home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 24

– Тебе еще чтонибудь нужно, каид ВасилийВацлав? – спросил эмир Айтегин альБундуктар, едва Бурцев покинул верблюжий горб.

Теперь наиб, казалось, ожидал чего угодно.

– Да, – Бурцев криво усмехнулся. – Нужно. Очень.

– Что же?

– Свинья.

– Что?! – Нет, такого ответа не ждал никто.

Упоминание о нечистом животном перекосило лица обоих арабов. Сначала поморщился Хабибулла. Потом, выслушав перевод, Айтегин.

– Свинья, говорю. Еще лучше – две. А три – так совсем славно будет! Ну, и повозка какаянибудь, чтоб мясо везти.

– Мясо? Свинину? Но зачем?

– Мудрый наиб никогда не слышал поучительной истории о том, как итальянцы похитили из Александрии мощи святого Марка? – ответил Бурцев вопросом на вопрос.

Самто он вовек не забудет рассказа венецианского купца Джузеппе.

– Слышал, – нахмурился Айтегин. – Мощи спрятали под свиные туши. Только христиане могли додуматься до такого! Но к чему ты клонишь, каид?

– Я решил, что шайтанову оружию, которое мы повезем в Иерусалим, самое место под пластами сала. Да и прочему оружию тоже. Если повозку с таким грузом подсунуть хм… мунафикам… вставшим на сторону немцев, вряд ли они станут рыться в поклаже.

– Не станут, – согласился наиб, – даже они не станут.

Айтегин все еще брезгливо морщился. То ли изза свинины, то ли изза предателей. Но по мере того как Бурцев излагал свой план, лицо старшего эмира растягивалось в улыбке.

А план был прост. Сыма Цзян вновь станет заморским купцом. В Яффском порту он с этой ролью справился успешно, так что китайцу не привыкать. Согласно легенде, которой им следовало придерживаться, Сыма Цзян купил свиней по дешевке у беженцевхристиан и намеревался выгодно толкнуть товар на Хлебном рынке Иерусалима. Бурангулу и кыпчакуБейбарсу, который внешне тоже больше походил на степного кочевника, нежели на правоверного мусульманина, надлежало играть роль телохранителей при старикеторговце. Хабибуллабыл переводчиком, а воины Бейбарса на время превращались в бедных дехкан, временно поступивших в услужение к купцу. Бурцев же, его дружина, папский брави Джеймс, капитан Жюль и Жан д'Ибелен являлись отныне рыцарямипаломниками – «случайными» попутчиками «купца» СымаЦзяна.

Так, всей разношерстой толпой, им и предстояло подвалить к воротам Иерусалима, а уж там сделать все возможное, чтобы неблагодарная работенка проверять купеческий возок со свининой досталась мусульманской страже. Если верить Айтегину, это будет нетрудно. Китайская улыбка до ушей на устах СымаЦзяна, «салямаалекума» – и вперед.

Правда, в мобильном, лишенном обоза войске султанских эмиров и сира Бейрута не нашлось, конечно, ни свиней, ни телег. Но Жан д'Ибелен подсказал, где можно разжиться свежей поросятинкой и подходящей повозкой.

Лучше всего для этой цели подходил бывший тамплиерский замок ТорондеШевалье. Точнее, то, что от него осталось. В конце двенадцатого столетия замок разрушил Салах адДин, но с тех пор минуло немало лет. На развалинах крепости обосновалась христианская обитель, привечавшая паломников. И не только паломников… В руинах и тайных ходах старой цитадели храмовников мог укрыться не один десяток воинов. Рыцарипартизаны Армана де Перигора частенько спасались там от фашистскотевтонских карательных отрядов. Но главное: при обители имелось крепкое хозяйство. И хозяйство это, между прочим, славилось свинарниками, которые, как убеждал Жан д'Ибелен, никогда не пустовали.

– Нам все равно придется сделать остановку в Тороне, – заметил сир Бейрута. – По пути в Иерусалим больше негде напоить коней, запастись водой и провизией. Местато вокруг безжизненные, мертвые: песок, камни да сухая земля. Селения разрушены, источники и колодцы засыпаны. Война… Так что не зайдем в Торонский замок – не дойдем до Святого Города.

Эсэсовскую форму – искромсанную, изорванную, обильно перепачканную бурыми пятнами – они сняли. Противно. Да и не ахти какая маскировка. Это на катере, вдали от берега еще можно было обмануть немецких наблюдателей песочными мундирами. А вблизи любой фриц, любой тевтон мигом сообразит, что одежонка стянута с убитых. Такие дыры незаметно не заштопаешь, не прикроешь заплатами. Подозрительно, в общем. Опасно слишком.

Эмир Айтегин и сир Жан выдали более подходящее снаряжение. Просторные халаты, подпоясанные широкими поясами, плотные короткие курткиподдоспешники, необременительные кольчужки. Простенькие каски, рыцарские шлемы, небольшие щиты, мечи, сабли… Нашелся даже подходящий кистенек – излюбленное оружие Збыслава.

Бурангул и дядька Адам, помимо прочего, обзавелись приличным запасом стрел и сарацинскими композитными – дерево, кость да воловьи жилы – луками. Тугими, дальнобойными, надежными – не чета пиратским самоделкам.

Бурцев взял себе щит и меч. Это окромя нагорбного пулемета. Боеприпасы к МG42 были аккуратно уложены в дорожный мешок. По другую сторону верблюжьего седла пристроился пузатый бурдюк с водой.

Ядвига долго и нудно верещала, не желая оставаться, но в этот раз ее возражения, угрозы и мольбы проигнорировал даже пан Освальд. Выслушав заверения Хабибуллы, что под охраной благородного эмира Айтегина альБундуктара с его дамы и волосок не упадет, добжинский рыцарь одновременно трогательно и строго попрощался с женой. Нежно так пообещал связать, ежели что. Полячка обиделась. И выдала тааакую тираду! Ну точьвточь как Аделаида во время оно. Эх, Аделаидка, Аделаидка, Аделаидка…

Спеша избавиться от накатившей тоски, Бурцев скомандовал:

– По коооням!

Глянул на своего «скакуна». Хмыкнул. Добавилтише:

– И по верблюдам…


Глава 23 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 25