home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 31

Иерусалим. Ерусалимград. Эль Кудс… Поначалу он возник в дрожи раскаленного воздуха, подобно обманчивому миражу. Но чем ближе подъезжали уставшие путники, тем более четкие очертания принимал городпризрак.

Мощные каменные стены смотрели грозным прищуром узких бойниц. На переходных галереях воинственно топорщились зубцы заборал. Из сплошной линии укреплений часто выступали башни – кряжистые, приземистые, угловатые, с открытыми боевыми площадками наверху. За стенами виднелись стройные минареты и массивные купола. И плоские, не знающие давления снега крыши дворцов местной знати. И дымки, струящиеся из невидимых очагов к валящим небесам. Бросился в глаза закопченный минарет со снесенной, словно аккуратно срезанной, верхушкой. А на другом конце города – обгоревший остов христианской церкви. Вероятно, следы боевых действий. И все же… Святой Город.

Город был большой. Да чего там, Иерусалим был просто громаден по средневековым меркам. А стена, опоясывающая его, казалась поистине неприступной.

Они остановились разом, все как один, без команды, без приказа. Христиане молча крестились, мусульмане вполголоса славили Аллаха. Даже буддист Сыма Цзян, степной язычник Бурангул и дядька Адам, почитавший наряду с Христом древних прусских богов, замерли, пораженные величественным видом Святого Города.

– Да! Вот это да! – восхищенно выдохнул добжинец.

Бурцев кивнул понимающе:

– Это тебе не Взгужевежа, пан Освальд. Потом скомандовал:

– Поехали.

И первым тронул коня. Время дорого. Медлительная скрипучая повозка с грузом свинины дважды ломалась в пути и задержала их больше, чем рассчитывал Бурцев. А Сыма Цзян и Хабибулла между тем в один голос утверждали, что полная луна должна взойти уже этой ночью. Значит, до появления в окрестностях Иерусалима султанской конницы оставались считанные часы.

Все было в точности как на плане Айтегина. Справа высилась Масличная гора, за которой действительно можно незаметно расположить целое войско. Слева виднелись стены Гефсимании. Впереди – Кедронский ручей и ровнехонькая Иосафатская долина.

У ручья остановились еще раз. Пили. Долго. Омерзительный привкус лошадиной крови, которую пришлосьтаки хлебнуть в дороге пару раз, вымывался не сразу.

Они выехали к угловой башне, соединяющей Восточную и Северную стены города. Ага… Цветочные ворота – прямо. По левую руку – Иосафатские. Над привратными башнями – флаги с тевтонскими крестами и фашистской свастикой. Тяжелые полотнища обвисли в удушливом безветрии и колыхались редко, лениво и неохотно.

Под Восточной стеной, у Иосафатских ворот, было мрачно ну просто до беспросветности. Давка – в лучших традициях совдепа. Люди и скотина смешались здесь в единую волнующуюся массу. Арабы и христиане, конные и пешие, верблюды и лошади, мулы и быки, повозки и овечья отара. Брань, ржание, мычание, блеяние, пронзительные вскрики кораблей пустыни да несмолкающий собачий лай… Столпотворение, одним словом. Но каждый терпеливо ждал своей очереди, каждому нужно было войти в город.

Из Цветочных ворот, напротив, вытекал тонюсенький ручеек усталых людей и гужевой скотины. Те, кто выбрался из Иерусалима, не задерживался ни на секунду. Отъезжали сразу – поскорее и подальше. И чтото подсказывало Бурцеву: там, внутри, у Цветочных, царил такой же бедлам, что и снаружи, у Иосафатских.

Похоже, одни ворота работали на вход, другие – на выход. Блин, ну прямо как в автобусе! Новые хозяева Иерусалима – любители пунктуальности, организованности и порядка – были в своем репертуаре. Что ж, придется помариноваться в ожидании на солнцепеке. Бурцев повел свой немногочисленный отряд к Иосафатским воротам.

Так, а это еще что? Над толпой возвышались странные Побразные конструкции, видимо оборонительного характера, увешанные какимито грязными тюками, затруднявшими подступ к воротам. Или не тюки то вовсе?

Бурцев присмотрелся. Похолодел. Так и есть! Виселицы! Простые такие, надежные, незамысловатые. Толстые столбы врыты глубоко в сухую землю, а промеж них – длинные прочные перекладины. Нет, вовсе не для защиты крепости возведены эти сооружения. Для устрашения они поставлены! С перекладин свисали целые гроздья людей. Некоторые казненные выглядели жутко: климатто не скандинавский – жарко.

Мда… Вот тебе и Святая земля, вот тебе и Иерушалаим[212]– «Место мира», вот тебе и Эль Кудс – «Святость»! Ох, до чего же не хотелось стоять в очереди под неестественно вытянувшимися, раздутыми и почерневшими висельниками…

Бурцев с тоской глянул дальше – вдоль Восточной стены. Неподалеку виднелись еще одни ворота – Золотые. Те самые – запретные, о которых говорил Айтегин. Большие, просторные, расширенные до невероятных размеров… В такой проход хоть на танке въезжай. Да хоть на двух! Но Золотые ворота заперты. И никто, ни одна живая душа, не смел к ним приближаться. Это заветная «дверца» Хранителей Гроба. «Дверца» для служебного пользования цайткоманды. Простым смертным сюда путь заказан. Воспрещен. Строго. Наистрожайше.

Даже подступы к воротным створкам, створищам точнее, эсэсовцы огородили частыми рогатками и оплели колючей проволокой. А в песке, под завалами «колючки», видны небольшие кочки. Мины…

К Золотым воротам можно пройти лишь через шлагбаум, обвешанный щитамипавезами. Такой, помнится, стоял в Дерпте. Но привратный шлагбаум опущен. А за ним, в теньке под тентом, прохаживается караульный с засученными рукавами и «шмайссером» на животе. По роже видно – тип этот, в случае чего, откроет огонь сразу. Без предупреждения. На поражение.

Над воротами тоже стрелков хватает. Меж зубцами стен – фашистские каски, пара узких бойниц переоборудована в широкий оскал дотовой амбразуры. Там, в темной щели, виднеется ствол МG42.

Пулемет, впрочем, защищал не только Золотые ворота. На наиболее значимых с точки зрения обороны башнях Иерусалима тоже имелись огневые точки. И на стенах, среди белых и серых рыцарских плащей, среди черных одежд кнехтоварбалетчиков, нетнет да и мелькнет желтокоричневое пятно – легкая форма эсэсовского автоматчика. Коегде поблескивала оптика снайперов.

Неприятель, решившийся на штурм Святого Города, неминуемо угодил бы под убийственный перекрестный огонь. Так что мудрый эмир Айтегин прав: если хотя бы одни ворота города не откроются перед атакующей конницей, все десятитысячное воинство египетского султана без толку поляжет под иерусалимскими стенами.


Глава 30 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 32