home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 55

Тяжелое армейское авто с порубленной кабиной и разбитым лобовым стеклом, громыхая, неслось по иерусалимским улочкам. За рулем сидел рыцарь с черным крестом на белой котте, в кольчуге и в глухом шлеметопхельме. Дикое зрелище… Дичайшее! И на то тоже свой расчет. Чужака с открытой мордой в грузовике цаиткоманды немцы распознают быстро, а так… Так можно ошеломить врага, сбить с толку, смутить. Выиграть секундудругую. И прорваться, пока не очухались, пока гадают: свой? чужой?

Бурцев гнал к Восточной городской стене, как гоняют только свои. Гнал открыто, безбоязненно, нервно сигналя, если заступали дорогу. А пару раз заступали… Пару раз он пронесся мимо конномотоциклетных патрулей, спешивших в противоположном направлении. Патрули испуганно шарахнулись к обочинам.

– Партизаны! – орал Бурцев изпод шлема. – Партизаны в Церкви Гроба!

Тевтоны и фашисты – те, кто успевал разглядеть в свете факелов и фар водителя, – обалдело оглядывались, не зная, что и думать. У гитлеровцев глаза лезли на лоб, рыцари от изумления чуть не падали с седел. Но вдогонку «опелю» никто пока не стрелял. Ни из «шмайсеров», ни из арбалетов.

А водитель, пригнув голову, смотрел только вперед. Как на турнире. А смотровая щель шлема – как окуляр танкового перископа. Имелась, ох имелась еще одна весомая причина, по которой Бурцев, садясь в кабину, напялил на голову прочное тевтонское ведро. Это ведь не только надежная маска или там защита от стрел (от пульто оно вряд ли). Куда важнее другое: глухому рыцарскому топхельму быть сегодня каскадерским шлемом. Прыгать ведь из машины перед воротами придется на ходу. На приличной скорости. А так – авось, черепушка под железным горшком и не проломится.

Позади осталась Скорнячная и Испанская улицы. И городские бани. И поворот к Цветочным воротам. Слева уже виднелась церковь Святой Анны. Справа – стена, окружавшая Храмовую Гору. В стене – Райские ворота, что ведут в цитадель цайткоманды. А чуть дальше – ворота Иосафатские, городские, те, что требовалось открыть во что бы то ни стало. А еще лучше – снести к лешему! Бурцев мчался к Иосафатским. Оставалось совсем немного…

Впереди отчаянно замахал регулировщик. Красный сигнальный кружок на палочке мелькал, будто крыло ночной бабочки, бьющейся в паутине. А из Райских ворот выруливал «Цундапп» с коляской и пулеметом. Бурцеву приказывали пропустить, уступить дорогу. Эсэсовец с палочкой лез прямо под колеса. Что ж, Бурцев всегда недолюбливал гаишников всех мастей. А уж такой фашисткой масти…

На фиг регулировщика! И мотоциклистов тоже – на фиг! Не сбавляя скорости, он расчистил дорогу бампером. Жезл ударил по капоту, жезлоносец отлетел в сторону. «Цундапп», подцепленный крылом «опеля» опрокинулся в придорожную канаву.

Бурцев выжимал из надрывающегося двигателя все лошадиные силы. Ктото выстрелил – запоздало, справа, со стены Храмовой горы. Саданул очередью. Одна пуля лязгнула о дверь кабины. Еще одна вошла в спинку пассажирского сиденья. Был бы кто рядом – стал бы трупом.

Но пассажиров в грузовике нет. На месте пассажира – в щель между сиденьем и спинкой – вдавлено «железное яйцо». М39 на боевом взводе. Со свинченным предохранительным колпачком. С запальным шнуром наружу. Да еще валяется под рукой «шмайсер». Да на рыцарской перевязи рядом с ножнами полуторного меча пристегнута противотанковая граната.

Еще очередь… Теперь уже били в лоб – от Иосафатских ворот.

Погасла левая фара. Звякнуло в радиаторе. Тревожно и нездорово застучал мотор. Открылся, вздыбился, запрыгал капот.

Снова выстрелы… Пули выбили остатки лобового стекла. Одна противненько дзинькнула о шлем. Вскользь. Рикошет. Повезло. Правда, от того легкого рикошета едва не вытряхнуло мозги. Но плевать! Только бы раньше времени не сдетонировал груз в кузове!

Приземистая арка Иосафатских ворот быстро приближались. Надвратная башня росла, надвигалась – скачкообразно, будто на самом деле это она неслась по лишенной асфальта ухабистой дороге, испытывая прочность незримых башенных рессор.

Сейчас будет таран. Такой, на который ворота не рассчитаны…

Ну, все! Ну, пора! Левая рука держит руль. Правая– «железное яйцо». Зубы вцепились в запальный шнур гранаты, как клыки оголодавшего хищника в мясо. Рывок… Теперь ему оставалось четыре секунды. Очень много. И очень мало. И время пошло. Вспять пошло – обратным отсчетом.

Четыре…

Через разбитое заднее окно кабины в кузов заброшена М39.

Три…

Бурцев сбросил скорость, схватил ремень «шмайсера», выпрыгнул из кабины. Как из поезда – спиной назад, чтоб хоть немного погасить инерцию. Но на ногах, конечно, не устоял. Упал. Завертелся, покатился наперегонки с прошуршавшими у самой головы колесами грузовика. Со смертью наперегонки… Не обогнал, разумеется, но свернул в сторонку от костлявой, растянулся в придорожной канаве. Замер, приходя в себя.

Ну и трюк! Доспехи, наверное, только и спасли. Да тевтонское ведро на голове. Меч и противотанковая граната чудом удержались на рыцарской перевязи. «Шмайсер» – в руке.

Два…

В него снова стреляли. К счастью, канава оказалась неплохим окопчиком. Если не брезговать, если вжаться в грязь. А Бурцев и не брезговал. Какая, на хрен, брезгливость, когда пули над головой!

Один…

Машина вкатилась под воротную арку, боднула запертые створки. Ворота выдержали. Грузовик со смятым передком отскочил, подался назад. Не взорвался. Пока не взорвался. Пока еще…

Ноль…

Из надвратной башни выскакивали люди. В желтокоричневых мундирах и в белых плащах с черными крестами. Со «шмайсерами» наперевес и с мечами наголо. Эсэсовцы и тевтоны кричали, бежали к машине. Зря! Прочь нужно сейчас бежать. Ктото пустил в «опель» арбалетный болт, ктото шарахнул очередью по пустой кабине.

Ноль! Ну, ноль же! Уже! Нооо…

И рвануло! Страшно! Остов машины развалился кусками искореженного металла, кузов – расколотыми в щепу досками. Над головой Бурцева пролетело оторванное колесо. Тевтонов и эсэсовцев, окружавших машину, расшвыряло – так капризный ребенок швыряет тряпичные куклы.

Ворота высадило, вынесло наружу. Словно пробку изпод шампанского. С мясом выворотило из кладки массивные петли. Да и сама кладка… Эпицентр взрыва располагался под низкой аркой, так что в неето и ударила взрывная волна.

Арка треснула. Надвратная башня раскололось надвое, накренилась. Сверху посыпалось. Люди и глыбы…

А уж флаги с крестами пали и подавно.

Башня всетаки обрушилась. Обвалился также приличный кусок крепостной стены слева. Стена справа перекосилась, вывернулась наружу.

Теперь на месте Иосафатских ворот зиял чудовищный пролом. А вокруг – битый камень и мертвые тела. И горящие пятна расплескавшегося бензина. И пыль, и дым, и дым, и пыль… Но пыль оседала, а дымную пелену рвал ветер из Иосафатской долины.

Оттуда же – со стороны Масличной горы – доносился пугающий гул. Отдаленный, но быстро, очень быстро приближающийся топот тысяч копыт… И вопли тысяч глоток. Хорезмийская конница и мамлюки египетского султана алМалика асСалиха Наджмаддина Аййуба шли в атаку. Пустынная и безлюдная Иосафатская долина перестала быть пустынной и безлюдной.


Глава 54 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 56