home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 23

До лагеря таинственного Освальда они добрались когда от утренней зябкости не осталось и следа, а солнце стояло высоко в зените, щедро орошая лес почти отвесными лучами. Лагерем, собственно, это временное лесное стойбище можно было назвать весьма условно Несколько навесов, шалаши, сооруженные на скорую руку, старый выцветший шатер посреди притоптанной поляны. Чуть поодаль – коновязь из поваленного и грубо отесанного бревна на козлах. У коновязи – лошади самой различной масти и стати. Еще с пяток расседланных лошадок бродят за навесами, выискивая в грязи и прошлогодней листве молодую зелень. Мечи в ножнах и без, луки, стрелы, топоры, щиты, шлемы, рваные и не очень кольчуги – висели на ветках вперемежку с плохо выстиранной одеждой и конскими попонами. Оружие валялось и на земле, и в грудах всевозможной утвари. В стороне – несколько скрещенных копий, прислоненных к деревьям и воткнутых в землю. Древка служили вешалками для сбруи.

Царивший всюду беспорядок никого не смущал. Каждый обитатель лагеря, видимо, прекрасно знает, что хватать, куда бежать и что делать в случае опасности. «Анархия – мать порядка», – усмехнулся Бурцев, переступая через свежую – дымившуюся еще – конскую лепеху.

Место, впрочем, анархически настроенная лесная вольница выбрала удачно. Лагерь располагался в низине, за стеной сплошного – в рост всадника – кустарника и еще более высокого ивняка. Под кустами журчал ручеек: здесь выбивалось на поверхность сразу несколько родников, так что люди и кони утоляли жажду явно не грязным снегом. Да и питались не сухарями. Неподалеку от шатра дымился костер. Оттуда доносился запах жареного мяса. Интересно, накормит ли пленников загадочный Освальд? Жрать хоочется!..

Прежде чем попасть в лагерь, увидеть дым и почуять аппетитный дымок, они миновали три поста. Изза деревьев, изпод деревьев и даже откудато сверху – с деревьев – надежно скрытая от глаз стража окликала мускулистого бородача. Тот перекидывался с невидимками парой фраз и вел отряд дальше. Зато в самом лагере на пленников и их провожатых почти не обращали внимания. Хоть народу тут было немало. В основном простой люд – в волчьих шкурах, овчинных тулупах или в не по размеру подобранных, нескладных, побитых, помятых, продырявлены чиненныхперечиненных доспехах с чужого плеча, гораздо реже встречались кнехты. Еще реже – дружиники, облаченные в «родное» железо. Видимо, cpеди них и следовало искать «пана Освальда».

– Богдан, покличь пана! – обратился бородатый предводитель стрелков к молодому лучнику.

Парень побежал к шатру. Никакой охраны там оказалось. Чтобы попасть внутрь, Богдану достаточно было лишь откинуть полог. Из шатровой тени на зов выступил знакомый уже Бурцеву высокий пышноусый рыцарь. Сейчас он был без доспехов – в мexoвой накидке, плотных стеганых штанах и шерстяном плаще. Но одной рукой рыцарь придерживал меч, висевший на перевязи у левого бедра. Ох, не нравится Бурцеву этот человек с холодным взглядом и холодным клинком.

– Мы нашли их возле черной опушки, пан Освальд, – почтительно доложил бородач. – Спали, как голубки, и…

– Потом доскажешь, дядька Адам, – оборвал пан лучника. Тот послушно отошел. Расступились и остальные стрелки. Повисла тягостная пауза. Рыцарь удивленно смотрел на полячку, та сверлила его ненавидящие глазами. Бурцев зыркал по сторонам в поисках спасения.

– Княжна Агделайда? – Освальд еще раз недоверчиво оглядел непрезентабельный наряд девушки. – Дочь малопольского князя Лешко Белого?

И откуда он все знает?! Миниатюрная княжна, задрав по своему обыкновнию подбородок, умудрилась взглянуть на усатого верзилу сверху вниз:

– Да это я. А теперь назови свое имя, рыцарь, посмевший пленить Агделайду Краковскую. Твой герб мне не знаком. Ты не из Малопольских областей?

– Я – Освальд Добжиньский – чуть склонил голову усач. – А ты, княжна, вовсе не пленница. Ты – желанная гостья в моем скромном лагере.

– Добжиньский? – нахмурилась Аделаида. – Теперь Добжиньскими землями владеет германское братство Святой Марии. Выходит, ты вассал тевтонов, Освальд?

– У меня нет господина, княжна. И я не являюсь ничьим вассалом с тех самых пор, как Конрад Мазовецкий и Казимир Куявский отдали тевтонам лен моего отца, деда и прадеда. Я не единожды ходил под знаменами твоего дяди в походы на язычниковпруссов и дважды спасал ему жизнь. Я три месяца носил на одежде желтую звезду и красный меч ордена братьев Добжиньских, основанного Конрадом Мазовецким для обороны польских границ. Я ни разу не предавал своего господина, но был предан им. Моей верности Конрад предпочел посулы немецких крестоносцев, а куявцы князя Казимира сами привели тевтонов к замку моих предков – к Взгужевеже, «Башне на холме». Орденские братья хитростью захватили замок и казнили моего отца, пытавшегося оборонить свою вотчину. И сейчас я вынужден влачить жизнь полунищего безземельного странствующего рыцаря. Так что меня уже не связывают ни с твоим дядей, ни с его сыном Казимиром Куявским узы вассальной верности, Агделайда Краковская. Но вот ненависть к мазовцам, куявцам и тевтонам, которые хозяйничают нынче в Взгужевеже, все еще клокочет в моем сердце.

Вздох облегчения вырвался из уст полячки. Да и манера ее речи сразу переменилась:

– Если ты не на стороне магистра Конрада Тюрингского и его польских союзников, то, вероятно, позволишь мне продолжить путь, благородный Освальд. Я должна найти надежное убежище, поскольку предполагаю, что меня разыскивают куявцы, мазовцы и люди орденского магистра.

– Ты правильно предполагаешь, княжна, – усмехнулся усатый рыцарь. – Гонцы из Мазовии и Куявии уже прокричали на городских площадях и деревенских улицах о пропаже неподалеку от Вроцлава краковской невесты Казимира Куявского. Они сообщили, что твою охрану перебили нечестивые татары, но тебе по милости Божьей удалось спастись. Сам Казимир остановился сейчас в Вроцлаве, а его поисковые отряды шныряют повсюду, словно стаи охотничьих псов. Между прочим, большая награда обещана тому, кто найдет тебя и доставит куявскому жениху: столько гривен, сколько сможет унести человек. И именно по этому я не намерен отпускать тебя, княжна.

– Рассчитываешь на награду, мерзавец? – зло прошипела Аделаида. – Или надеешься, что тебе вернут отобранное однажды?

Освальд посуровел:

– Нет, Агделайда Краковская, на это надежды у меня нет. Я слишком долго веду войну с твоим дядей, двоюродным братом и тевтонами, а потому объявлен ими вне закона и вынужден укрываться в Силезских лесах – подальше от Куявии и Мазовии. Кроме того, никогда и ни при каких обстоятельствах Освальд Добжиньский не примет награду из рук врага, смертельно оскорбившего его самого и весь его род изгнанием.

– Тогда почему же?! Зачем ты меня задерживаешь, Освальд?

– Не хочу отдавать немецким крестоносцам ключ к Малопольскому княжеству. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: если дочь покойного краковского князя Лешко Белого выйдет замуж за сына орденского прихвостня – мазовецкого князя Конрада Казимира Куявского…

– Я не выйду за него замуж! Никогда!

– Разумеется, не выйдешь, Агделайда! Если не покинешь этот лес. Тебе хотелось найти убежище, недоступное мазовцам, куявцам и тевтонам? Так считай, что ты его нашла. Будь моей гостьей, княжна, толькоко не пытайся выйти за пределы лагеря. Здесь ты получишь все необходимое, и никто не посмеет тронуть тебя пальцем.

– Твое гостеприимство слишком похоже на полон, Освальд Добжиньский, – сощурилась княжна.

– Хороший полон лучше дурного брака, – парировал тот. – И гораздо лучше смерти, благородная Агделайда. Не принадлежи я к древнему роду и не заботься о своей чести, то просто зарубил бы тебя на месте. Это самый верный способ досадить тевтонам и их приспешникам.

Аделаида побледнела. Толи от гнева, то ли от страха.

– Конечно же, я этого не сделаю, – успокоил Освальд. – Я хоть и живу в лесу, но еще не забыл рыцарского кодекса. А вот… – Он выразительно окинул взглядом лагерь: – Эти люди, княжна, не столь щепетильны. Поэтому постарайся всетаки держаться поближе ко мне.

Дочь Лешко Белого хранила презрительное молчание. Освальд воспринял его как знак согласия.

– Ну, вот и славно. Ступай в мой шатер. Отныне он принадлежит тебе, Агделайда. Туда доставят еду, питье, нагретую воду для омовений и коекакую одежду. В отбитом у немецких купцов обозе мы раздобыли женский гардероб. Принадлежал он, правда, служанкам, уж не обессудь. Но зато платья чистые и не рваные.

– А мой… эээ, спутник? – Аделаида растерянно взглянула на Бурцева.

Вспомнила наконец!

– С ним у меня будет особый разговор. Освальд повернулся к лучникам: – Уведите княжну в шатер и позаботьтесь о ней. Поставьте стражу. Чтоб никто туда не совался. И не высовывался тоже.


Глава 22 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 24