home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 63

Если б наскочили на мель с прямого разгона да на полной скорости, точно, поубивались бы на фиг. Размазало бы всех по стенкам рубки и по палубе за милую душу. Повыбрасывало бы за борт.

Но крутой разворот и дикие маневры лишенного управления катера несколько ослабили инерцию движения. Они благополучно пронеслись сквозь скальную вилку. Впрочем, в благополучие сейчас верилось слабо. Удар. Толчок. Грохот. Скрежет. Вой перенапряженных двигателей... Из воды они вылетели на твердое, податливое, но основательное, цепкое, вязкое. Встали. Сели. Повалились с киля набок. Накренились. Черпанули воды. Увязли плотно и надежно.

Палуба сотрясалась и дергалась, как обезумевшая. Под ногами вздрагивало нутро катера. Откудато изза кормы летели и летели брызги, песок, галька...

Отключить! Отключить долбаную машину, пока винты совсем не угробили, на хрен! Бурцев поднялся. Коекак, по перекошенному, вибрирующему полу рубки добрался до приборов управления. Заглушил двигатели. «Раумбот» затих, умер. Но за спиной еще чтото стучало – глухо и без умолку.

Бурцев оглянулся. Освальд! Поляк, почем зря, лупил немца латной рукавицей. Пленник уже не смеялся и не улыбался. Даже не кричал. Зубы и кровавые сопли разлетались по рубке. Торчавшая из спины эсэсовца рукоять кольтэлло скребла металл.

– Пся крев! Пся крев! Пся крев! – выплевывал свои незамысловатые ругательства поляк.

Гаврила глухо стонал и ворочался под штурманским столом – видать, конкретно приложился головой. Джеймс пытался оттащить взбешенного добжиньца от немца. Бурцев поспешил на помощь брави.

– Прекратить!

Освальд не прекращал. Пришлось встряхнуть пана как следует, привести в чувство. Вроде успокоился. Застыл, дыша тяжело и глядя налитыми кровью глазами в разбитое лицо эсэсовца.

– Вы все равно подохнете! – чуть слышно изрек немец. – Все подох...

Больше он не произнес ни слова. Побулькал, похрипел с полминуты. Затих. Джеймс перевернул труп на живот, выдернул нож.

Бурцев сплюнул. Вышел из рубки. Покосился на люк грузового отсека. Люк как люк. Здоровый и запертый. Опечатанный. Опломбированный. С громадным замком. Ладно, еще будет время посмотреть, что упрятано в недрах катерка. А пока...

Он перегнулся через борт, осмотрел судно. Несколько дощатых щитов слетело с креплений и плавало сейчас на мелководье. Сорвался и, смяв палубные ограждения, вывалился за борт кранлебедка. Но в остальном... Надо отдать фрицам должное – «раумбот» был сделан на совесть. Корпус катера достойно выдержал удар. Течи вроде нет. Огорчали, правда, погнувшиеся лопасти винтов, которым пришлось загребать не воду, а песок и морскую гальку. Но ничего, такая беда – и не беда вовсе. В общемто, можно сказать, повезло.

И все же везунчики были невеселы. Бурцев – тот и вовсе минут пять молча вышагивал с каменным лицом по накренившейся палубе. А чему радоваться, если даже от берега как следует не отплыли? Вон, маячит еще на горизонте венецианская колокольня. Глянет какойнибудь Хранитель Гроба оттуда в бинокль – а угнанный катер туточки, как на ладони. Да и без бинокля, наверное, их разглядеть можно. А ну как пошлют фашики вдогонку карательную экспедицию?

– Вацалав?! – позвал Бурангул.

Глазастый лучникюзбаши указывал на море.

Епссс! Уже послали. Несколько точек вынырнули изза песчаной косы, рассыпались по водной глади. Точки приближались – медленно, осторожно. Переставали быть точками, обращаясь в венецианские парусники и галеры... А нехило! На них что же, весь флот республики бросили? Проверку на вшивость устроили? Психологическую атаку? Нуну...

Неподвижный «раумбот» сидел на мели кормой к противнику. И весьма кстати... Бурцев встал к двадцатимиллиметровке. Повертел пулемет, пощелкал железками, проверил. Все в порядке! «MG. С/38» от удара судна о мель не пострадал. Зенитный лафет с клеймом «L. С/38» – тоже. Станина позволяла легко ворочать громоздкое – семьсотвосемьсот кг – орудие во все стороны. И по горизонтали, и по вертикали. Максимальный угол подъема был обычным для большинства немецких зениток: плюс восемьдесят пять, что позволяло даже с близкого расстояния расстреливать высокие береговые цели. При этом минимальный угол был снижен до минус двадцати пяти. Тоже очень удобно: можно всадить очередь под ватерлинию противника хоть при абордажной схватке.

В авангарде венецианского флота шел «Буцентавр». Оцарапанный бок, несколько недостающих, сломанных «раумботом» весел и ручной пулемет на носу галеры... Да, вряд ли этот плавучий дворец спешил сейчас на древний обряд обручения с морем.

О том, кто заправляет флотилией, гадать не приходилось. Синьора Типоло завалили, затоптали во всеобщей панике. Сенаторыаристократы разбежались. Венецианские гвардейцы со своими кондотьерами – тоже. Остаются немцы – больше некому. Конфисковали, небось, Хранители Гроба и братья ордена Святой Марии корабли, что получше, загнали на суда перепуганных морячков да гребцов, кого поймать смогли, – и полный вперед. Под тевтонскими мечами и «шмайсеровскими» стволами.

С «Буцентавра» ударила пулеметная очередь. Первая, предупредительная: пули просвистели над катером.

– Рус, сдавайся! – донесся усиленный мегафоном голос. – Ты есть деваться некуда! Ты есть сопротивляться бесполезно!

Ага, как же! Бесполезно! Рано растыкались, мля! И предупредительной пальбой воздух сотрясаете понапрасну, мать вашу!

Бурцеву предупреждать было некого. И терять – нечего. А потому он бил на поражение сразу. Бил, пока не опустошил магазин. А опустошив, перезарядил пулемет и добавил снова. И еще раз перезарядил. И опять – частыми короткими очередями...

С парусников и галер отвечали редко. Не мудрено! Зенитная двадцатимиллиметровка всетаки посолиднев ручных пулеметов и «шмайсеров» будет. Шмаляла она не пулями даже, а стограммовыми снарядиками, которые прошивали деревянные венецианские кораблики навылет – от носа до кормы. И до четырехсот выстрелов в минуту эта машина выдавала исправно, даже с учетом перезарядки. Так что...

Бурцев и сам едва не оглох от лая кормового орудия и команду свою перепугал до полусмерти. Но – нормалек! Изрешеченный «Буцентавр» тонул. Шла ко дну еще одна галера поменьше. Заваливались на бок два парусных когга. С других судов – изрешеченных и относительно еще целых – в панике бежали венецианские мореходы. Люди так и сыпались за борт, в надежде добраться до берега вплавь.

А Бурцев расстреливал неповоротливые плавучие мишени, как в тире: неторопливо, вдумчиво, со вкусом, с расстановкой, короткими – в тричетыре патрона – очередями. Корабли тонули, и, в конце концов, за венецианцами последовали немцы. Братья Святой Марии срывали доспехи. Хранители Гроба избавлялись от громометов. И те и другие налегке прыгали в воду. Прыгали, прыгали...

Брошенные командой, лишенные управления суда, неудачно поймав парусами ветер, переворачивались. Дветри полузатопленные посудины летучими голландцами дрейфовали в открытое море. И лишь с полдюжины быстроходных коггов арьергарда, вовремя выйдя изпод обстрела, благополучно скрылись за песчаной косой. Остальные... В общем, Венеция сегодня осталась без флота. А какая теперь фашистам польза от морской республики, лишенной кораблей?

Бурцев еще раз глянул через прицел на уходящую под воду корму «Буцентавра», процедил сквозь зубы:

– А вот не будет вам сенсо...

Но и радости от победы тоже не было. Наоборот – кошки скребли на душе. Теперь враг к катеру, застрявшему на мели, конечно, не сунется. Теперь он их попросту возьмет измором. Мда, ситуация... Добираться до берега вплавь? Далековато вообщето, и к тому же наверняка их там будут ждать. Значит, что? Значит, куковать на островке«раумботе» и ждать голодной смерти? В любом случае – Палестины им уже не видать как своих ушей. А ему не видать Аделаидки. Нет! Бурцев тряхнул головой. Он так не согласен.

– Славно! Ох, славно ты их, Василь! – ликовал Дмитрий.

Новгородский сотник аж пританцовывал возле зенитки.

Бурцев не ответил. Ушел в рубку. Злой и мрачный. Столкнулся в дверях с Джеймсом, вытаскивавшим труп камикадземоториста.

– Как дела, капитанвоевода?

Бурцев ответил как есть. Запомнившимся итальянским словечком ответил:

– Мерда!

Джеймс понимающе хмыкнул:

– Значит, пора держать совет. Как там у вас, у русичей, говорится? Одна глава хорошо, а много...

– Больше, – буркнул Бурцев.


Глава 62 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 64