы ногу подвернула?

— Ты бы меня вынес на руках, — с улыбкой в голосе проговорила она, щекоча кожу горячим дыханием.

— Вот еще! Делать больше нечего!

— Ах, да, я забыла! Ты же негодяй и не будешь опускаться до спасения глупых девиц, — усмехнулась она и легонько потерлась щекой о его грудь.

— Да, я такой, — со всей возможной серьезностью согласился он, вдыхая ее пьянящий запах и чувствуя, как тягучие жаркие волны, растекаются по телу от каждого ее прикосновения. Нужно срочно что-то делать, иначе будет поздно. Точнее, уже почти поздно.

— Элла…

— Что? — она вскинула голову, заглядывая в глаза с обезоруживающей прямотой, не оставляющей сомнений.

— Ничего, — прошептал он, проводя кончиками пальцев по ее щеке, посоветовав здравому смыслу заткнуться и не рыпаться.

— Совсем ничего?

Влад усмехнулся и, наклонившись, не стал отвечать, да и не смог бы при всем желании, занятый гораздо более приятным делом, чем разговоры, с упоением целуя мягкие податливые губы.

Хриплое, прерывистое дыхание, нетерпеливые руки, скользящие по телу, горячечный шепот, едва касаясь губами маленького ушка, украшенного затейливыми сережками и мимолетный страх забыться и сделать больно. Завязки мокрого купальника, никак не желающие развязываться, который Влад, отчаявшись, чуть не разорвал, потом лишь догадавшись, что вовсе не обязательно сражаться с завязками, а просто стянуть мешающие тряпочки.

Остатки здравого смысла заставляли не спешить. С женщиной спешить нельзя, ее нужно ласкать, терпеливо раздувая пожар, осторожно касаться губами шеи, спускаясь ниже поводить языком по напряженным соскам, заставляя блаженно выгибаться, целовать живот и гладить восхитительно нежную кожу бедра, чувствовать, как сжимаются на плечах ее пальцы, царапая спину ноготками.

Прочертив быструю дорожку поцелуев, вернулся к губам и тут же почувствовал ее ноги на своей талии. Она торопила, постанывая и легонько прихватывая зубами его плечо. Влад вошел в нее с нежной осторожностью. И еще раз испугался, что ей тяжело, оперся на руки, едва не зарычав от впившегося в локоть острого камушка. Черт! Не отпуская свою разгоряченную добычу, перекатился на спину, застыл на мгновение, в восторге любуясь открывшимся видом. А потом все посторонние мысли вылетели из головы, оставляя лишь всепоглощающую страсть, водоворотом затягивающую двоих на самое дно. Движения стали резки, порывисты и глубоко плевать, что камни царапают обнаженную кожу, что ее ногти впиваются в плечи и, скорее всего, останутся следы, которые после придется объяснять. Не существовало никакого «после», только здесь и сейчас!

Долгий протяжный стон разорвал тишину, заблудившись в лабиринтах каменных переходов, и девушка, гибко выгнувшись, откинулась на его согнутые колени.

Отдышавшись и немного придя в себя, вспомнил о больной спине. Очень уж не хочется, что бы приятное приключение закончилось очередным приступом. Так что пришлось собирать себя, отлеплять от камней и перебираться на кое-как расстеленное полотенце. Элла, свернувшись калачиком, уютно устроилась под боком, уложив голову на его плече.

— Ты знаешь, — задумчиво проговорила она, Влад встрепенулся, оказывается, успел задремать, — я, кажется, начинаю в тебя влюбляться.

— Не стоит, — покачал головой мужчина. Только этого ему и не хватало!

— Я знаю, — вздохнула она, — глупо влюбляться в человека, которого видишь впервые в жизни и, скорее всего, больше не увидишь никогда.

— Глупо, — подтвердил Влад, поцеловав пушистую макушку и лукаво усмехнувшись, продолжил, приподнимаясь на локте и двумя пальцами шагая по ее руке, — зато я знаю, что не глупо.

— О, так ты не только негодяй, ты еще и маньяк! — обрадовано протянула она. — Страшшшный, ненасытный маньяк!

— Признавайся быстро — ты меня боишься? — замогильным голосом вопросил он.

— Хм… — Элла закатила глаза, делая вид, что раздумывает, — нет! Ай, щекотно же!..


Разговор с девушкой у стойки регистрации не принес никакого успокоения. «Господин Романов ушел чуть позже полуночи. Насколько позже? Ну, не знаю… минут в пятнадцать первого, но в любом случае не позже половины. Когда закрываются кафе? К сожалению, кафе уже закрыты, они закрываются в три часа, но если госпожа желает, может пройти в наш бар, он работает круглосуточно». Поблагодарив отзывчивую служащую, госпожа Романова ни в какой бар не пошла, а вернулась в свой номер, где рухнула в кресло, изо всех сил уговаривая себя не паниковать и отложить поиски до утра.

Ну и что, что его нет уже три часа. Гуляет парень. Ты же так хотела, чтобы он отдохнул, а как можно отдохнуть, когда постоянно находишься под наблюдением. Не бесись! Дай ему почувствовать себя человеком. Вернется он. Нагуляется и к утру вернется.

И почему, почему я до сих пор не снабдила Влада мобильным телефоном?! Так все было бы просто — набрала номер и узнала где он и не трепала себе нервы! Черт! Надо было хоть следящий маячок на парня прилепить, махонький такой, не больше пылинки, Влад бы и не заметил, что его можно отследить, а мне спокойнее.

Давай, давай! Гуманистка хренова, ты еще ядро ему пудовое на щиколотку подвесь, чтоб дальше сортира уйти не мог. За то, как удобно, скорость качественно понижается, на глазах постоянно и спокойствие изо всех щелей так и прет!

А если с ним что-то случилось? Не дай боже полезет ночью в море купаться. В одиночку и днем-то не рекомендуется плавать, а в темноте и вовсе что угодно может приключиться — потерял ориентиры, запаниковал, заплыл за линию прибоя или банально свело ногу. Может, ему помощь нужна, а я сижу здесь и…

И грызешь ногти, как последняя паникерша! Не тот это человек, что б вот так из-за глупости погибнуть. Его выдержки на десятерых хватит. Из пустыни пять дней выходил без еды и воды, и песчаной бури не испугался. И вышел, правда, немного не туда, но вышел же. К тому же он уже месяца три как поменял стиль плаванья а-ля топор на что-то более приемлемое, так что при случае сумеет продержаться. А раньше утра в море все равно соваться дело зряшное.

А если на него напали? То, что это элитный курорт совсем не гарантирует отсутствия любителей легкой наживы. Никто же не знает, что при парне сущие гроши. Подкрались сзади, ударили по голове…

Да-а-а, к такому подкрадешься! Такого ударишь! Одно можно гарантировать с уверенностью, это будут самые дорогие гроши, которые выпадут на долю незадачливых бандитов. Смотри, что б потом не пришлось в спешном порядке решать, один увлекательный вопрос — закопать в дюнах или утопить в море. Бесхозные трупы.


…Они вскочили почти одновременно, стряхивая с себя остатки дремоты. Элла, смешно насупленная и потирающая глаза, копалась в рюкзаке. Влад с интересом поглядывал на девушку, разделяя перепутанные вещи.

— Твою мать! — подытожила Элла свои поиски, глядя на засветившийся монитор телефона.

— Что случилось? — Влад подобрал ее вещи и подал их девушке.

— Ничего страшного, — она пожала плечиками, забрасывая мобильник обратно, и принялась одеваться, — уже полпятого, у меня билет на восемь, а я еще не начинала собираться.

— Успеешь?

— Конечно, — легкомысленно отмахнулась Элла, запихивая сложенное полотенце в рюкзак.

Они вышли в туманный серый рассвет, зевая и поеживаясь от утренней прохлады. Не хотелось даже думать, не то, что разговаривать, почти физически ощущая, как рвется хрупкая ненадежная связь.

Отметая все возражения, Влад все же проводил девушку до калитки, за которой виднелся небольшой уютный домик, окруженный цветущими кустами. Элла приостановилась и, повернувшись, положила руки на мужские плечи, приподнялась на цыпочки, одарила легким поцелуем. Никаких лишних слов и прощаний. Они друг друга поняли правильно. Улыбнувшись напоследок, вошла в скрипнувшую калитку. Влад постоял немного, наблюдая, как она бежит по дорожке. И только когда за ней закрылась дверь, мужчина оттолкнулся от заборчика, на который опирался и побрел по дорожке очень скоро выведшей на главную аллею. Спустя десять минут он входил в холл отеля.

Незамеченным проскользнув мимо портье, без приключений добрался до номера. Приостановился у двери в смежный номер, прислушиваясь и не решаясь заглянуть. Тихо. Ни малейшего шевеления. Выдохнул, успокаиваясь, похоже, опасения напрасны, и хозяйка спокойно спала, не ведая, что имущество пропадало где-то ночь напролет. Оно и к лучшему, иначе пришлось бы объясняться, а он для этого слишком устал. Подремать за ночь удалось от силы полчаса.

Широко зевая, поплелся в спальню, на ходу стягивая куртку и не замечая, как уронил ее на пороге. Добравшись до кровати, рухнул, не раздеваясь, сквозь накатывающий сон, думая, что туфли надо было все же снять…


Да где же ты делся? Где можно бродить столько времени? Вот только приди! Я… я не знаю, что с тобой сделаю! Только приди! Приди живой и здоровый. Черт с ним, можно и не здоровый, мы все поправим, ты главное приди. Только бы ничего не случилось. Да что ж эта ночь никак не закончится!

Я подошла к окну и, распахнув створки, выглянула на улицу. Ночная темнота отступала, истаивая, с каждой минутой превращаясь в предрассветные сумерки. Я подожду еще полчаса, и если Влад не вернется… Боже, как тянется время. Прижав ладони к воспаленным от бессонной ночи глазам, отошла от окна и сделала то, чего не делала уже года три, порывшись в баре, нашла запечатанную пачку сигарет. Нервными пальцами вскрыла упаковку и не сразу выудила сигарету. От первой затяжки немного закружилась голова, но это быстро прошло. Я курила, наблюдая, как светлеет небо, уже серьезно обдумывая с чего начать поиски.

Щелчок замка в соседнем номере лавиной прокатился по звенящей тишине, заставив вздрогнуть и спешно раздавить в пепельнице очередную сигарету. Явился! Вот я тебе сейчас!.. Я подскочила и, пылая праведным гневом, рванулась к двери, но остановилась, уже держась за ручку. Конечно, я в своем праве ворваться к нему и устроить маленький тайфун с незначительными разрушениями… а смысл?

Выждав немного и заставив себя успокоиться, осторожно приоткрыла дверь. Стараясь не шуметь, пересекла гостиную и сунула нос в спальню, с намерением все же устроить разнос попутно разъяснив, что нехорошо исчезать на всю ночь не оставив даже записки. И замерла на полувздохе, мигом забыв, о чем сердилась. Полностью одетый Влад лежал поперек кровати и уютно посапывал, подмяв под себя подушку. Умаялся, заразина. Я хмыкнула, покрутила головой и, стащив с его ног туфли, укрыла бедолагу длинным концом одеяла.


Глава 15 | Вершина мира. Книга первая | Глава 17