home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 54

– Тыыы!

Рев Освальда был страшен. Разочарование оказалось слишком, слишком велико, и никаких допросов рыцарь вести не желал. Поляк взмахнул мечом. Отточенная сталь прогудела в воздухе.

Но так же нельзя! Сейчас – нельзя! Бурцев едва успел отпихнуть плечом разъяренного спутника. Добжинец грохнулся на пол. Клинок выпал, звякнул о камень. Бурцев поднял оружие.

– Отдай! – Освальд повис на его руке.

Они пыхтели и боролись. Вестфалец сел, сбросив шинель. Он молча улыбался грустной понимающей улыбкой. И не предпринимал никаких действий. Абсолютно! Будто и не его судьба решалась сейчас.

– Отдай! Я убью мерзавца!

– Не смей, Освальд! Он может знать!

– Все равно! Разве ты не видишь – уже поздно! Отдай меч!

– Твой друг прав, полковник, – неожиданно подал голос штандартенфюрер СС. Говорил он негромко, но четко. Фридрих фон Берберг не торжествовал, нет. Скорее уж сопереживал. – Девушек вам не спасти. Их уже увели.

Как ни странно, но именно эти слова утихомирили добжиньца. Освальд отцепился от Бурцева. В сердцах сорвал шлем, громыхнул многострадальным топхельмом о стену. Затем с тоскливым кольчужным звяком опустился на пол. Обхватил голову руками, глухо застонал. Смертельно раненным зверем застонал.

Бурцев повернулся к фон Бербергу:

– Где они?

– Там, – вестфалец кивнул на каменную кладку, которой едва касался свет из дверного проема.

Ни оконца, ни бойницы меж древними глыбами. Только щели. А в щелях – тьма.

– Что там?

Немец лишь печально вздохнул.

– Что там, Освальд?

Добжинец поднял голову, пожал плечами:

– Если верить легендам, гдето с той стороны идут нижние ярусы башни. Подземный ход, прорубленный в скале под замком в незапамятные времена. Говорят, этот ход – ровесник Взгужевежевского донжона и в нем сокрыт тайник с невиданными сокровищами. Никто, правда, из моих предков до тех богатств так и не добрался, хоть и простукивали они тут каждый камень.

– Простукивание ничего не дает, – невесело усмехнулся фон Берберг. – Нижние ходы Взгужевежи закрыты магической защитой. Эта пелена способна поглощать любые звуки. Там, внизу можно кричать, стрелять, взрывать, а снаружи ничего не будет слышно. Никакой шум сверху не пробьется и вниз. Ничего не должно отвлекать тех, кто спустился к средоточию древней силы башни ариев.

– Продолжай, Освальд, – попросил Бурцев. Словам добжиньца он сейчас доверял больше.

– Мой прадед, отчаявшись найти вход в подземелья, начал бить новый туннель – наудачу.

– И что?

– Сдвинулась скала. Случился обвал. Глубоко внизу он слышал гул. А по замковому двору пошли трещины. Даже донжон тогда пострадал – коегде рухнули перекрытия. После этого все работы прекратили, и о нижних подземельях Взгужевежи забыли навечно.

– Не навечно, – вновь вмешался фон Берберг. Смотрел он не на польского рыцаря – на Бурцева. – Мы вспомнили, когда появились здесь. Потому что там, откуда мы пришли, об этих ходах известно. Мы знали, где именно их искать. И мы знали, куда они ведут. Мы нашли вход в подземелье, расчистили обвалы, добрались до тайника. В нем действительно хранились сокровища. Настоящие сокровища. Не золото, не драгоценности, а власть и могущество арийских магов. Малые шлюссельбашни перехода. Миниатюрные копии больших платцбашен. Всех платцбашен! Теперь это добро отправится в хронобункер СС. Правда, шлюссельбашен слишком много – их придется переправлять в несколько этапов. Но первыми обратный цайтпрыжок совершат Агделайда и Ядвига.

– Значит, обратный цайтпрыжок? – прохрипел Бурцев. – А ктото убеждал меня в Кульме, будто это невозможно!

– Тогда было невозможно. Теперь, со шлюссельбашнями, возможно все. Главной задачей оберфюрера Фишера был поиск во Взгужевеже малых башен перехода и обеспечение обратной связи для цайткоманды.

– Но ты?! – спохватился Бурцев. – Тыто сам почему здесь? Да еще в таком виде!

– Почему? А ты не догадываешься, полковник? – взгляд Фридриха фон Берберга утратил былую надменность. Вестфалец смотрел печальными потухшими глазами. Уголки его рта чуть подрагивали. – Твоя красавицажена вскружит голову кому угодно. А я… в общем, я слишком хорошо представлял, что ждет ее там.

Еще один кивок в сторону глухой стены и незримого подземного хода, проходившего за нею.

– Это будет даже не гестапо. Застенки центрального хронобункера СО гораздо страшнее, уж поверь мне, полковник. Я решил, что этот ужас – не для Агделайды.

Влюбился! Надо же, вестфальский сухарь, глава эсэсовской цайткоманды, по уши втюрился в прекрасную пленницу. Сначала запудрил девчонке мозги, сделал гордую, но дурную княжну послушной игрушкой в своих руках, а потом… потом сам же и попался в собственную ловушку.

Доигрался, хэр штандартенфюрер! Вот уж воистину – сердцу не прикажешь. Даже эсэсовскому сердцу, привычному к приказам. Истинный ариец Третьего рейха Фридрих фон Берберг влюбился… И мало того, – похоже, успел натворить тут глупостей на почве запретной страсти. А как же интересы Германии, ради которых фон Берберг, помнится, готов был усмирить любые чувства. Или просто трепался он тогда, на Кульмской мельнице, будто готов?

А ведь с каким пафосом вещал ему вестфалец: «Как солдат солдата, ты должен меня понять!» Вот тебе и солдат… Снесла, выходит, крышу Аделаид – ка даже такому благонадежному солдафону. Хотя… Жена предстала перед его мысленным взором, как живая. Хотя неудивительно…

– Ну, что тут у вас произошло? – спросил Бурцев. – Колись уж…

– Я надеялся до последнего, – вздохнул эсэсовец. – Рассчитывал, что твою супругу всетаки оставят для разбирательства здесь. Пытался подсунуть Фишеру Ядвигу. Увы, обратные цайтпрыжки и все, что с ними связано, находится полностью в его компетенции – таков личный приказ Гиммлера. Обычное дело: формально ставить во главе важной операции одного офицера, но в чемто ограничивать его власть присутствием какогонибудь карьериста, неусыпно следящего за всеми действиями своего командира. Перестраховка, так сказать. От предательства перестраховка. Ну, и конкуренция, конечно, заставляющая обоих лидеров выкладываться полностью.

– Дальше?

– Когда стало ясно, что цайтпрыжка Агделайде не миновать… В общем, я попытался тайком вывести ее из замка.

– И что?

– Тебе крупно не повезло, товарищ Исаев. Ох, и капризная, ох, и упрямая, ох, и обидчивая же тебе досталась супруга.

Бурцев сжал кулаки:

– Ты посмел обидеть мою жену, ублюдок?

– Не волнуйся – пальцем не тронул. Она сама почемуто жутко обиделась. Когда из Кульмской платцбашни я доставил ее сюда. Агделайда сочла меня подлым колдуном, скрывающимся под личиной Божьего рыцаря и заманивающим в ловушку прекрасных дев, а еще… Твоей жене почемуто страшно не нравится это место. Поняв, что она очутилась ни гденибудь, а именно во Взгужевеже, княжна устроила тааакую истерику!

Фон Берберга передернуло от неприятных воспоминаний:

– Признаюсь, раньше мне казалось, будто Агделайда ко мне неравнодушна, но здесь я вдруг стал для нее врагом номер один. Она замкнулась, отказывалась разговаривать, кидалась на меня, как дикая кошка, тебя вот вспоминала. Не хмурься, полковник, – добрым словом вспоминала, жалела, что ушла от любимого, Богом данного мужа. Ну, так говорила, по крайней мере…


Глава 53 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 55