home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 34

Первым делом Джеймс примерил сапоги кондотьера. Сапоги оказались немного великоваты, но в остальном... Новая, добротная и крепкая обувь на толстой надежной подошве. Изношенные ярловы сапожки Гаврилы смотрелись рядом с ней совсем уж убого.

Затем брави срезал с пояса «эллина» пухлый кошель. А закончил мародерство, сняв с шеи мертвеца золотой перстень на цепочке. Дорогая и увесистая штучка: такой печаткой заехать по морде – мало не покажется.

Бурцев попросил посмотреть заветное колечко. На золотой поверхности различил гравюрку изумительной работы – крылатый лев в мельчайших деталях. Даже перья прорисованы с невероятной четкостью.

– Вот он, тот самый хм... «похищенный» перстень дожа, – проронил Джеймс. – Теперь на обручение синьору Типоло потребуется другой. Впрочем, я думаю, замена уже готова.

– Обручение? У синьора Типоло есть невеста? – рассеянно осведомился Бурцев.

– О, нет. Он слишком стар для этого. Я говорю о сенсо – обряде обручения с морем, который должен состояться завтра.

– Обручение с морем? Это еще что за извращение?

– Местная традиция, – хмыкнул Джеймс. – Глупая, но венецианцы чтут ее свято. Каждый год дож Венеции выплывает в лагуну на парадной галере «Буцентавр» и опускает в воду свой золотой перстень, провозглашая от имени Венецианской республики чтото вроде: «О море, обручаюсь с тобой в знак неизменного и вечного владычества над тобой»[134]. Но хватит об этом. Нам нужно думать не о завтрашнем празднике, а о том, как уцелеть сегодня.

– Немцы? – Бурцев настороженно огляделся.

– Без своих летящих гондол немцы доберутся сюда не скоро. Они ведь еще не стали полновластными хозяевами этого города. А вот люди дожа...

Бурцев еще раз посмотрел вокруг. Окна и двери домов – закрыты. Вокруг – ни души. Напуганные стрельбой улочки замерли в тревожном ожидании. Только его дружинники бродили среди трупов – ребята подбирали венецианское оружие, да Ядвига хлопотала возле Збыслава. Здоровяклитвин уже пришел в себя. Ощупывает шишку на затылке, чтото зло, невнятно цедит сквозь зубы. Ничего, жить будет. Такую черепушку рукоятью палаша не проломить.

– А что люди дожа, Джеймс? Кондотьер – вон он лежит, его молодчики разбежалась.

– Они вернутся... – заверил одноглазый убийца. – С новым предводителем вернутся, и довольно скоро.

– Думаешь? – Бурцев глянул в лицо, перетянутое мокрой черной повязкой.

– Уверен.

Кажется, брави знал, о чем говорит. Он вообще много чего знал, этот наемник. Только не особенно спешил делиться своими познаниями. До сих пор Бурцев вынужден был мириться с таким положением дел. Но теперь... нет, теперь этот номер не пройдет.

– Джеймс, а, похоже, тебя сегодня кинули покрупному.

– Что? Кинули?

– Предали, говорю, тебя синьор Типоло и его гвардейцы. Отныне ты в одной гондоле с нами. Это вопервых. Вовторых, ты мой должник. Если бы я не предупредил тебя, в твоей спине было бы сейчас две дыры размером с копейный наконечник.

– К чему ты клонишь? – Глаз Джезмонда Одноглазого чуть прищурился.

– Я хочу знать то, что известно тебе. Пришла пора объясниться до конца, Джеймс.

Брави медлил с ответом совсем недолго. Но заминка все же была очевидна.

– Ладно, давай объяснимся. Только быстро. Что именно тебя интересует?

– Почему люди дожа прибыли сюда с веревками? Почему начали вязать нас, даже не попытавшись договориться? Ты утверждал, будто мы нужны синьору Типоло как союзники. Но до сих пор я считал, что союзников встречают иначе. Или в Венеции так принято?

– Сознаюсь, я гмм... несколько исказил факты. Чтобы не нервировать тебя и твоих друзей раньше времени. Дож, действительно, весьма заинтересован в союзе с любыми силами, которые представляют опасность для ордена Святой Марии и особенно – для Хранителей Гроба...

– Но?

– Но прежде чем вступить в контакт, синьор Типоло намерен досконально изучить потенциального союзника. Дож – разумный политик, он не любит неожиданностей и неопределенности. С отцом Бенедиктом и Хранителями Гроба синьор Типоло уже обжегся. Больше не желает.

– Ну и изучал бы себе на здоровье! Зачем вязатьто сразу?! Что, нельзя было просто побеседовать? Сели бы, выпили по бокальчику венецианского винца, как цивилизованные люди. Пообщались бы по душам. Задал бы твой синьор Типоло мучащие его вопросы, мы бы ответили...

– И вы бы сказали всю правду? Не будь наивным. Пленники под пытками расскажут больше, чем поведают по доброй воле гости и послы. А уж развязывать языки палачи синьора Типоло умеют не хуже пыточных мастеров отца Бенедикта.

– А вот один наш общий знакомый, – Бурцев указал взглядом на труп кондотьера, – говорил, будто дож больше не является полновластным хозяином своих тюрем.

– Это ложь, рассчитанная на тевтонов и Хранителей. От нижних этажей Поццы и до свинцовых крыш Пьомби любое слово синьора Типоло – закон.

– Что ж, охотно верю. Но если дож задумал бросить нас в свои застенки и подвергнуть пыткам, как после этого он намеревался заключать с нами же союз против немцев?

– Не с вами. На самом деле замысел был такой. Сначала вытянуть из вас информацию: кто и почему угрожает могущественным Хранителям Гроба в далеких Новгородских землях. А уже потом – имея на руках все козыри – вступать в переговоры с силой, которую вы представляете.

Бурцев невольно улыбнулся. Вот бы удивился дожинтриган, узнай, что никакой такой загадочной «силы» нет и в помине!

– Ваша же участь, увы, была предрешена заранее, – спокойно продолжал Джеймс. – Вы бы просто исчезли. Без следа. Ну, или, может быть, ваши тела всплыли бы в какомнибудь из городских каналов. Тот, кто после этого пожелает выяснить правду, узнает, что вы находились в крепости СантаТринита – в плену у тевтонов и Хранителей Гроба. Тот же, кто станет копать глубже, выяснит, что вас у отца Бенедикта похитили «заговорщики» из Венецианского Сената. Те самые, что предварительно выкрали и кольцо дожа. А синьор Типоло окажется ни при чем.

– Хорошо, другой вопрос. Почему кондотьер изменил место встречи, не поставив тебя в известность? Почему мы так и не доплыли до Греховного кладбища? И почему, наконец, тебя самого хотели убить? Есть соображения на этот счет?

– О, да. Теперь есть. Моя смерть тоже была задумана с самого начала.

– Ты слишком много знал?

– Сверх всякой меры. По сути, я единственный человек во всей этой истории, не преданный с потрохами синьору Типоло. Я работал за деньги, а значит, за деньги мог бы выдать тайну дожа Хранителям Гроба.


Глава 33 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 35