home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 19

Полный триумф! Причальный камень, до сих пор служивший им укрытием и имевший неплохие шансы стать надгробием, обратился в трибуну. Хабибулла стоял на валуне в позе кандидата, победившего, как минимум, на президентских выборах. Бородатое лицо со шрамом – воплощение харизмы, обе руки воздеты над толпой. И разрубленная эсэсовская рубашка с нацистским орлом на груди… Да уж!

Шумливые соплеменники обступили араба тесным кольцом. Хабибулла говорил со всеми сразу и с каждым в отдельности.

Освальд обнимал Ядвигу – целую, невредимую. Это было похоже на чудо: снарядик сарацинской аркабаллисты, влетевший в рубку катера, шарахнул по «шмайсеру». В результате пистолетпулемет превратился в бесполезную железяку, а державшая оружие кульмская красавица отделалась легким испугом. Бывает… Бурцев молча чесал в затылке. Дружинники хлопали глазами, недоуменно озираясь вокруг. Ну, разве что Сыма Цзян не хлопал. Китаец кивал каждому встречномупоперечному и твердил без умолку:

– Салямаалекума, салямаалекума…

Странно, но арабы ему отвечали. Как положено – «Алейкум ассалям».

С полсотни европейских рыцарей, незнамо как затесавшихся в сарацинскую рать, тоже, кажется, не совсем понимали сути происходящего и не спешили прятать клинки. Обстановка, впрочем, разрядилась, как только предводитель рыцарского отряда – давешний всадник в шлеме с забралом и «фатой»наметом – разглядел в общей суматохе Жюля.

«Фата» дернулась, «невеста» бросила меч в ножны, направила коня к капитану Алисы Шампанской.

– Бонжур, Жюль! – глухо рокотнуло изпод шлема.

Морской волк удивленно поднял глаза.

– Бонжур, мсье… мсье…

«Невеста» откинула забрало, явив заросшую, мясистую и раскрасневшуюся физиономию. Лицо изжаривающегося заживо человека.

– О, сир! – Жюль почтительно склонил голову.

Тот, кого назвали сиром, снял шлем, скинул кольчужный капюшон, сдернул шапочкуподшлемник. Копна черных волос торчала как иглы у встревоженного дикобраза. Щетина на щеках и подбородке напоминала зверька поменьше – ежа.

– Коман ва тю[193] , Жюль?

– Трэ бьян[194], мерси. Э ву[195], сир?

– Комси комса[196], – вздохнул рыцарь.

Бурцев прервал этот содержательный диалог. Подошел к поближе. Подтащил переводчика – Джеймса. Вклинился в разговор. Не очень вежливо, но очень поспешно.

– Жюль, вы знакомы?

– Сэ[197] мсье Жан д'Ибелен, – с подобострастием ответил капитан Алисы Шампанской. И принялся воодушевленно перечислять замысловатые титулы.

– Жан Первый Ибеленский, – коротко перевел Джеймс. – Сир Бейрута.

Надо же! Ибеленский! Повезло, блин, мужику! Хорошо хоть не с «Е» начинается фамильечко. А сир Бейрута – так это вообще песня! Стоп…

– Джеймс, спросика нашего капитана, не тот ли это Жан, о котором упоминала ее величество королева Кипра?

Жюль энергично закивал. Тот!

– Коман вузаплеву[198], мсье? – обратился к Бурцеву сир Бейрута гн Ибеленский.

Джеймс перевел. Бурцев представился. Спросил на всякий случай:

– Шпрехен зи дойч?

С королевой этот номер прошел и… И здесь тоже!

– Я! Я! – отозвался Жан д' Ибелен.

Понемецки он говорил. Однако пошпрехать вволю им так и не дали.

– ВасилийВацлав! ВасилийВацлав!

Хабибулла? Герой дня? Он самый! А за ним – двое всадников. Впереди – степенный бородатый сарацин в летах. Араб гордо восседал на невысоком тонконогом белоснежном аргамаке. Дорогой прочный панцирь поскрипывал кожей, позвякивал металлом. Сабля – в ножнах с каменьями, у седла щит, весь в арабской вязи. На голове – изукрашенный серебром и золотом шлем в форме приплюснутого купола. Изпод шлема смотрят умные настороженные глаза.

Чуть позади – молодой горячий воин на горячем скакуне вороной масти. Этот наездник глядел прямо, жестко. Легкая добротная кольчуга, надежный островерхий шлем, небольшой круглый щит с изображением льва, изогнутая сабля, а вместо лука – праща у седла. Простенький, без изысков, ремешок с утолщением посередке. Так вот, значит, кто кидался камешками…

Странно, на араба молодой всадник похож не был. Скорее уж на монгола, татарина или казаха. Сухая обветренная кожа, узкие глаза, выступающие скулы, маленькие усики. Судя по уверенной посадке и резким точным движениям, парень был рубакой хоть куда. Единственное, что портило джигита, – махонькое, однако приметное бельмо на левом глазу.

– Салям алейкум! – приветствовали Бурцева.

Говорил старший. Голос у него был тихий, вкрадчивый, но повоенному твердый.

– Алейкум ассалям! – отозвался Бурцев.

– Ахлан васайлан![199] – пожилой всадник величественным жестом обвел рукой скалы.

Бурцев слов не понял, но благодарно кивнул. Гостеприимство – оно в переводе не нуждается, его видно сразу.

– Перед тобой, ВасилийВацлав, сам старший эмир Айтегин альБундуктар, мудрый наиб[200] великого султана Египта, чье светлое имя – алМалик асСалих Наджмаддин Аййуб, да хранит его Аллах! – торжественно и повосточному витиевато представил Хабибулла всадника. Пояснил: – Мы с наибом давние соратники.

Айтегин альБундуктар чтото сказал.

– Эмир благодарит тебя за помощь, которую ты оказал мне, и извиняется за то, что, по незнанию, принял друзей за врагов, именующих себя Хранителями Гроба, – перевел Хабибулла.

– Да ладно, чего уж там, немудрено ошибитьсято, – Бурцев глянул на катер цайткоманды, на свою эсэсовскую форму…

Хабибулла повернулся к молодому джигиту на вороном скакуне:

– А это лучший воин мудрого Айтегина альБундуктара младший эмирсотник Бейбарс, мамлюк достойнейшего государя Наджмаддина из рода Аюбиров.

Хм, мамлюк, значит. Воиннаемник. Точнее, не наемник даже, а привилегированный раб, вроде турецких янычар. И Бейбарс к тому же. Уж не будущий ли египетский султан, поднявшийся с самого низа на самый верх? Любопытнолюбопытно посмотреть на легендарного правителя, толькотолько начинающего свой путь по длиннющей карьерной лестнице[201].

Бурцев тоже назвал свое имя. Сначала эмиру Айтегину. И еще раз – эмиру Бейбарсу.

– ВасилийВацлав. Каид, – на свой лад перевел Хабибулла.

Все, вроде с формальностями покончено. Теперь бы самое время выяснить, чем тут занимается странная компания почтенного сарацинского наиба, тюркамамлюка и бейрутского сира.

Рассказывали Айтегин и Жан Ибеленский. Первый – через переводчикаХабибуллу. Второй шпарил понемецки. Бейбарс вежливо отмалчивался. Молодой еще – не пришло время будущего султана.

Сир и наиб говорили долго. Бурцев слушал. И мотал на ус.


Глава 18 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 20