home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 38

Когда победитель, согласно турнирным правилам, склонил голову перед устроителями состязаний, даже епископ Вильгельм поощрил фон Берберга кивком. Более того, его преосвященство, подойдя к краю помоста, перекинулся с вестфальцем парой слов. Неслыханная честь! А вот Герман фон Балке недовольно хмурился. Не понравилось, видать, ландмейстеру, что славный немецкий рыцарь предпочитает изъясняться попольски. Дама – дамой, но и фатерланд тоже надо чтить – вот что было написано сейчас на кислом лице тевтонского шовиниста.

Сухенькое поздравление и неприязнь фон Балке вкупе с явным расположением папского легата не укрылись от глаз и ушей Дитриха фон Грюнингена. Ливонец немедленно пожелал заполучить в друзья удачливого вестфальца. Через зычноголосого старшего герольда – чтоб слышали все – он сообщил, что жалует доблестного Фридриха ленным владением под Ригой и позволяет фон Бербергу, как доказавшему пред Богом и людьми силу своей любви, выбрать сегодня королеву турнира.

– Это великая честь для любого рыцаря! – Аделаида повернула к Бурцеву раскрасневшееся похорошевшее личико. – Но не только для него. Рыцарь может отдать турнирный венец любой из присутствующих женщин и тем самым возвысит и несказанно осчастливит ее тоже.

Откомментировав, княжна умолкла. В мыслях она была гдето далеко. И явно не в компании с законным мужем. На губах – улыбка. В глазах – влага. Странное сочетание. От счастья хочет зареветь, что ли?

А фон Грюнинген уже протягивал вестфальцу чтото вроде дурно сделанной короны. Ничем не украшенная, но довольно внушительных размеров жестянкаободок. Безвкуснейшая бутафория, одним словом.

Фон Берберг ловко подцепил копьем турнирный венец и осторожно, стараясь не уронить драгоценную ношу, направил коня вдоль рядов зрителей.

Знатные дамы, мимо которых проезжал всадник замирали, бледнели и ахали. Но, увы, их старания не приносили результата: Фридрих фон Берберг игнорировал даже лучших красавиц КульмскоХельминской земли.

Всхлип жены отвлек внимание Бурцева. Еще один всхлип, и еще… Польская княжна вытирала широким рукавом влажные глазки. А на устах – все та же мечтательная улыбка. Что за ерунда?

– Ты это… Аделаидка… Чего плачешьто?

Душераздирающий вздох.

– Мальчика жалко. Этот Вольфганг… Такой юный, такой милый, такой благородный, такой влюбленный. Ах, беднаябедная Ядвига. Я искренне скорблю вместе с ней.

– А почему тогда улыбаешься?

– Как почему? – Фырканье – не женщины – раздраженной кошки. – Ведь сегодня доблестнейший рыцарь Фридрих фон Берберг из Вестфалии прославил на ристалище мое имя.

Мда… печалиться и радоваться одновременно – такое может только взбалмошная дочь Лешко Белого.

– Ох, и полюбился же тебе, я смотрю, этот вестфалец!

– А почему бы и нет? – Княжна дерзко вскинула голову. – Пока ты тут хлопал глазами, Фридрих с оружием в руках защищал мою честь.

– Честь?

Вот те на! Бурцев усмехнулся. Здесь уже и на честь любимой супружницы, оказывается, покусились, а он и не заметил.

– Да, честь! – Княжна выпятила подбородок и грудь. – Вольфганг заявил, что Ядвига – самая прекрасная дама на свете. То есть, получается, прекраснее меня, так? А Фридрих не согласился. Принял вызов и выбил бедняжку Вольфганга из седла. Что тут непонятного?

Бурцев пожал плечами. Вообщето многое. Идиотская средневековая куртуазность для него попрежнему – темный лес. Но спорить сейчас глупо. Да и опасно. Кричать, скандалить или какимлибо иным способом привлекать к себе внимание сейчас чревато: в их сторону уже направлялся всадник. Фридрих фон Берберг с венцом королевы турнира на копье.

Неужели?! Да, скверное предчувствие не обмануло Бурцева. Вестфалец проигнорировал знатных дам, проехал мимо зардевшихся простолюдинок, а затем… Торжественно и почтительно рыцарь возложил корону к ногам Аделаиды.

Вот тактак! С каждым разом все веселее и веселее получается! Нет, этот благородный геройлюбовник точно дождется, что ему накостыляют по шее.

– Рад видеть вас здесь, прекраснейшая Агделайда из Кракова! – громко произнес немец.

– Агделайда! Агделайда! Агделайда! – эхом отозвалась толпа.

Как же! Прославленное имя красавицы не нуждалось в переводе на немецкий! Благородный рыцарь отдает венец королевы турнира не комунибудь, а своей возлюбленной, за которую только что бился насмерть.

Знатные дамы Хелмно пунцовели и скрипели зубами от злости. Но на них снова никто не смотрел. Все взгляды были устремлены на жену Бурцева – прелестную девушку в неброской дорожной одежде, врядли ктото догадывался, что в таком наряде на людях объявилась сама дочь Лешко Белого, малопольская княжна Агделайда Краковская. И все же Бурцеву стало не по себе. Сейчас повышенное внимание к их персонам крайне нежелательно.

Аделаида же ничуть не смутилась. Полячка приосанилась, благодарно кивнула фон Бербергу, величественно подняла коронообразную жестянку с земли. И… турнирный венец лег поверх шапочкифиллета княжны.

Счастливая улыбка озарила лицо девушки и отразилась вокруг радостновосторженными оскалами. Все! Королева турнира избрана. Толпа довольно загудела, забурлила. Благодаря Фридриху фон Бербергу Аделаида наконец добилась того, чего так давно и страстно желала, – выйти в свет, быть в центре всеобщего внимания, вызывать ликование черни, зависть знатных дам и восхищение благородных рыцарей.

Сердце Бурцева бешено колотилось о ребра. Билось так, что, наверное, кольчуга на груди ходуном ходила. Радоваться и гордиться? Куда там! Сердце возвещало потерю любимой. Строить напрасные иллюзии не нужно. Он прекрасно видел, как меняется его милая Аделаидка под этой смешной жестяной коронкой. Вновь в княжне заговорила гордая шляхетская кровь. Вернулись былое высокомерие и надменность. Губки капризно поджались. А когда польская панночка бросила мимолетный взгляд на мужа – презрительно скривились. Ну, что ж, спасибо тебе, малышка!

Это трудно объяснить, но просто понять. Бурцев чувствовал, как Аделаида, стоявшая совсем рядом – руку протяни и дотронешься, невероятным образом удалялась от него, скрывалась за невидимой, но неприступной стеной холодного отчуждения. Началось, конечно, все не здесь и не сейчас. Но вот результат: величественная, недостижимая Аделаида ведет себя совсем как раньше, когда он в глазах княжны был всего лишь простым и никчемным смердом. Оказывается, поворачивать вредя вспять способны не только магические башни арийских колдунов…


Глава 37 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 39