home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 25

Разыскиваются Интерполом

15 апреля 1991 года к консулу США в Тунисе пришел посетитель. У него было по-тунисски звучащее имя — Джафар Саиди, но говорил он с сильным американским акцентом и предъявил американский паспорт. Причина его визита к консулу? Он подал прошение о получении американского паспорта его дочерью, которая родилась четыре месяца назад у его жены-марокканки.

В этом не было ничего необычного: если женщина действительно его жена, то ребенок будет иметь двойное гражданство — американское и тунисское. Посетитель старался выглядеть дружелюбным и любезным, но Грета Хольц, консул США, припомнила, что какая-то женщина, родившаяся в Америке и выдавшая себя за «миссис Саиди», уже приходила ранее за паспортом для себя и своих детей. Что же случилось с ней?

Саиди объяснил, что они развелись, но документов на этот счет у него не было, так как он «несколько раз» менял свое имя. У мисс Хольц появились подозрения, а когда он вручил ей свой паспорт, она насторожилась: в нем отсутствовало несколько страниц, а некоторые были склеены. Почему? Саиди стал рассказывать ей бессвязную историю о том, что ему три раза пришлось менять свое имя, что он переехал в Тунис из Марокко в прошлом июле и что сейчас преподает английский язык в частной филологической школе в Тунисе.

«Посмотрю, что я смогу сделать», — сказала она. Оставив у себя его паспорт, она тут же сообщила в Госдепартамент в Вашингтон три разных имени посетителя, включая «Уилли Остин».

Ответ из США гласил, что кто-то с похожим именем одиннадцать лет назад сбежал из тюрьмы в Соединенных Штатах. Не могла бы она конкретно выяснить, не этот ли самый человек? В телеграмме также говорилось, что его разыскивает Интерпол по красному извещению, которое правительство США запросило на него. В извещении, конечно, имеются его фотография и другие детали личного характера.

Мисс Хольц проверила свою картотеку и, естественно, обнаружила там красное извещение. По фотографии она тут же узнала «Джафара Саиди». А его настоящее имя — Уильям Патрик Альстон. Он был убийцей: девятнадцать лет назад в возрасте 24 лет в маленьком городке в штате Пенсильвания в перестрелке после ограбления банка он убил полицейского. Будучи приговоренным к пожизненному заключению, он сумел в 1980 году сбежать из грейтфордской тюрьмы. После побега он исчез из виду. Никто не имел ни малейшего представления, где он мог находиться, несмотря на то, что использовал свой паспорт для поездки в Северную Африку, а из самого документа было видно, что он продлил его в посольстве США в Алжире.

Интуиция не подвела Грету Хольц.

Но на этом история не кончается. Альстону полагалось вернуться в ожидавшую его тюремную камеру в Пенсильвании, а это оказалось нелегким делом.

На это имелись две причины. Первая — между Тунисом и США не заключен договор об экстрадиции, поэтому правительству США полагалось обратиться с просьбой к тунисскому правительству о проявлении доброй воли и выдаче его. А вторая — в тот момент отношения между двумя странами нельзя было назвать особенно теплыми. Совсем недавно завершилась война в Персидском заливе, а Тунис не присоединился к антииракскому альянсу мусульманских стран, возглавляемому Соединенными Штатами и Великобританией. Сложность состояла и в том, что чернокожий Альстон был мусульманином. И не таким уж простофилей. Когда его арестовала тунисская полиция, он быстро все сообразил и заявил, что его преследовали в США за то, что он был мусульманином и негром.

Иран и другие исламские страны приняли его сторону. Они оказали серьезное давление на правительство Туниса, требуя не выдавать его США. Например, одна иранская газета напечатала передовую статью, озаглавленную: «Испытание арабского и мусульманского достоинства». В ней Альстон изображался ветераном вьетнамской войны, который своими глазами видел американские военные преступления и вернулся домой, чтобы сражаться с расизмом в Америке. Громогласно заявлялось, что выдать его американским властям означало бы «вопиющим образом» нарушить «благородную» арабскую традицию, требующую, чтобы хозяин рисковал своим благополучием ради защиты своего гостя.

Со своей стороны Альстон протестовал, заявляя, что неповинен в убийстве, за которое его осудили. Он просил разрешения остаться в Тунисе или предоставить политическое убежище в Иране. Тунисцы тянули время, а суд присяжных предложил США в течение тридцати дней предъявить доказательства его вины в письменном виде. В Штатах районный прокурор и его помощник работали день и ночь, и пакет с доказательствами пришел за десять дней до окончания срока.

Но политические игры продолжались: с одной стороны, иранское правительство, поддерживаемое иранской и тунисской прессой, продолжало оказывать давление на Тунис с целью добиться разрешения Альстону остаться либо свободно выехать в Иран, с другой стороны, тунисское правительство хотело поддержать своих исламских собратьев и в то же время стремилось восстановить столь хорошие в прошлом отношения с Соединенными Штатами. Время поджимало — скоро тунисскому министру иностранных дел предстояло лететь в Вашингтон, а влиятельный сенатор от Пенсильвании написал и ему, и послу Туниса, требуя ускорить выдачу Альстона. Висел на воздухе также деликатный вопрос, возобновят ли США свою помощь в полном объеме, достигавшую от $ 30 до $ 40 миллионов в год до войны в Персидском заливе.

В конце концов тунисский суд рекомендовал президенту страны Зин аль-Абидину бен-Али удовлетворить требование США об экстрадиции Альстона. Тот принял рекомендацию. Альстон из-за чрезмерной уверенности в себе навлек беду на свою голову. Он запросил паспорт для своего ребенка, когда не намечалось никаких поездок с ним. И вот 30 июня 1991 года Альстон был препровожден тунисскими полицейскими из Центральный тюрьмы Туниса на самолет, вылетающий в Нью-Йорк.

После того как лайнер оторвался от земли и стал набирать высоту в 30 тысяч футов над Средиземным морем, один из двух маршалов — судебных исполнителей США, слегка похлопав Альстона по плечу, объявил, что тот находится под арестом.

Но почему именно судебный исполнитель США в духе старых вестернов Голливуда занимается поимкой беглецов? Служба судебных исполнителей США, самое старое федеральное агентство охраны законов США, созданная в 1789 году первым президентом Джорджем Вашингтоном, несет ответственность за поиск и арест всех беглецов от федеральных законов за рубежом. Но в последние годы ФБР взяло на себя большую часть функций этой службы, пока в октябре 1979 года Генеральный прокурор при президенте Картере Гриффин Белл не освободил Бюро от этой обязанности, дав возможность сосредоточиться прежде всего на поимке преступников, и формально перенес ответственность за сопровождение большинства преступников-беглецов на маршалов — судебных исполнителей — как дома, так и за рубежом.

Ныне управляемые и координируемые Международным отделением (ЮВ) органы принуждения со штаб-квартирой в Маклине, штат Виргиния (как раз через реку Потомак напротив Вашингтона), международный розыск и сопровождение стали заметной чертой полицейской деятельности. Вот что говорит Вейн Смит («Дюк»), руководитель оперативного отдела и глава ЮВ, который ввел меня в детали дела Уильяма Альстона: «С 1987 года, то есть в течение четырех лет, совместно с Интерполом открыто 14 000 дел и на сегодняшний день (середина 1991 года) Интерполу удалось закрыть 867 из этих дел. В 1987 году поступило 686 запросов в Службу маршалов от НЦБ с просьбой разыскать определенные лица; мы закрыли 587 из них. Так что делается многое!»

Но маршалы не имеют права производить аресты на иностранной территории. Как и офицеры связи Интерпола по наркотикам, они могут присутствовать в том же помещении, где производится арест местными органами охраны правопорядка, но не могут действовать самостоятельно. Вот почему два маршала США дождались, когда Апьстон оказался в воздухе, а самолет вошел в международное пространство, и официально арестовали его. «Дюк» Смит объясняет работу этой системы так: «Что касается дела Альстона, то у нас оказалось достаточно времени, чтобы посадить на самолет двух маршалов. А в воздухе наши парни имеют право произвести арест — при условии, что самолет американский. Вот почему мы предпочитаем по возможности сажать их на американские самолеты. В ином случае возникли бы осложнения.

На каком этапе маршалы производят арест? Это зависит от конкретного случая. Если имеем дело с пассивным, уравновешенным, безропотным пассажиром, к нему подходят и говорят: «Привет, мы — маршалы США. Мы хотим, чтобы вы знали, что находитесь под арестом. Ведите себя спокойно, пейте, ешьте. В аэропорту нас встретят, и все ваши претензии будут удовлетворены». С другой стороны, если имеем дело с враждебной личностью, которая может буйно вести себя, мы садимся сзади и наблюдаем за ним, а потом, когда самолет приземлится, скажем, в Майами, кладем ему руку на плечо и говорим: «Наручники!» В каждом случае нужен индивидуальный подход».

С Уильямом Патриком Альстоном, он же Джафар Саиди, у них проблем не было.

Сейчас Служба маршалов США имеет двух постоянных представителей при НЦБ-Вашингтон, а с 1982 года судебный исполнитель США прикомандирован к Генеральному секретариату Интерпола. Когда в октябре 1984 года создали новую Международную группу извещений, во главе ее был поставлен резидент-маршал США. Сегодня группой руководит Джеймс Салливан — несговорчивый, постоянно обутый в ковбойские сапоги ветеран войны во Вьетнаме, а на стене у него висит плакат из старого фильма Джона Уэйна с серебряным значком маршала — судебного исполнителя. Ему помогают Жак Мерсье — французский полицейский, работающий по долгосрочному контракту, и трое административных работников — французов.

Группа Салливана выпускает около 600 красных извещений в год. Они придерживаются стандартного формуляра, который менялся лишь один раз с тех пор, как Жан Непот впервые разработал его в 1946 году. В нем используются три языка — французский, английский и испанский (в таком порядке) — и содержится вся важная информация, необходимая полицейскому в любой части света для безошибочного опознания преступника: имя, псевдонимы, род занятий, место и дата рождения, внешнее описание, языки, отпечатки пальцев и фотографии. В нем также содержатся основные факты по делу. Кроме того, излагается юридическое обоснование для посылки запроса в данную страну: ордер на арест, обвинительный акт большого жюри и т. д. В извещении говорится: «При обнаружении в каком-либо месте мира просим информировать с перечислением всех подробностей» — а затем указываются адреса запрашивающего НЦБ и Генерального секретариата в Лионе. Кроме того, имеется очень важная фраза: «Будет сделан запрос об экстрадиции из любой страны мира», или для Соединенных Штатов: «Будет сделан запрос об экстрадиции из любой страны, имеющей с США договор об экстрадиции. В остальных странах просьба держать под наблюдением, немедленно уведомлять в любом случае».

Каков же эффект таких извещений? Говорит Салливан: «То, чем оно должно быть, и то, чем оно является на самом деле, не всегда совпадает. Поскольку оно уже отвечает критерию вероятности (то есть уже имело место судебное расследование по сути данного дела в запрашиваемой стране), уже имеется в наличии документ от суда в поддержку извещения, а страна заявила, что она выдаст преступника, — текст извещения вводится в компьютерную систему страны-получателя. Поэтому, если это лицо будет задержано на пограничном контрольном пункте или его остановит полицейский на предмет превышения скорости или проверки документов и если его имя появится на карточке, это автоматически будет означать, что данная персона является разыскиваемым беглецом из другой страны за какое-то конкретное преступление.

К сожалению, из-за дипломатов и этих дурацких законов об экстрадиции некоторые страны не вводят в компьютерную систему красные извещения Интерпола, потому что им требуются особые дипломатические уведомления. Например, в случае взаимоотношений между Францией и США перед тем, как Франция произведет арест кого-то по красному извещению, ей необходима дипломатическая нота США, подтверждающая, что в Штатах уже выдан ордер на арест. Он выдается Госдепартаментом, составляется юристами в Министерстве юстиции и после перевода на французский язык переправляется в Министерство внутренних дел Франции. Только тогда французы выдадут временный ордер и арестуют преступника. Все это весьма длительный процесс.

Да, конечно, вы правы, пока придет подтверждение, беглец уже может находиться в Венесуэле или где-либо еще. Так было и лично со мной».

И он рассказал мне следующую историю:

«Некий американец был осужден за контрабанду наркотиков в Южную Джорджию, в Гленков, расположенный на границе Флориды и Джорджии. Этот район известен изобилием креветок, а также кораблями, которые в больших количествах привозят марихуану и кокаин и бросают якоря в международных водах у Флориды. До вступления приговора в законную силу осужденного выпустили под залог, а он сбежал. Вскоре после этого мы выпустили красное извещение Интерпола.

И вот как-то во Франции американца остановили за превышение скорости. Жандарм ввел его данные в систему, но там ничего не обнаружили. Естественно, из-за дипломатических проволочек его не было в системе. Но жандарм был умным малым, кое-что показалось ему не так. Он провел более глубокую проверку и обнаружил, что в действительности американца разыскивал Интерпол. Французская бригада по наркотикам в Париже связалась со мной. А я связался с НЦБ-Вашингтон и сообщил: «Здесь мы задержали одного парня. Мы выяснили его координаты. Сейчас он на борту корабля в Марселе. Мне нужен ордер на арест. Он мне необходим прямо сейчас». Но из-за волокиты прошло еще две недели и за это время судно исчезло!

Потом его все же арестовали в Австралии. Через спутник засекли судно, шедшее из Марселя в Австралию, и когда он сошел на берег, его там ждали. А в Австралии не требовалась дипломатическая нота, поэтому не пришлось все начинать сначала».

Говорит Салливан: «По теории система должна работать безупречно. Выдается извещение, данные о персоне вводятся в компьютерную систему страны, поскольку очевидно, что это — международный преступник, орудующий, невзирая на государственные границы. Если же его задержат по какой-либо причине, в компьютере должна иметься вся необходимая информация об этом человеке, чтобы произвести арест. Но для меня она имеет большую важность еще и потому, что эта персона может быть опасна. Он может быть террористом или убийцей. Не исключено, что наши действия помогут сохранить кому-то жизнь.

Из-за существующего закона США об экстракции, принятого в 1902 году, эта необходимость обращаться с дипломатической нотой применима ко всем странам, имеющим дело с Соединенными Штатами. Бесспорно, мир с тех пор изменился, но они по-прежнему работают по старому шаблону. До того, как я прибыл сюда, со мной был такой случай. Я работал в Лос-Анджелесе и вел дело одного террориста из ИРА, которого разыскивали в Великобритании. Я отыскал его в Палм-Спрингсе. Мы сидели совсем рядом. Я смотрел на него — и не мог арестовать его без временного ордера на арест от властей США, а пока придет этот ордер, преступник испарится.

Со странами Европейского сообщества процедура другая. Для подтверждения красного извещения в странах — членах сообщества нет нужды писать дипломатические ноты, но с Соединенными Штатами целая проблема. Единственная возможность, если у вас есть прочная ниточка, ведущая к разгадке преступления, и вы знаете адрес этого типа, а он в свою очередь собирается на некоторое время задержаться по этому адресу, тогда можно заранее подготовить дипломатическую ноту. Скажем, у меня есть тут в Лионе кое-какая зацепка: я знаю, что разыскиваемое лицо находится в Париже. С помощью электронного перехвата мы узнаем его адрес и можем точно проследить, откуда ему звонят, и у нас вдоволь времени для подготовки дипломатической ноты. Но по чистой случайности, как я говорил, полицейский на улице останавливает слишком редко».

Но для НЦБ есть и такой выход — не обращаться в группу Салливана за полным красным извещением, снабженным фотографией, отпечатками пальцев и прочим, а самим отправлять по радио, телексу или телетайпу по сети Интерпола общие сведения или так называемый «бюллетень во все пункты», конечно, направляя при этом копию в Интерпол. Ныне такая практика используется значительно чаще, чем традиционные красные извещения. Это всегда можно подкрепить официальным красным извещением, но, по крайней мере, так машина начинает крутиться, и там, где нет сомнений в отношении личности беглеца, было бы юридически эффективно дать полицейскому страны-члена право, говоря словами помощника Салливана Жака Мерсье, «временно задержать и допросить». Если идентичность в самом деле подтверждается без помощи полного красного извещения, то тогда запрашивающая страна просто «по обычным дипломатическим каналам» подтверждает, что будет обращаться с просьбой об экстрадиции, как это было бы и в случае извещения.

Иногда же вообще не требуется красного извещения. Вот что однажды случилось.


Картины Коро и Моне | Интерпол | Женщина, пойманная по телевидению