home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 30

Всетаки потери у них были. При штурме погиб один человек. Капитан Жюль – верный вассал ее величества королевы Кипра Алисы Шампанской лежал под самыми стенами с арбалетной стрелой в груди. Еще пятеро – трое сарацин и двое рыцарей бейрутского сира – получили легкие ранения. И с водой тоже вышла неувязочка.

– Хранители Гроба забросали Торон колдовскими громами и молниями, – хмуро доложил Жан д'Ибелен.

Несколько выстрелов, которые произвел по крепости Бурцев, были так себе – каплей в море. А вот обстрел, что устроили до него эсэсовцы, – совсем другое дело. В цитадели все оказалось перерыто так, будто по замковому двору и святой обители прошлись гигантским плугом. Кругом – воронки. Стены обвалены, земля смешана с камнями и останками павших. Единственный источник засыпан. Колодцы разрушены, водоносные пласты потревожены. Живительная влага ушла. Даже резервуары, где всегда держалась вода для скота на случай осады и прибытия больших караванов, разбиты, пусты и сухи.

В общем, перестарались фашики на свою голову. Потомуто и рыскал по окрестностям брат Курт в поисках воды.

– Тамплиеры? Жители Торона? Ктонибудь уцелел? – спросил Бурцев.

Жан Ибеленский скорбно покачал головой:

– Похоже, рыцари Армана де Перигора надеялись отвести беду от святой обители. Они покинули крепость, чтобы принять бой под ее стенами, и пали все до единого. Впрочем, монахов, оставшихся в замке, немцы тоже не пощадили.

– А сам де Перигор?

– Его не нашли.

– Бежал?

– О нет, вряд ли благородный Арман спасся бегством, бросив свой отряд. Не похоже на него. Вероятно, пленен немцами. Судя по следам, от Торона к Иерусалиму ушел большой отряд. Всадники и колдовские повозки.

– Свиньи?

– Свиньи, – согласился сир Бейрута. – Подлые германские свиньи!

– Я не о том. Нам нужны свиные туши. Ты не забыл?

Жан д'Ибелен кивнул:

– Помню. Почти вся скотина на монастырском подворье перебита. Но мои оруженосцы нашли несколько раненых поросят, борова и матку. Они еще были живы, когда… В общем, их уже разделывают. А сарацины Бейбарса отыскали телегу. Почти целую, большую, крытую. Одно разбитое колесо заменить надо, борт подлатать – и будет, на чем везти мясо. Только торопиться нужно. На такой жаре мясо быстро портится.

– На такой жаре да без воды мы и сами быстро испортимся, – невесело заметил Бурцев.

– И что делать будем? – в разговор вмешался Джеймс.

– Разделимся. Сотня Бейбарса и рыцари Жана остаются здесь, хоронят убитых и едут к Вифлеему – на соединение с Айтегином. Мы же, как и планировали, отправляемся в Иерусалим. Сейчас. Немедленно.

– А с водойто как быть?

– Вода – только для лошадей, – распорядился Бурцев.

– А люди? До Вифлеемато добраться еще можно – там по пути родники и колодцы есть, а вот до Иерусалима… Мы ж не доедем!

– Доедем, – возразил Бурцев. – Если очень захотим – доедем.

– Как? – не мог взять в толк папский брави.

– Потатарски.

– Что?

– Бурангул, подь сюда. Расскажи нашему венецианскому другу, как степняки обходятся в походах без воды и пищи.

– Надрезаем лошади жилу и пьем кровь, – просто и коротко объяснил юзбаши. – Так можно протянуть неделю. Можно десять дней.

Джеймс побледнел:

– О, Санта Мария! Десять дней на лошадиной крови?!

– Успокойся, брави, – посоветовал Бурцев. – До Иерусалима осталось всего ничего. Придется немножко потерпеть. А не желаешь – так скатертью дорога. Хочешь – поворачивай со всеми на Вифлеем. Хочешь – возвращайся в Рим, к Папе.

– Вернуться к Его Святейшеству ни с чем я не могу, русич. Ты обещал мне открыть тайну Хранителей Гроба.

– Обещал, – кивнул Бурцев. – Когда покончим с немцами. И когда моя жена будет на воле.

– Но…

– Все, брави! О Хранителях рассказывать нужно в спокойной обстановке. И рассказ этот будет долгим. А сейчас мне жаль времени. Решай – будешь пить с нами конскую кровь или как?

Джеймс скривился, сплюнул. Но больше перечить не стал. Не возражала и новгородская дружина, хоть ребята и были не в восторге от предложенного способа выживания. Хабибулла покачал головой и скорбно вздохнул: мол, лишь бы не заставляли есть свинину. Это ему пообещали. Бейбарс – сам в прошлом степной кочевник – тот и вовсе спокойно отнесся к словам Бурцева и Бурангула. Мамлюки, которым надлежало идти в Эль Кудс вместе с эмиром, тоже не привередничали. «Подумаешь, кровь», – читалось на их невозмутимых разбойничьих лицах. Эти бравые головорезы при необходимости хоть мозги из конской башки готовы были есть. Ложкой…

Только с сиром Бейрута возникла проблема. Неустрашимый Жан д'Ибелен устроил форменную истерику. Рыцарь возмущался долго и громко. Бил себя кулаком по нагруднику. Кричал, что истинному христианскому воину не подобает становиться кровопийцей подобно диким язычникам.

– Значит, христианские святыни будут спасать язычники и иже с ними, – пожал плечами Бурцев.

Довод подействовал.

– Кровьто не человеческая, – утешал сам себя благородный сир. – Авось, и не так велик грех.

– А то! – подбодрил Бурцев. – Отмолишься в Святом Граде…

Хотя, сказать по правде, и самому ему было противно до тошноты при одной только мысли о… Бррр… Ну почему в конских жилах не течет, к примеру, холодное пивко?

От невеселых размышлений отвлек Дмитрий:

– Василь, что нам под свиные туши кластьто? – спросил новгородец. – Мечи? Луки? Копья? Брони? Щиты? Шеломы?

Все уже было готово! На изрытый воронками замковый двор выкатили вместительную крестьянскую повозку с рваным пологом, новым колесом и починенным бортом. В повозку впрягли вьючных лошадей – тех, что поплоше, что не бросаются в глаза чистокровной породой и особой боевой статью. Оруженосцы бейрутского сира таскали к повозке свежие пласты сала и свиного мяса. Арабымусульмане стояли в сторонке. Подальше.

– Нет, брони не нужны, Дмитрий, – ответил Бурцев. – Шлемы и щиты – тоже. А оружие… Пусть каждый положит только то, к чему рука более всего привычна. Чтонибудь одно. И вот еще…

Он снял с плеча два «шмайссера», подобранные у горящих «Цундаппов», сунул новгородцу запасные обоймы. МG42 решил не брать – нехай остается на «Горбоконе». Пистолетыпулеметы все ж таки полегче будут. Их и спрятать в возу проще. И по иерусалимским улицам бегать с ними сподручнее.

– Что, только два громомета берешь, Василь? – удивился Дмитрий.

– Угу… – Бурцев кивнул.

А большето и не надо. Один – ему, один – Сыма Цзяну. Хватит.

– Два колдовских самострела и по одной железяке на рыло? И все? И ради этого гнать в Ерусапимград такую телегищу?! – разочарованно протянул новгородец.

– Не все, Дмитрий, не все. Будет коечто еще…

И в самом деле было. «Телегищу», по приказу Бурцева, подогнали к «Пантере». А вскоре на дно воза неприметно лег добрый десяток осколочнофугасных снарядов из танкового боекомплекта. Теперь недоумевал Бейбарс:

Зачем нам это, каид ВасилийВацлав? Без железной шайтановой повозки с большим рогом ты не сможешь метать громовые сосуды немецких колдунов. А саму повозку, – кыпчак покосился на сорокатонную «Пантеру», – мы никак с собой не возьмем.

– Брать не нужно, – ответил Бурцев. – Метать сосуды – тоже. Но если мы войдем в Иерусалим и положим все это добро под воротную арку да запалим как следует… В общем, ворот не станет.

Эмир глянул на разбитые укрепления Торона. Эмир промолчал. Поверил, наверное.

Снаряды, два «шмайссера» и прочее контрабандное вооружение – булаву Гаврилы, секиру Дмитрия, кольтелло Джеймса, кистень Збыслава, луки и стрелы Бурангула и дядьки Адама, саблю Хабибуллы, пращу Бейбарса, рыцарские мечи Освальда и Жана Ибеленского прикрыли сверху досками, присыпали сеном. На сено навалили разделанные свиные туши. Получилась целая мясная лавка на колесах.

Все, кому предстояло сопровождать повозку, переодевались, перевоплощались. Кто в купца, кто в купеческого телохранителя, кто в слугудехканина, кто в рыцаряпаломника, кто в оруженосца. Бурцеву надлежало быть рыцарем, и он не без радости сменил верблюжий горб на привычное конское седло. «Горбоконь» и пулемет оставались у мамлюков Бейбарса. Отряд Бурцева тронулся в путь. Сзади заполыхала «Пантера». То, чего не могли добиться бронебойные снарядики «Рыси», устроил огонек, пущенный к танковым бакам по длинной извилистой бензиновой дорожке.

Громыхнуло. Не очень громко. Это баки…

А вскоре – не прошло и полминуты – от оглушительной канонады нервно задергались лошади, и люди невольно втянули головы в плечи. В чреве бронированной машины рвались снаряды. Столб черного копотного дыма поднимался к слепящему солнцу Палестины.


Глава 29 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 31