home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 65

Отец Бенедикт, общаясь с Бурцевым «по душам» в подземелье СантаТринита, не сообщал подробностей предстоящей операции, но в целом обрисовал ее верно. Атомный взрыв должен был вышибить на хрен из платцбашни всю магию до последнего файербольчика, до последней колдовской искорки. Затем невиданный выброс энергии запускает процесс перекачки магической силы из других арийских порталов. Ну, а семь веков спустя, в хронобункере СС, сотрудникам эзотерической службы Генриха Гиммлера останется только ловить в астрале мощный импульс из прошлого. Вот и готов пресловутый цайттоннель! От тринадцатого столетия до столетия двадцатого и дальше – в оба конца – протянется уникальный стратегический коридор, который даст возможность перейти от единичных акций ограниченного контингента цайткоманды к крупномасштабным войсковым операциям в минувших временах.

Это ж офигеть можно, какой соблазн – в любой момент запустить в прошедший день, год или век лапу со свастикой на рукаве и быстренько пошуровать, подправить во вчера то, что идет не так сегодня! Кто откажется вести гарантированно победоносные войны путем изменения недавнего прошлого, а то и вовсе избежать боевых действий и получить мировое господство на блюдечке с голубой каемочкой благодаря диверсиям в прошлом далеком?

Потенциальным хроноармиям Третьего Рейха не угрожала бы даже радиация. Неосязаемый межвременной коридор физически не способен накапливать губительные рентгены, а вступить на зараженную атомными взрывами территорию германские хрононавты не смогли бы ни случайно, ни при всем своем желании. Сожженная в ядерном пекле платцбашня должна навеки выпасть из сети магических порталов. Таков уж парадокс этой аномалии: гипотетический цайттоннель позволит беспрепятственно использовать любую башню перехода, кроме той, которая его откроет.

Доводы Гиммлера и эсэсовских эзотериков, видимо, показались фюреру достаточно убедительными. Вундерваффен отдали цайткоманде с высочайшим дозволением использовать атомную дубинку по своему усмотрению, но исключительно для пробития бреши в многовековой стене мироздания. Впрочем, иначе и быть не могло. В скорейшем появлении цайттоннеля более, чем ктолибо еще, была заинтересована сама цайткоманда. Ведь чем скорее откроется заветный коридорчик между временами, тем скорее у верных солдат фюрера, заброшенных в прошлое, появится шанс вернуться домой.

Бурцев читал... Немцы, как всегда, перестраховались, отсылая на семь веков назад сразу два атомных заряда. Если вдруг не сработает один, у цайткоманды должен оставаться запас чудооружия для исправления ошибки. Причем резервная «кляйне атоммине», как явствовало из документов, уже ждала своего часа в иерусалимской платцбашне, а потому именовалась не иначе как «гроссе магиш атоммине». Получалось так: пока мина находится вне башницели, она – маленькая – кляйне. Когда же заряд закладывается в арийскую башню перехода, напичканную под завязку древним колдовством, он автоматически обретает новый статус – большойгроссе, да еще и к тому же магической атомной мины. Что ж, вполне логично...

«Кляйне атоммине», покоящаяся в трюме «раумбота», должна была стать «гроссе магиш» в платцбашне неподалеку от Рима – на самом берегу Тибра. Ведь именно туда предстояло отправиться из Венеции катеру цайткоманды. В общем, брави Джеймс беспокоился за судьбу Вечного Города не напрасно. Смышленые ребята из цайткоманды, видимо, решили не растрачивать энергию ядерномагического взрыва понапрасну, а убить одной «гроссе магиш атоммине» сразу трех зайцев. Вопервых, обзавестись заветным цайттоннелем. Вовторых, избавиться от влиятельного противника в лице понтифика и всей верхушки Римской католической церкви. И втретьих, устроить показательную акцию устрашения для явных и тайных недругов Хранителей Гроба. Причем акцию, что было немаловажно, с глубоко религиозным подтекстом: мол, уповали, господа католики, на святой Рим, так получайте ж маленький ад в «безгрешном» папском оплоте. И поразмыслите на досуге, кто тут более свят: папская клика, сгоревшая в геенне огненной, или благочестивые Хранители Гроба из Святой Земли, коих пламя преисподней даже не коснулось.

Время атомной атаки на Рим было известно: ближайшее полнолуние. Сразу после эксперимента со шлюссельменшем. В секретных бумагах не указывалось, о ком именно идет речь, но Бурцеву после откровений отца Бенедикта гадать не пришлось. Аделаидка – кто же еще?! Отправка шлюссельменша в центральный хронобункер СС запланирована ровно в полночь. Ноль часов, ноль минут... А час спустя атомный взрыв должен поглотить Вечный Город.

Вне зависимости от результатов прикладного опыта с пленницей, которая по воле судьбы стала живой башней перехода, задача экипажа «раумбота» оставалась неизменной: доставить ядерный груз к развалинам платцбашни под Римом, сделать из «кляйне атоммине» «гроссе магиш атоммине», запустить часовой механизм и рвать когти обратно в Венецию.

Цайттоннель нужен был фашистам позарез и любой ценой. Поэтому, если итальянская операция по какойлибо причине сорвется, имелся приказ продублировать ее через месяц с использованием иерусалимской «гроссе магиш атоммине». В случае же «особо неблагоприятных обстоятельств» следовало не ждать новой полной луны, а организовать срочную эвакуацию личного состава, удалиться от Иерусалима не менее чем на десять километров и при помощи часового механизма взорвать резервную «атоммине» до окончания полнолунной ночи.

Об эвакуации шлюссельменша, кстати, ничего не говорилось. У малопольской княжны Агделайды Краковской имелись два пути. Либо – при удачном проведении опыта по переброске в будущее «человекаключа» – отправиться в центральный хронобункер СС, либо – если эксперимент провалится – оказаться в эпицентре ядерного взрыва. Между тем чтото подсказывало Бурцеву: захват «полковником Исаевым» эсэсовского катера с ядерным грузом на борту относится к категории «особо неблагоприятных обстоятельств». А значит, кровь из носа, но до полнолуния им нужно попасть в Палестину. Что совершенно нереально без эсэсовского «раумбота».

«Что ж, помоги нам Господь, – подумал Бурцев. – И прилив».

Прилив не помог. Поболтал тудасюда, но засевший в гальку киль не выдернул. С отливом же катер и вовсе лег на борт. Что? Что теперьто делать? Единственное, что они могли предпринять, – это максимально облегчить судно до следующего прилива. Нужно было избавляться от лишнего балласта. А основной балластом сейчас – под палубой.

– Воевода! – легонько стукнул булавой в дверь рубки раскрасневшийся Гаврила Алексич. – Мы тута трюм ужо вскрыли.

Ага, пришла пора познакомиться с атомной пассажиркой Третьего Рейха поближе.

В грузовой отсек «раумбота» Бурцев спускался с почти суеверным ужасом.


Глава 64 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 66