home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 60

Обидно стало до слез. Так что же это выходит? Вместо девиц, обладающих информацией о «полковнике Исаеве», Гиммлер получит теперь самого «Штирлица»?!

Стремительная тень метнулась из внешнего мира во внутренний круг шлюссельбашни. Платье и волосы – вразлет. Глаза выпучены. Во рту все еще торчит кляп.

– Аделаида, куда прешься?! Назад! Назад!

Кулак Бурцева впечатался в печень эсэсовцу.

Немец взвыл, но добычу не выпустил. Размаха для хорошего удара всетаки не хватило. Пробить толстую жировую прослойку не удалось.

– Назад, я сказал!

Полячка не слушалась. Девушка зачемто нагнулась над боровом в форме. Рванула за пояс на себя. Бесполезно! Такую тушу и силачу Збыславу не оттащить. Аделаида поднялась снова. Но уже не с пустыми руками. Чтото продолговатое, округлое, увесистое мелькнуло в воздухе.

Хрустнула кость. Туша дернулась, обмякла, сползла набок.

Бурцев вскочил мгновенно. Налег всем телом на княжну, оттолкнул прочь. И теснил Аделаиду до тех пор, пока оба они не оказались на каменной лестнице за пределами сияющего круга.

Теперь нужно чтото делать с медиумами. Выйдут ведь, наверное, скоро из транса. Все четверо выйдут… Бурцев глянул в нишу наверху. Не выйдут! В нише стоял пан Освальд Добжиньский с разбитой головой и окровавленным мечом. У ног польского рыцаря валялись четыре бесформенные кучи, замотанные в набухшие красным балахоны, – медиумы, покрошенные в капусту. На левой руке поляка висела счастливая Ядвига.

А вот у Аделаиды была занята правая рука. Только сейчас Бурцев понял, чем лихая княжна так приголубила гитлеровца. Гранатой! Именно ее полячка сорвала с пояса эсэсовского магистра.

– Милая, дайка мне это, пожалуйста.

Он протянул руку. Она пожала плечами, отдала болванку на деревянной рукояти. Однако…

Бурцев взвесил «М24» на ладони, прикинул: полкило с гаком. С хорошим таким гаком! Дюже длинная, правда, штукенция – больше тридцати пяти сэмэ с ручкой, зато прекрасно сбалансированная. Запросто можно зашвырнуть метров на тридцатьсорок. А осколки завалят человека в радиусе десятипятнадцати метров. Хотя нет, какое там! Это ведь оборонительный вариант: на корпус надета дополнительная металлическая оболочка. У такой гранатки и осколков будет больше, и разлетятся они дальше. Метров на двадцать пять – тридцать убойную силу сохранят – это уж как пить дать.

На металлическом корпусе виднелось пятно крови. Ну, княжна, ну, панночка! Надо ж до такого додуматься: использовать гранату в качестве дубины. А если б рвануло, на фиг?! Дрожь запоздалого испуга – не за себя, за нее, дуреху, – передернула все тело. Пот выступил на лбу и ладонях.

– Ох, и рисковая же ты деваха, Аделаидка!

– Бубу!

– Чего?

Бурцев спохватился. Кроя себя последними словами за несообразительность, развязал наконец узелок на затылке жены. Княжна выплюнула кляп:

– Люблю, говорю, я тебя, Вацлав!

В ее словах не было лжи. На мужа она смотрела с искренней любовью и восхищением. И с какимто особым – правильным – пониманием. Полячка вдруг припомнила чтото неприятное, сморщила носик, добавила:

– А этот фон Берберг – подлец и негодяй. И колдун. И лгун. И…

Его палец лег на пухлые губки:

– Не нужно о покойниках плохо.

– О покойниках? Он что, уже? А как? И когда? Это ты его?

– Не совсем. Потом все расскажу. Сейчас поднимайся наверх – к Освальду и Ядвиге и отойдите все отсюда подальше.

– А ты?

– У меня осталось еще одно дельце. Иди…

Она ушла. Он взглянул на сияющий круг в магическом колодце перехода, на почти растворившееся в этом багровом сиянии безжизненное тело эсэсовца с проломленной головой, на расплывшуюся малую башенку ариев. Эсэсовецто ему даром не нужен, фиг с ним, с эсэсовцем, но вот древний магический артефакт, позволяющий путешествовать во времени… Нельзя, никак нельзя, чтобы эта вещица попала в руки гиммлеровской цайткоманде.

Но не возвращаться же за ней, не вытаскивать из магического круга! Цайтпрыжок вотвот завершится. Полезешь за шлюссельбашней – угодишь в эсэсовский хронобункер 1943го. Хотя зачем лезть самому, если правую руку оттягивают больше полукилограмма гранатного веса.

Швырнуть эту увесистую болванку, как обычный булыжник, и разбить башню? Можно. А можно иначе! Можно ведь использовать гранату и по прямому назначению. Если повезет, он устроит тааакой сюрприз эсэсовцам будущего, ждущим весточки из прошлого.

С противотанковой гранатой фашиков Бурцев уже разобрался на Чудском озере. Осилит и эту, благо премудрость невелика. «М24» действительно оказалась проста, как валенок. Бурцев свинтил колпачок на нижнем срезе деревянной рукоятки. Оттуда – из высверленного нутра деревяшки – выпал фарфоровый шарик на шнуре. Это у них, у фашиков, вместо чеки… Ну прямо новогодняя хлопушка, туды ж ее растуды ж! Дерни за веревочку – осколочки и посыплются. Не сразу, конечно, – через 4–5 секунд. Долго, но зато кольцо обратно уже не вставишь. Дернул – так кидай. И ховайся!

Бурцев дернул шнур. Отсчитал две секунды. Кинул гранату на дно колодца, где в пульсирующем колдовском круге уже почти растаяли очертания башни ариев и неподвижный силуэт эсэсовского магистра.

Граната ударила в башню. Башня рассыпалась. Свет стал нестерпимо ярким, свет озарил все, скрыв в мощном всполохе даже догорающую цифру на стене. Но это была не вспышка гранатного разрыва. Это выплеснулась наружу чистая магия древних ариев. Удар по шлюссельбашне ускорил межвременной переход. Но вотвот должна была рвануть и болванка на деревянной ручке. И сейчас в скорости соревновались высвобожденные магические силы и химическая реакция в тлеющем запале.

Что победит? Бурцев не мог сказать точно. А потому со всех ног кинулся к укрытию – к нише медиумов. Из которой… Из которой выглядывали три любопытные физиономии. Освальд, Ядвига и Аделаида… Никудатаки они не ушли!

– Лежать! – взвыл Бурцев.

Ядвига отшатнулась от него, как от буйно помешанного, за угол, шлепнулась на ступени. Аделаида в удивлении уставилась на мужа, захлопала наивными глазищами:

– Зачем?

– Лежать я сказал, мать вашу! Всееем!

Освальд побагровел: не понравился, видать, шляхтичу тон соратника. Пан поляк вообще не терпел, когда на него орали, а уж тут, в присутствии возлюбленной…

Бурцев больше не тратил слов понапрасну. До взрыва оставалась секунда. Или меньше.

Он прыгнул. Повалил Освальда и Аделаиду на Ядвигу Кульмскую. Вот так – всех в одну кучу! Прикрыл собой сверху. Если россыпь гранатных осколков полетит не туда – в 1943й, а сюда – в 1242й, могут достать рикошеты от каменных стен и сводов.

Но взрыва не было. Смертоносной россыпи – тоже. Запал отсырел? Взрывчатка слежалась? Или все же… Ухо едва уловило отдаленный «буубуух!». Быстро стихающий, словно на уносящемся прочь безумно скоростном экспрессе. «Уууух!!!»

Получилось! Рвануло не здесь – там! Или, по крайней мере, гдето на границе между «здесь» и «там». Чтото пронзительно и одиноко просвистело в воздухе, ударило в камень, взвизгнуло, отскочив. Раз, другой… И уже на излете вонзилось в их кучумалу – гдето между щекой Бурцева и рукой Аделаиды. Точно в окольчуженную грудь Освальда Добжиньского.

Шальной осколок всетаки забросило за границу светящегося круга, прежде чем цайтпрыжок завершился. Одинединственный клочок металлической рубахи, надетой на немецкую гранату, остался в прошлом. Одинединственный! Значит, остальные отправились по назначению…

Малюсенький кусочек железа с рваными краями застрял в добротной Освальдовой кольчуге двойного плетения. Растратив всю свою убойную силу на немыслимый полет по межвременному пространству и удары о камни, он уже не смог прорвать плотную сеть мелких колец и толстую кожаную курткуподдоспешник.

В последней вспышке призрачного света Бурцев успел вырвать осколок из кольчуги поляка. Осколок был еще горячий, но он сжимал свою добычу крепко. Очень крепко – как осязаемое доказательство того, что не слежалась взрывчатка, что не отсырел запал. Что гдето в центральном хронобункере СС царит сейчас, нет, не сейчас – потом, много веков спустя – жуткий переполох, и уцелевшие фашики растаскивают трупы тех, кому повезло меньше. Оборонительный вариант «М24» способен нашпиговать осколками уйму народа.


Глава 59 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 61