home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 22

– Ну, гости дорогие, рассказывайте, кто такие да с чем пожаловали? – заговорил наконец Александр.

Голос оказался под стать осанистому князю – уверенный, громкий.

Ответил Бурцев. А кому еще? Не китайцу же и не поляку с полячкой? Он, конечно, знал, что Дмитрий и Бурангул уже поведали князю о цели их визита. Но таков этикет: князь спрашивает – отвечай.

– Идем из польских земель. К тебе хотим присоединиться, княже. Немца бить.

– Вместе с девкой, что ли? – усмехнулся Александр.

Бурцев мысленно чертыхнулся. Действительно, странная ситуация. Но лучше не изворачиваться, а говорить правду, пусть дозированную, но правду. Тогда авось пронесет. И побыстрее, как можно быстрее, надо отвлечь внимание князя от бывшей шпионки ландмейстера фон Балке.

– Она… Это Ядвига Кульмская – возлюбленная польского рыцаря благородного пана Освальда Добжиньского. Пан Освальд уже не первый год ведет лесную войну против крестоносцев и их польских приспешников из Куявии и Мазовии. Его ближайшие соратники – литвин Збыслав и прусс Адам уже примкнули к твоему войску вместе с Дмитрием и Бурангулом.

– Да, мне известно об этом.

Теперь голос Александра был бесстрастным. А глаза – колючими. «Пусть Збыслав, Адам, Дмитрий и Бурангул отвечают за себя, а вы – за себя», – говорили эти глаза.

Бурцев вздохнул: много, ох много, видно, недругов у князя, раз так недоверчиво смотрит сейчас Ярославич.

– А этот кто такой? – Александр, нарушив паузу, кивнул на китайца. Княжеские очи вдруг вспыхнули, озорно блеснули. – Тоже поляк, что ль?

По лавкам прокатились негромкие смешки. Бурцев – и тот не удержался от улыбки.

– Нет, княже. Китайский мудрец то, советник Кхайдухана Сыма Цзян. Ходил с татарами на Польшу, строил для хана пороки и готовил огненный заряд. Потом…

Он запнулся. Стоит ли вдаваться в подробности и рассказывать о поисках Сыма Цзяном в чужих краях башни ариев? Нужно ли вообще о ней упоминать? Нет, пожалуй, обойдемся. Все равно ведь не поверят. А поверят – сочтут, чего доброго, какимнибудь колдуном. Фиг потом договоришься с православным князем.

– … потом он отстал от войска. Во время битвы с богемским королем Венцеславом.

– Допустим. Ну, а тыто сам откуда здесь взялся? Где порусски говорить научился?

– Так я родился на Руси, – опустил глаза Бурцев. Уточнять дату рождения не будем… – Только скитался долго по миру. Странник я, княже, калика перехожий. Кличут Василием, а если на польский манер, то Вацлавом. Немцы под Сродоградом меня живота лишить хотели, да юзбаши татарский Бурангул от лютой смерти спас. Так я и прибился к Кхайдухану, а уж там попал в дружину к Дмитрию.

– Прибился и в большие люди выбился, калика, – заметил Александр. – Дмитрий и Бурангул в один голос утверждают, будто именно под твоим началом была разбита немецкая «свинья» у польского града Легница.

– Было такое, – не стал скромничать Бурцев, – за то мне ханская золотая пайзца дадена.

– Да, о пайзце я тоже наслышан. И о том, как крепость немецкую вы взяли…

– И такое было. Только не немецкая то крепость. На самом деле это замок пана Освальда. Крестоносцы его захватили. А мы отбили.

– А еще Дмитрий с Бурангулом говорят, будто в том замке вы самого великого магистра орденского порешили.

– Порешили, – согласился Бурцев.

– И еще коечто говорят…

Он насторожился.

– Они так тебя расхваливали, что ненароком обмолвились о колдовском оружии, которым ты, якобы, владеешь. Какието там диковинные самострелы, снаряженные смертоносными невидимыми стрелами, железная труба, извергающая разрушительный гром и пламя, сосуды, начиненные магическим огнем…

Ну конечно! Переброшенные из будущего «шмайсер», ручные гранаты, фаустпатрон и пистолет эсэсовцапереговорщика – все это он действительно использовал в прошлогоднем бою за Взгужевежу.

– Юлдус, унбаши верного нашего союзника Арапши, – князь кивнул на незнакомого и невозмутимого степняка, – тоже добавил к словам твоих друзей много интересного. Он рассказал, как погиб отряд Домаша и Кербета. Рассказал о бое в Моосте. Рассказал о гигантской летающей птице, убивающей сверху, и о ползающем драконеколеснице, за железным панцирем которого прячутся люди. Юлдус говорит, тебе знакомы эти твари.

Так вот оно что… Вот ради чего их пригласили в княжеский шатер. Да не их, собственно. Освальда, Сыма Цзяна и Ядвигу доставили сюда в качестве бесплатного приложения – до кучи. А основной разговор будет с ним, с Бурцевым.

– И потом, – продолжал князь. – Ведь именно ты пригнал в мой лагерь эту… уж не знаю, как сказать… Не то заколдованную самоходную телегу, не то зверя невиданного. Да еще привез на нем никчемного юродивого немца в странных заморских одеждах, который несет всякую чушь, а о ливонском войске рассказать толком ничего не может. Юлдус утверждает, будто немец тот побывал в чреве железного драконаашдаха. Должно быть, там бедняга и повредился в уме. Еще Юлдус говорит, что пригнанная тобой зверьтелега тоже способна извергать гром и метать невидимые стрелы. И будто бы она во всем послушна тебе.

Такс, похоже, формальная часть допроса закончена. Князь приступал к основной – к тому, что его действительно интересовало и чего не могли объяснить ни Бурангул, ни Дмитрий, ни Юлдус, ни ктолибо другой.

– Скажи, Василий, ты колдун?

Тон князя переменился. Освальд, Ядвига и даже Сыма Цзян насторожились, почувствовали, что дело запахло керосином.

– Нет, княже, – тихо, но твердо сказал Бурцев. – Я не колдун.

Народ на лавках глухо зароптал.

– Тогда объясни нам, откуда взялась вся эта дьволыцина и как тебе удается подчинять ее своей воле?

Бурцев нутром почувствовал: вот он, момент истины! Сейчас необходимо убедить Александра, убедить во что бы то ни стало. Ибо другого шанса ему уже не дадут.

Он прикоснулся к биноклю. Когда Дружининки из лагерного дозора изымали у них оружие, этот нагрудный футляр с закрытыми окулярами Бурцеву оставили, однако личный страж Александра оказался более бдительным. Едва потенциальный колдун тронул свою коробку, как неприметный телохранитель кошкой выскочил изза княжеской спины, прикрывая собой господина. Мгновение – и обнаженный меч уткнулся заточенным острием Бурцеву в грудь. «Шустрый малый», – только и успел подумать тот.

– Савва, назад! – приказал Александр. – Я пока еще сам способен себя защитить.

Секьюрити с мечом нехотя отступил. Нехотя и недалеко – на расстояние, с которого опасного гостя в случае чего можно одним махом срезать клинком с вытянутой руки.

Савва… Савва… Странное имечко, редкое. Уж не тот ли это Савва, что в Невской битве подрубил шатер шведского ярла Биргера? А что, очень даже может статься.

– Я просто хотел показать, – пояснил Бурцев, стараясь не делать резких движений. – Это одна из тех вещей, которые легко принять за магические артефакты, но которые на самом деле таковыми не являются.

Он открыл окуляры бинокля, протянул оптику князю. Александр взял, недоуменно и настороженно покрутил в руках…

– Что там блестит? Магические кристаллы?

Ну вот, опять двадцать пять!

– Не магические и не кристаллы, княже, а лин… ну, специально обработанное стекло. В немто и кроется весь секрет. Искусных заморских мастеров то работа, – соврал Бурцев для пущей важности. Не таких уж, собственно, и заморских. Завременных скорее…

– И что мне с этим делать?

– Направь на меня, прислони к очам и взгляни, – проинструктировал Бурцев. – Там есть гм… два таких маленьких окошка для глаз.

– Княже, не нужно этого делать! – встревожился Савва. – Если этот человек пришел со злым умыслом, ты можешь ослепнуть от его чар.

– Тогда ты его убьешь, – распорядился Александр.

И смело глянул в бинокль.

И отпрянул, едва не выронив немецкую оптику. Князь был бледен.

Савва взмахнул мечом.

– Стой! – Ярославич едва успел остановить верного слугу.

Князь проморгался, снова посмотрел в бинокль. Перевернул, взглянул с другой стороны. Мотнул головой, не понимая, не веря собственным глазам.

– Ты, Василий, становишься то огромным, то маленьким, и вход в шатер позади тебя тоже, и люди, что сидят у входа… Как тебе такое удается?

– Морок! – подскочил боярин с коротким мечом. – Никто здесь не уменьшался и не увеличивался! Колдун наводит на князя морок!

– Что скажешь, калика? – нахмурился Александр. – Игнат вот утверждает, что всетаки не обошлось без чар?

Глаза князя смотрели строго и жестко.


Глава 21 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 23