home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 20

Старик пожал плечами, уселся потатарски на бетонный пол и с безнадежноневозмутимым видом буддистасмертника завел нараспев:

– Если дыхание космическая Дракона[118] – всемогущая повелителя магическая сила, которая...

– Твою мать! – взорвался Бурцев. – Брось ты эти свои китайские заморочки – не до них сейчас! Русским языком скажи. И покороче. Пожалуйста, отец!

– Если вечный незримый энергия ци, – бесстрастно бубнил Сыма Цзян, – вибрирующий во вся наша мира от начальная времена и до конечная...

– Еще короче... – взмолился Бурцев.

Китаец вздохнул – обиделся. Покачал седой головой, сетуя на непроходимую тупость и невыдержанность собеседника. Встал. Объяснил сварливо:

– Моя говориться: есть ци. Вездя есть!

– Везде. Ци. Энергия такая. Знаю, – кивал Бурцев. – Дальше?

– Ци – это гармоний мира.

– И что?

– Ци мира держит вся на своя места. И магическая сила арийская колдуна держит в башня перехода. И не отпускается ее внаружу.

– Понял. Вроде как равновесие сил...

Бурцев ударными темпами постигал основы древнекитайской философии применительно к древнеарийской магии. Галопом по китаям, блин! Да с хромым на арийское копыто конем!

– Твоя хоть и глупая, Васлав, но хорошо соображается, – отвесил старик сомнительный комплимент.

Назидательно подняв мозолистый крепкий палец, Сыма Цзян продолжил:

– Равновесий нарушивается, когда малая колдовская башня открывает дорога из большая башня для древняя арийская магия и для человек, который пользуйся этот магия.

– Ясно.

– Равновесий нарушивается тоже, когда якорязаклинания выплескивай древняя магия из большая башня...

– И это понятно, – поторопил Бурцев.

– Но ци много вездя и во вся. И вездесущийся ци быстро загоняй магия обратно в башня. Поэтому много и долго арийский магия не бывайся.

– Да не ходи ж ты вокруг да около, епэрэсэтэ! Скажи, как можно быстро высвободить магию перехода без малых башен, «якорей», блоков и прочей колдовской чепухи!

– Сломать гармоний между ци и древняя заклятия ария, – вздохнул китаец.

– Так за чем же дело встало? Ломай! Или религия не позволяет?

Китаец понуро опустил голову.

– Для такой дела нужен оченьочень громадный и оченьочень плохой энергия, Васлав.

– Некромантия? – похолодел он.

Нда, с этим у них туго. Помнится, фашистские эзотерики, чтобы победить время и забросить в прошлое цайткоманду фон Берберга, использовали некротическое поле польских концлагерей. Здесь же такой номер не пройдет.

Сыма Цзян покачал головой:

– Твоя не угадалась. Хуже, чем магия большая смертя.

Бурцев ругнулся – обреченно и с матом. Если уж даже «большая смертя» им не помощница, то...

– Что тогда?

– В Поднебесная эта зовется ша ци – энергия пустых сил разрушивания. Вроде та, который убивал колдовской Взгужевежабашня, только еще больше.

– Да куда уж большето!

Вообщето Взгужевежу «убивал» взорванный склад с боеприпасами цайткоманды. Штабеля ящиков с оружием, гранаты, мины и патроны, наваленные под потолок – по самое не хочу, – вот и все ша ци.

– Большебольше, много больше, – твердил китаец.

– Ну, больше – так больше, фиг с тобой.

Сыму все равно не переупрямить, если дело касается древнекитайского многомудрого бреда. Пусть уж стоит на своем и бредит себе дальше. Главное Бурцев уже уяснил: чтобы высвободить сейчас магическую силу арийской башни, требуется невиданная разрушительная мощь. Они ею не обладают – и точка.

– А еще нужно, чтобы какаянибудь колдуна в другая места и время указалася путя для освобожденная магия ария, – добивал неуспокоившийся китаец. – И чтобы тама и здеся был ночь полной луны. Только тогда ша ци делай дырка в ци. А магия арийская колдуна делай вечная коридора через весь время и места. Эта сложная, Васлав. И не нам эта под силу.

– Сам вижу, – буркнул он. Старик его вконец запутал. Голова шла кругом и начинала побаливать. – Теперь вижу, что не для средних умов твоя ша ци и не по нашим возможностям. Ладно...

Он повернулся к дружине, вслушивавшейся в разговор, но мало что понимавшей.

– Все, обратной дороги нет, – угрюмо объявил соратникам Бурцев. – Будем сидеть здесь, пока не придут те, кто нас запер. Не думаю, что они заставят себя ждать.

– Да пусть только попробуют сунуться, – Освальд Добжиньский хрипел от ярости. – Первых двоих я беру на себя.

Ведрообразный топхельм добжинец держал в левой руке – тут и без шлема дышать тяжко. В правой руке рыцаря – меч наголо. Отточенная сталь с гудением рассекла спертый воздух. Освальд показывал темному окошку в маленькой дверце, что намерен драться до конца.

– Да погоди ты, не горячись, – поморщился Бурцев. – Первыми супостата встретят стрелами Бурангул и дядька Адам. Пусть встанут здесь – между дверью и теми воротами. Вот так, да. Остальные – у стен. Освальд, Збыслав, Дмитрий – справа. Я, Гаврила и Сыма Цзян – слева.

– А Ядвига? – спросил Освальд.

– Будет держаться за тобой. Если удастся прорваться – на месте не стоять. Прикрывайте лучников и Ядвигу – и бегом, куда я укажу. Латы скиньте. От невидимых стрел они вас не спасут, а бежать будет несподручно. Да и еще... Мои слова о том, что меня ни при каких обстоятельствах не должны взять живым, остаются в силе.

Брони и шеломы со звоном попадали на пол.

– Теперь – ждать, – вздохнул Бурцев.

– И долго? – Гаврила Алексич молодецки поигрывал булавой. Ну никак не мог смириться богатырь с заточением и вынужденным бездельем.

– Сколько нужно, – пробурчал Бурцев, – столько и подождем.

– Иэх! – Гаврила, что было сил, саданул булавой по стене.

Брызнули мелкие осколки бетона. И еще раз. И еще... Алексич остервенело крушил стену. Ладно уж, пускай пар выпустит, раз такая нетерпячка.

Наконец притомился сотник, отошел – недовольный, весь в цементной пыли. Преграда, увы, стояла незыблемо. А всех богатырских трудов хватило на небольшую вмятину в шершавой стене. Да, долго придется Алексичу долбиться. Извини, парень, но даже в тебе не наберется столько разрушительной энергии ша ци, чтоб совладать с такою стеночкойто. Бетон – сразу видать – хорош. Из такого бетона небось доты строят. Такой бетон на обстрел тяжелой артиллерии рассчитан, а уж удары булавы выдержит и подавно.

Гаврила отдышался, встал у ангарных ворот. Гхакнул, размахнулся, громыхнул с плеча. Сталь загудела, но не поддалась.

Новгородец перешел к дверце. И ее испытал на прочность. Тщетно – та даже не вздрогнула. Следующий удар пришелся по смотровому оконцу. Ни трещинки! Толстое, по всей видимости, пуленепробиваемое стекло тоже выдержало. Но у невидимого наблюдателя за ним, кажется, сдали нервы.

– Стой, Гаврила! – рявкнул Бурцев.

Грохот прекратился. Алексич зыркнул налитыми кровью глазищами:

– Что еще?!

– Тихо!

Они замерли. Все.

Вслушивались в новый звук. Такого прежде не было. Едва слышное шипение доносилось откудато сверху, изпод потолка. Из угловых жалюзи. В свете лампы, в клубах цементной пыли было видно – внутрь накачивают... накачивают...

Газ! Так вот что это такое! Газовая камера! Обстоятельства изменились. Ктото, вероятно, решил, что возиться с опасными пленниками – себе дороже. Ктото пришел к выводу, что сможет обойтись без Бурцева и его спутников. Ктото сделал ставку на Агделайду Краковскую и перестал нуждаться в «полковнике Исаеве». Ктото решил избавиться от них. Просто и быстро.

Газ быстро заполнял помещение. Слишком быстро...

– Аделаида! – прохрипел Бурцев.

Это было последнее, что он сказал.

И о чем успел подумать.


Глава 19 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 21