home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

– Василь! Вставай! – Ктото яростно тряс его за плечо.

Утренние лучи толькотолько пробивали муть окна, а после бурной ночи так не хотелось шевелиться. Постель казалась просторной и уютной. Покидать ее? Неужто придется? Неужто заставят?

– Василь!

Он с трудом разлепил глаза. Проморгался...

Да какого тут происходит?! Совсем сдурели! Бесцеремонно вторгаются прямо в опочивальню княжеского полутысячника! Будят в такую рань без сигнала тревоги! Кто посмел?! Кого тут спустить с крыльца пинком под зад?! Вот ведь мляразмля! Пороть дружинников, что ли, за незнание хороших манер?!

– Дмитрий, ты, что ль?

Этот без причины тревожить не стал бы...

– Я. Поднимайся, Василь! Скорей!

– Да тише ты!

Бурцев проснулся окончательно. Правая рука рванула меч изпод ложа, левая торопливо шарила в полутьме по скомканной постели. Новгородецсотник сопел как паровоз и говорил, не таясь. Не дай Бог, Аделаидку разбудит, напугает.

– Что стряслось, Дмитрий? Поход? Набег? Город штурмуют?

А родного, теплого, разомлевшего от сна тела в ночной сорочке рука никак не нащупывала. Там, где должна бы лежать Аделаида, валялись лишь смятые медвежьи шкуры.

И вот тутто Бурцева словно из ушата ледяной водой окатили. Вскочил как есть – в исподнем. С мечом в руке. Готовый рубить и кромсать. Куда?! Где?!

– Не поход, не набег, Василь, и не штурм, – хрипел над ухом встревоженный голос новгородского сотника. – Монах! Латинянин!

– Какой монах?! Какой латинянин?!

Бурцев не понимал. Ничего не понимал. «Куда?! Где?!» – билось в голове. Она ведь засыпала под утро на его плече. И должна спать сейчас вот здесь, на этом самом месте!

– Ну, тот самый, – бормотал Дмитрий. – Пилигрим. Бенедикт который. Сбежал. Ушел по Смоленской дороге с час назад, едва Смердьи ворота открылись.

К едрене матере пилигрима! Аделаида где?!

– Где она?! Жена моя где?!

Брошенный меч звонко грянул об пол. Бурцев двумя руками схватил сотника за грудки, будто тот, и никто другой, был повинен в исчезновении польки.

– Пусти, Василь. С ним супружница твоя ушла – с монахом этим.

– Как так ушла?!

– А вот так! Вдвоем вышли из города. На рассвете. С первым же купеческим обозом. Агделайда сказала страже, будто хочет проводить пилигрима и получить последние напутствия от святого отца. И...

– И?

– Не вернулась княжна.

– Погоди, а как же сторожа, которых ты к монаху приставил?

– Обоих отроков нашли в гостиной избе, куда определили Бенедикта. Мертвыми нашли, хоть и при оружии. У одного кадык сломан. У другого шея свернута. Напал, видать, нежданно латинянин этот и голыми руками с обоими управился. А уж потом с супружницей твоей встречаться пошел.

Бурцев тяжело опустился на постель. Вот тебе и падре, вот тебе и святой отец! Да, всякое у них с Аделаидой бывало, но чтоб княжну умыкнули прямо с супружеского ложа – такого еще не случалось. Хотя какое там умыкнули – сама ведь пошла. Как за Фридрихом фон Бербергом, что два года назад вскружил голову неразумной девчонке. Правда, сейчас было чтото другое. Сердцем чуял Бурцев – совсем иное сейчас было.

За окном на дружинном подворье уже царил переполох. Бряцало железо, ржали кони, суетились, кричали люди.

– Погоня? – коротко спросил Бурцев.

– Снаряжается, – так же кратко отрапортовал Дмитрий. – Общую тревогу я поднимать не стал. Тебя вначале разбудить решил, да ребят наших, да сотню Алексича.

– Я сам поведу! – Бурцев вскочил с ложа, подобрался. Не время сейчас раскисать.

Оделся быстро – по старой армейскоомоновской привычке. Штаны, сорочка, сапоги. Толстый стеганый поддоспешник. Кольчуга – не утопленная в Волхове неуязвимая фон Бербергова бронь, конечно, тоже добрый доспех. Створчатые, будто гигантские моллюски, блестящие наручи. Куполообразный шлем с забраломличиной – вроде княжеского, только без позолоты. Простые ножны на поясе. В ножнах – подобранный с пола меч. Распоряжения Бурцев давал на ходу – сбегая с крыльца:

– Коня мне. Нет, двух. И чтоб у каждого по загонному коню было.

– Стоит ли? – засомневался Дмитрий. – Агделайда с монахом пешком ушли. А купеческий обоз мы и так нагоним.

– А если Бенедикта сообщники дожидались с лошадьми?

Новгородец умолк. Бурцев продолжал:

– Со мной едут только наши.

«Только наши» – значит старая гвардия – проверенные в Польше, Пруссии, на Чудском озере и под Дерптом ветераны. Надежный костяк всей его полутысячной дружины. Дмитрий молча кивнул.

– Всем быть при оружии. И знаешь, что еще... Скажи Сыма Цзяну, пусть прихватит самострелыгромометы, что выдал князь. И гранату тоже – ну, ту малую булаву, начиненную громом и молниями.

– Даже так?! – удивился Дмитрий. – Хочешь взять оружие «небесного воинства»?

– Да, хочу, – отрезал Бурцев.

Уж очень не нравился ему странный монах, профессионально расправившийся с двумя вооруженными отроками и однойединственной беседой склонивший дочь Лешко Белого к тайному побегу. С такими «божьими людьми» ухо надо держать востро.

– Гаврила, стой! – Алексича, при доспехе и с булавой, он перехватил у конюшни. – Ты остаешься с гарнизоном. И сотня твоя тоже.

– Да как же, воевода?!

– А так! Пока меня не будет в Пскове – принимай команду над дружиной. Посадника поднимите. И всем быть начеку. Миша, дружок твой, пусть помогает – пешцев на стены выводит.

– Так ведь в дозоре Мишато, – напомнил Гаврила. – У балвохвальской башни дежурит.

– Значит, без Миши управляйся. Все. По коням!


Глава 12 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 14