home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 32

Блин! Да с такими моторизированными «гондолами» цайткоманда СС может контролировать все водные артерии Венеции. Впрочем, сейчас в моторках сидели не только эсэсовцы. Бурцев с удивлением обнаружил, что фигуры автоматчиков в непромокаемых плащах, гитлеровских касках и со «шмайсерами» наизготовку виднелись лишь на корме и на носу. Места в середине занимали союзнички гитлеровцев – тевтонские арбалетчики. По два на лодку.

А потом удивляться времени не осталось. Приблизившись, немцы открыли огонь на поражение. Сухо протрещали над водой автоматные очереди. Свистнули стрелы тевтонских арбалетчиков...

Сразу три погребальные лодки перевернулись. Зашипели гаснущие факелы. Повалились, посыпались мертвецы изпод белого покрываласавана. Этим телам в одеждах с желтыми метками не суждено было добраться до кладбищенской тверди. И не только им: к мертвым евреям с Джудекки присоединялись скошенные очередями гондольеры.

Начав расправу с хвоста траурной процессии, карательные экипажи «летящих гондол» быстро продвигались вперед. Опрокинулось еще две лодки, груженные трупами. С третьей упал гондольер – в его спине по самое оперение засела толстая стрела. Падая за борт, бедняга опрокинул горящий факел. Факел уткнулся в мертвый груз плавучего катафалка. Погребальное покрывало затлело, занялось огнем. Затрещало, задымилось...

По лодке Бурцева, Джеймса и Сыма Цзяна пока не стреляли. Видимо, в свете факельных огней преследователи разглядели, где находится «полковник Исаев», и все еще надеялись взять его живым. Потому и щадили тех, кто рядом. Но только если очень рядом.

Когда их гондольер с усиками жиголо в отчаянии прыгнул за борт и попытался добраться до берега вплавь, «шмаисеровская» пуля выворотила бедняге мозги. Да так, что забрызгало и воду, и лодки вокруг. Хорошо хоть проворный брави успел дотянуться до брошенного весла.

Еще несколько пуль ударило в борт кондотьерской гондолы. Никого там вроде не задело, но щепа так и сыпанула сухим фонтаном.

– Летящие гондолы отца Бенедикта! Летящие гондолы!

Живые еще перевозчики мертвых кричали в панике. Да, видимо, с такими патрулями и их возможностями Венеция хорошо знакома...

Бурцев не кричал. Бурцев действовал. Отпихнул назад, на корму, Джеймса – нечего путаться под ногами. Вытащил изпод скомканного покрывала «МП40». Бросил через плечо:

– Брави, держи гондолу на месте, чтоб не дергалась.

Джеймс понял все с полуслова. Опустил весло в воду, навалился, остановил пляшущую лодку, развернул носом к нападавшим.

– Сыма Цзян, к бою!

– Моя уже!

Сообразительный китаец распластался по дну гондолы со своим «шмайсером» наизготовку.

Бурцев опустился на колено – стрелять, стоя в раскачивающейся лодке, всетаки несподручно.

– Сема, твоя та, что слева и поближе, – дал он последнее указание. – Моя – правая дальняя. Пли!

Они лупанули одновременно. Бурцев – короткими расчетливыми очередями снял автоматчиков с кормы и носа. Ударившая под выстрел волна помешала, правда, достать арбалетчиков. Впрочем, это было не важно. Лишенная управления, не сбавившая скорости моторка с перепуганными тевтонами ударилась о берег канала, подскочила, достав задранным носом до нависшего над водой балкона.

Крик. Треск... Арбалетчики полетели за борт. «Летающая гондола» осела, переломилась. Сверху рухнуло полбалкона. С плеском припечатало по воде.

Сыма Цзян тем временем из положения лежа засадил длинную очередь по второй моторке. Китаец опустошил рожок за доли секунды. Изрешетил нос со свастикой, прошил борт, свалил переднего автоматчика, ранил обоих арбалетчиков и, кажется, задел фашика на корме – тот не смог либо не успел отклонить лодку. А может, не захотел. «Гондола» с навешенным сзади мотором шла на таран.

Запоздалая попытка Джеймса увернуться от удара результата не принесла. Моторка мазанула по борту, разнесла в щепки полкормы, перевернула плавучий катафалк, вытряхнув в воду всех троих. Но расколола и свой собственный искрошенный пулями нос. Отскочила в сторону, врезалась в соседнюю гондолу с трупами, раздавила, опрокинула ее, перевернулась сама, затонула, увлекаемая ко дну захлебывающимся двигателем.

Из обоих экипажей «летающих гондол» вынырнул лишь один человек. Эсэсовец. Без оружия, без каски. Фриц отчаянно барахтался среди мертвых евреев, лихорадочно цеплялся то за обломки лодок, то за набухшие, помеченные желтым одежды покойников. Но судорожная борьба длилась недолго. Чьето кованое весло дотянулось до головы немца. Удар, всплеск, пузыри – и Хранитель Гроба скрылся под водой.

Бурцев тоже едва держался на плаву. Автомат пришлось бросить сразу, но вот увесистый – с кило – «вальтер» Бенедикта за пазухой неумолимо тянул ко дну. Да и промокший поддоспешник... А достать пистолет или сбросить толстую, перетянутую ремнем куртку и не захлебнуться при этом самому было совсем не просто.

Рядом шумно отфыркивался Сыма Цзян. Китаец тоже избавился от «шмайсера» и, похоже, чувствовал себя сносно. А Джеймс? Вон он! Брави бултыхался чуть поодаль, ухватившись за расстрелянную венецианскую труповозку.

Сквозь запруду из мертвых тел и перевернутых лодок к ним пробивались уцелевшие гондолы. Слишком, слишком медленно! Бурцев очень старался не хлебнуть ненароком грязной водицы из канала Венеции. Эка гадость!

И в этот момент, наконец, пришла помощь. С берега.

– Синьоры! Синьоры!

Ктото протягивал древки копий.

Хотелось немедленно схватиться за эти неведомые спасительные соломинки. Но...

– Кто такие, Джеймс? – захлебываясь прокричал Бурцев.

Вместо брави ответил кондотьер:

– Мои люди.

Простреленная лодка «эллина» едва держалась на плаву, и венецианец уже перебирался на берег. Гаврила и дядька Адам последовали на ним.

Значит, все в порядке?

Бурцев вцепился в копье. Его вытянули. Усадили. Накинули на плечи чтото сухое, теплое. Промокший, съежившийся и казавшийся от того еще меньше, чем обычно, Сыма Цзян тоже сидел на берегу, кутался в чейто плащ. Из гондол на сушу выпрыгивали остальные пленники Бенедикта. Кондотьер и двое его подручныхкопейщиков с кемто здоровались, негромко переговаривались. Вокруг мелькали штаныколготки, кожаные куртки, тускло поблескивали наконечники копий, каски, шлемы. В самом деле венецианская гвардия... Из узких зловонных переулков выходили все новые и новые гвардейцы.

Последним из канала извлекли Джеймса. Вид брави был жалок. Мокрая черная повязка чудом удержалась на глазу киллера, не иначе как следил за этим британец специально. А вот за сапогами не уследил – утопил свои сапоги Джеймс Банд.

Наемный убийца сел в грязь, обхватив колени руками, и почти сразу же повалился набок. Закашлялся. Однако, похоже, было коечто еще, что доставляло ему больше беспокойства, чем попавшая в легкие вода.

Не переставая отхаркиваться, Джезмонд Одноглазый зыркал по сторонам своим единственным оком. И на венецианских гвардейцев смотрел так, как не смотрят на друзей или союзников.

– Ты чего, Джеймс? – изумился Бурцев.

– Не понимаю... – тихо простонал тот. – Почему они здесь... Сейчас... Ведь был уговор – на Греховное кладбище... Чтото тут не так... Чтото... Кондотьер?!

«Эллин» даже не обернулся на зов. Начальник венецианской стражи вполголоса отдавал приказания уцелевшим гондольерам. Гондольеры кивали и спешно отплывали прочь. Трупы из воды вытаскивать эти перевозчики мертвых явно не собирались. Странно...

– Кондотьер?

И вновь – никакой реакции.

Джеймс медленно поднялся. Не разгибаясь, шагнул вперед.

– Кондотьер?

Бурцев первым увидел копейное острие, нацеленное в спину брави. Нет, два острия...


Глава 31 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 33