home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 22

Стратегическое руководство? Бурцев задумался.

– И как же ты попал в прошлое, стратег?

– С Кульмской группой. Помнишь монахов Вильгельма Моденского?

Еще бы не помнить! Чточто, а кульмскую эпопею Бурцев не забудет по гроб жизни! И фашиков с «МП40», обрядившихся в одежды святых отцов, – тоже. Но...

– Их же повесили! Всех ваших псевдомонахов с псевдоепископом во главе.

– Не всех. Меня сия печальная участь миновала. Я покинул кульмскую комтурию сразу же после достопамятного турнира на берегу Вислы и занялся вербовкой агентов и поисками платцбашен, до которых не успел добраться фон Берберг. Псковская башня, кстати, была в их числе.

Что ж, понятно теперь, когда Бенедикт поставил там магический «якорь»!

– Башни перехода – это все, что тебе было нужно?

– Нет, конечно. Еще перед турниром – пока фон Берберг и его люди договаривались с ливонцем фон Грюнингеном и строили козни против старика фон Балке, я вел переговоры с третьей силой.

– Опять тевтоны?

– Угадал. Два года назад в Кульме ее представлял посол тевтонского братства из Святых Земель ландмейстер Генрих фон Хохенлох[119]. Но Палестина далека от Прибалтики, а тамошняя верхушка утрачивает былое влияние на дела ордена [120], так что во вспыхнувшей после смерти Конрада Тюрингского борьбе за власть никто не принимал фон Хохенлоха в расчет. Я принял. Палестинский ландмейстер выслушал меня, воочию убедился на Кульмском турнире в силе оружия «небесного воинства» и не стал отказываться от сотрудничества с цайткомандой. Видишь ли, полковник, Иерусалимский дом ордена Святой Марии не прочь разыграть свою карту в Средиземноморской политике. Нам этот стратегически важный регион тоже весьма интересен, так что мы с фон Хохенлохом быстро нашли общий язык. А начав со Средиземноморья, позже можно добиться грандиозных результатов...

– Мировое господство?

– Именно. Успешный крестовый поход на Восток невозможен без подчинения Запада. А уж подмяв под себя и Запад, и Восток, немцы станут диктовать свою волю всему миру в тринадцатом веке, чтобы кардинальным образом изменить геополитическую ситуацию в двадцатом.

Бурцев вздохнул. До чего же знакомые речи!

– В Святых Землях мы основали новый немецкий орден, – с кривой ухмылкой сообщил штандартенфюрер. – Свой орден...

– Хранители Гроба? – теперьто догадаться об этом было совсем нетрудно.

Монашеский капюшон шевельнулся в согласном кивке:

– Тринадцатый век требует соответствующих названий. «Небесное воинство», Хранители Гроба... Все это дань времени. Но дело, как ты понимаешь, не в названиях.

– А что, в палестинских владениях Тевтонского ордена тоже имеются башни перехода? – сменил тему разговора Бурцев.

– Платцбашня есть в иерусалимском храме Соломона. В назначенное время фон Хохенлох отбил ее у тамплиеров. Я поставил там «якорь» и первый цайтпрыжок прошел благополучно. После этого вытеснить из города храмовников, пришедших к ним на помощь иоаннитов и прочую рыцарскую шваль не составило труда.

Да уж, если на иерусалимские улицы вместе с тевтонами вышли автоматчики и танки цайткоманды СС – ничего удивительного в этом нет.

– Мы брали город за городом, замок за замком, – продолжал Бенедикт. – Били и рыцарей, и арабов. Решающее сражение произошло под Аккрой. Не сражение даже, а так... Там мы потеряли с десяток человек и обрели власть над всем Иерусалимским королевством. А теперь действуем уже и за его пределами. Скоро, очень скоро изменения в прошлом отразятся на будущем. И у твоей России, полковник, и у ее союзников нет шансов.

– Не ты первый так говоришь, не ты последний, – скривил губы Бурцев.

– Третий Рейх будет править миром!

– Ну, положим, тыто сам этого никогда не узнаешь наверняка, падре. Без малой башни перехода тебе не выбраться из тринадцатого столетия.

– Ошибаешься, полковник. – Улыбка под монашеским капюшоном была холодной и неприятной. – Да, конечно, у нас имелись определенные планы на шлюссельбашни Взгужевежи. Но в нашем распоряжении имеются и иные способы покорения пространственновременных сфер.

Бурцеву вспомнились полубредовые разглагольствования Сыма Цзяна о вездесущей энергии гармонии ци и ее разрушительном антиподе.

– На ша ци, что ли, уповаете? – хмыкнул он.

– Чего? – насторожился Бенедикт.

– Ну, там, устроить какойнибудь супервзрывчик в полнолуние, – продолжал издеваться Бурцев, – чтоб высвободить сокрытую мощь магической башни. А?

Штандартенфюрер вдруг резко отстранился. Немец явно был удивлен и даже напуган неожиданной осведомленностью пленника. «Блин, неужто угадал!» – поразился Бурцев.

– Да, – медленно и тихо ответил Бенедикт. – Мы, в самом деле, намерены взорвать платцбашню, но откуда вамто это известно, полковник?

– А вот древние тексты надо внимательно читать!

Бурцев судорожно соображал. Взорвать башню... Значит, в самом деле, взорвать?! Это чтото новенькое... И, судя по всему, вполне реальное!

Эсэсовец тем временем взял себя в руки.

– Ладно, вижу, ты весьма подкованный в этих вопросах собеседник, – сухо заметил он и тут же расплылся в елейной улыбке. – Что ж, тем занимательней будет наша беседа. Действительно, в одной из платцбашен мы намерены активизировать достаточно мощный заряд. Потом – бум! – и магический потенциал, скрытый в ней, высвободится весь, без остатка. Что, в свою очередь, спровоцирует реакцию всей сети арийских башен. Начнется перекачка невиданных сил, которые мы и намереваемся использовать. И уж тогда...

– А что тогда? – осторожно поинтересовался Бурцев.

– Время как таковое перестанет существовать. По крайней мере, для нас. Дранг нах остен – это вчерашний день, полковник.

Вчерашний день? Странно, вообщето, слышать такое от эсэсовца двадцатого столетия, устраивающего диверсию в тринадцатом. Блин, до чего же относительным стало со всеми этими хроновывертами доброе старое понятие «вчера»!

– А сегодняшний? Под каким лозунгом истинные арийцы проводят сегодняшний день?

– Дранг нах цайт, – любезно ответил Бенедикт.

– Дранг – нах... – Бурцев выдержал выразительную паузу. – А вот цайт... Что с ним станет, со временемто после ваших долбаных экспериментов?

– О, ничего страшного, не волнуйся. Конца света не произойдет. Просто спица древней магии, отточенная мощью германского оружия, проколет зыбкую материю мироздания. Сделает однуединственную дырочку. И откроет тоннель от начала времен и до скончания оных. Вечный, стабильный, стационарный тоннель, который сам станет неотъемлемой частью данности нашего мира. Тоннель свяжет центральный хронобункер цайткоманды с платцбашнями всех временных и пространственных зон. Представляешь, полковник?! Такое не снилось даже арийским колдунам!

Бурцев не представлял. Он смотрел на немца и думал... Эсэсовец не оперировал такими отвлеченными понятиям, как ци и ша ци, и, возможно, поэтому его рассказ казался более убедительным, чем сбивчивая речь Сыма Цзяна. И Бурцев верил фашику. Ну, хотя бы потому, что особого смысла лгать у отца Бенедикта сейчас не было.

– Но зачем все это? Тоннели какието, дырки во времени... Мало вам цайтпрыжков?

– Неужели не понятно, полковник? Цайтпрыжки по законам древней магии безнадежно устарели. Они нас больше не устраивают. Слишком сложно, слишком много затрат и ограничений и при этом слишком мало отдачи. А вот межвременной тоннель – совсем другое дело! Его можно использовать всегда, без помех. По такому коридору можно перебрасывать войска в любой момент, в любое место, в любом количестве. Гонять тудасюда целые армии. Хоть в прошлое, хоть в будущее. Мы перестаем играть по правилам арийских магов, полковник. Скоро мы взломаем эти правила и установим свои.

– Эх, знали бы бедолагиарийцы...

– У них не было наших возможностей.

– И амбиций, – добавил Бурцев.

– И амбиций, – согласился эсэсовец в рясе. – И гибкости мышления. Мы просто, хм... творчески подошли к наследию предков. Решили, так сказать, привнести в допотопную магию элементы прогресса.

Вот, мля! Модернизаторырационализаторы хреновы!

– А что, для того чтобы заминировать платцбашню, обязательно нужно было забираться в прошлое?

– О, ты, похоже, всетаки не до конца представляешь, с какими силами нам приходится иметь дело, полковник. Создание цайттоннеля – процесс двусторонний. Двувременной, точнее. Если на одном хронологическом отрезке высвобождается магический потенциал, значит, на другом команда посвященных маговловцов непременно должна контролировать его и тянуть к себе через время и пространство. Иначе вместо стабильного цайттоннеля получится непредсказуемая хаотично блуждающая аномалия. А как явствует из расчетов наших эзотериков, идеальная разница во времени между магическим всплеском и его ловцами составляет ровно семь веков.

Бурцев тряхнул колодкой на шее:

– Так вот почему цайткоманда выбрала сороковые тринадцатого столетия?! Вот почему вы здесь?!

– Ничего случайного в этом мире нет, полковник, – улыбнулся штандартенфюрер.


Глава 21 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 23