home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 67

– Главное – постарайся поменьше говорить, Джеймс, – давал последние наставления Бурцев. – Запомни: ты – Рудольф Курц. Медиум. Это чтото вроде помощника немецкого мага. Я – магистр Иерусалимского Дома ордена Святой Марии Генрих фон Хохенлох. А попасть нам нужно к рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру.

– Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, – без запинки выговорил брави в одеянии медиума эзотерической службы.

– Хорошо. Больше, чем этот человек, о Хранителях Гроба тебе не расскажет никто. Идем. Хотя нет. Вот еще что… Если кого встретим – следи за моей головой. Когда кивну – делай так…

Бурцев вскинул руку в кольчужной перчатке. Фашистское приветствие прозвучало под сводами хронобункера СС.

– Повтори, Джеймс.

Брави повторил. Получилось с первого раза. Блин! Да по этому способному парню плакала нацистская партия!

– Нормально…

Бурцев надел топхельм. Чтоб уж полностью соответствовать образу крестоносца из ордена Святой Марии. Взять оружие пленных эсэсовцев? Нет, не стоит. Джеймс не управится с «колдовским самострелом», а сам он… Ему спрятать «вальтер» от охраны Гиммлера будет непросто. Ну не приспособлены средневековые доспехи для скрытого ношения пистолетов. Нагрудного ковчежцакобуры, как у старого знакомого Фридриха фон Берберга, у Бурцева нет. А тевтонский брат с «вальтером» за рыцарской перевязью – это уж както слишком подозрительно. В общем, хватит меча в ножнах и кольтелло в рукаве брави. Должно хватить… Для начала. Потом будут трофеи.

– Пошли, Джеймс! – прогудел Бурцев изпод шлема.

– Храни вас Господи Иисусе! – пожелал Гаврила.

– И Пресвятая Дева Мария! – вздохнула Ядвига.

– Да поможет вам Аллах! – добавил Хабибулла, завидев, как крестятся христиане.

– И Будда пускай пребудется с ваша, – торопливо произнес Сыма Цзян.

– И извечный Тенгри, и могущественная Этуген! – ЯзычникБурангул тоже не остался в стороне.

– И Окопирмс, и Перкуно, и Потримпо, и Патолло, – скороговоркой помянул главных прусских божеств дядька Адам.

Весьма, в общем, обнадеживающее напутствие.

Тяжелая бронированная дверь открылась без проблем. Простой и надежный запор с хорошо смазанным колесом не требовал специальных навыков медвежатника. Крутишь колесо в одну сторону – дверь отпирается. Крутишь в другую – запирается.

Два автоматчика, дежурившие снаружи, не проявили агрессивности. Наоборот, вытянулись в струнку, когда из хронобункера вышли двое – тевтонский рыцарь при полном доспехе и медиум с накинутым на голову капюшоном.

Рыцарь чуть кивнул ведрообразным шлемом. Медиум вскинул руку.

– Хайль Гитлер! – донеслось изпод капюшона.

Дверь в хронобункер закрыли быстро. Изнутри закрыли.

Рыцарь и медиум не пошли прямо – по широкому ангароподобному проходу – к внешним воротам. И не свернули влево, где проходила инструктаж разведгруппа испытателей, которым надлежало первыми вступить в цайттоннель. Странная пара вошла в правый коридор. В тот, который вел к камере допросов. Значит, происходило чтото важное. Чтото очень важное. Чтото, что не должно касаться рядовых вояк…

Неподвижные автоматчики молча смотрели вслед удаляющимся фигурам. Каменные лица, пустые глаза… Так и должно быть. В охрану хронобункера специально отбирали тех, кто умел держать язык и эмоции при себе. И кто умел исполнять приказы, не утруждаясь излишними размышлениями. А приказ сегодня был прост и ясен: не впускать в хронобункер посторонних и не чинить препятствий сотрудникам эзотерической службы. Белее того, эзотерикам надлежало оказывать всяческое содействие. Если попросят – оказывать. Просьб о содействии пока не поступало. Потому и стояли автоматчики навытяжку со «шмайсерами» на животах. Просто стояли. И думали об одном – как сохранить невозмутимость арийских физиономий.

Теперьто это было проще. Гораздо… Сегодня из хронобункера уже выходил один тевтонский рыцарь. Его тоже увели в правый коридор, к камере допросов. Вслед за какойто девчонкой. Но, наверное, одного рыцаря оказалось мало. Потребовалось еще…

Медиум в черном балахоне и рыцарь с черным крестом скрылись за плавным изгибом тоннеля. Автоматчики расслабились. Переглянулись. Они уже начинали привыкать. Это было необходимо. Без этого нельзя. Скоро пришельцы из прошлого станут здесь частыми гостями. Так считали солдаты цайткоманды СС.

Широкий, просторный коридор освещался столь же хорошо, как и хронобункер. Лампы, укрытые выпуклыми прозрачными плафонами, изливали резкий свет через каждые три метра. А под ногами – неправдоподобно гладкий бетонный пол. Все это смахивало на кишку космического корабля. Или на какоенибудь футуристическое метро. Правда, без рельсов.

Джеймс ступал беззвучно. Бурцев царапал пол шпорами. Нервы были на пределе. И благословением Господним казалось глухое ведро топхельма, под которым так удобно прятать физиономию. Джеймсу приходилось труднее: в ярком свете мощных ламп капюшон медиума закрывал лишь верхнюю часть лица. Впрочем, брави пока держался молодцом. Да и никто им пока не встречался. Справа и слева виднелись узкие боковые проходы, темные ниши и запертые двери. Но людей не было. Продвижению рыцаря и сотрудника эзотерической службы не препятствовали.

Потом коридор закончился.

Массивной запертой дверью. И стеной. В стене – пулеметная амбразура. Хорошая позиция – весь коридорчик простреливается.

Между дверью и бойницей стоит офицер в чине гаупштурмфюрера. С «вальтером». В кобуре. Зыркает пытливым взглядом. Не стреляет. По тевтонским крестам и балахонам медиумов здесь стрелять не принято. Сразу, по крайней мере. Сначала поговорят. Как минимум.

Они приблизились. Офицер отсалютовал.

Джеймс ответил, не дожидаясь знака Бурцева,– быстро учится, брави. Два «хайля» нацистского приветствия слились в один.

– Я смотрю, ваш цайттоннель заработал, господин медиум? – дружелюбно хмыкнул гауптштурмфюрер.

Вообщето смотрел он на Бурцева. Прямо пожирал глазами. Еще бы! Ожившая история топчется перед запертой дверью. И от гаупштурмфюрера зависит: впускать – не впускать.

– Яя, – быстро и не особо вникая в вопрос, ответил брави.

«Дада»коротко и деловито. Джеймс имел сейчас вид порученца по особо важным делам, которому недосуг вести долгие разговоры. Но и гаупштурмфюрер службу знал. Спросил, что положено: куда, мол, зачем? Лицо у этого вояки было поживее, чем у часовых хронобункера, взгляд – повнимательнее. И подобострастия в том взгляде поменьше. И изза плеча немца совсем уж негостеприимно торчит пулеметное рыльце.

Личная охрана рейхсфюрера, – так говорил Ганс. Прежде чем брави успел ляпнуть лишнее, Бурцев выступил вперед. Звеня металлом, шаркая шпорами. Вновь привлекая все, абсолютно все внимание фрица к своей персоне. Заговорил – громко, уверенно, с должной долей рыцарской спеси, с необходимой толикой почтительности в голосе:

– Брат во Христе! Я должен без промедления видеть вашего гроссмейстера.

– Гроссмейстера? – поднял брови немец. – Какого еще гроссмейстера?

Шахматного, мля!

– Гроссмейстера благочестивых Хранителей Гроба. Рейхсфюрер – так его здесь называют. Брат Рудольф, прибывший со мной из Иерусалима, – Бурцев указал на сопровождающего, – любезно согласился проводить меня к нему, дабы…

Его перебили. Не очень вежливо:

– А соблаговолитека для начала снять шлем,господин рыцарь. И вы, эээ… брат Рудольф, тоже поднимите капюшон.

Сердце в груди Бурцева застучало часточасто, сильносильно. Неужто заподозрил что? Или пустая формальность? Скорее уж второе. Вряд ли гауптштурмфюрер, охраняющий подступы к допросной камере, знает в лицо магистров братства Святой Марии и медиумов эзотерической службы СС.

Ладно. Пожалуйста, хэр гауптштурмфюрер, любуйтесь. Если это чтото вам даст. Топхельм снят. И оттягивает правую руку. Так задумано: чтоб в случае чего шлемом тем, под пять кагэ, да в морду офицеру. Бурцев важно надувал щеки. Бурцев смотрел надменно и раздраженно. Бурцев играл роль оскорбленного магистра.

Брави тоже скинул капюшон. О, папский шпион и профессиональный убийца умел владеть лицевыми мышцами! Кроткое лицо с легкой гримаской удивления – неужели не верят? – предстало перед стражем.

Наверное, эсэсовца интересовали не столько их физиономии, сколько реакция на проверку. Реакция его устроила. Фейсконтроль был пройден благополучно. Гауптштурмфюрер стрельнул внимательными глазками на одного, на другого, кивнул удовлетворенно, махнул рукой, дозволяя надеть шлем и капюшон, если есть желание.

У Бурцева желание было: оруженосца нет, коня с седельной сумкой тоже, а держать тяжеленный топхельм на весу неудобно. Ну и главное, конечно, спрятать бы поскорее чувства и эмоции в ведрообразную раковину со смотровой щелью.

Джеймс также предпочел набросить капюшон.

– Итак, зачем вам понадобился господин рейхсфюрер, ну, то есть гроссмейстер?

– Чтобы поведать о надвигающейся опасности, – ответил Бурцев.

Гауптштурмфюрер еще раз окинул взглядом его доспехи, измятый, измазанный плащ, крест Тевтонского ордена.

– А мне вы ничего не желаете поведать, а, гм… брат во Христе? Кто вы такой?

– Магистр германского ордена Святой Марии в Иерусалиме Генрих фон Хохенлох! – отчеканил Бурцев.

Эсэсовец изменился в лице.

– Фон Хохенлох?! Как? Еще один? Я сегодня уже впускал в эту дверь Генриха фон Хохенлоха вместе с сопровождающим. Магистр ожидает сейчас встречи с господином рейхсфюрером.

– Вы впустили в свою подземную крепость самозванца! – скорбно изрек Бурцев. – И я молю Господа, чтобы коварный враг, подло прикрывающийся моим именем, не успел сотворить свое черное дело, пока я вынужден тратить время на беседу с вами, брат во Христе.

– Дело? Черное? – Гауптштурмфюрер подобрался, подтянулся.

– Иерусалим пал, – печально продолжал Бурцев.

Немец ничуть не удивился, не проявил интереса. Кажется, он уже был в курсе…

– Полчища Князя Тьмы хозяйничают ныне на улицах Святого Города, – юродствовал Бурцев.

Но и это не проняло эсэсовца.

– А орды сии именуют себя Красной армией.

– Чтооо?!

А вот это фрицу было внове. Об этом визитер из прошлого – настоящий фон Хохенлох – вряд ли кому рассказывал. На такое у тевтонского магистра попросту не хватило бы фантазии.

– Каккак они себя именуют?

– Красная армия. А во главе этих адовых сил стоит великий маг, имя которому Полковник, – добил Бурцев.

– Полковник?!

– Полковник, – зловеще прогудел Бурцев изпод шлема. – Полковник Исаев!

– Это правда? – Встревоженный гауптштурмфюрер повернулся к Джеймсу.

– Яя, – закивал брави.

«Дада» – чем, собственно, и ограничивалось все красноречие «брата Рудольфа». Гауптштурмфюрер поверил. Ну, так казалось, по крайней мере. Либо старонемецкий Бурцева звучал убедительно, либо тевтонский наряд, носивший явные следы недавнего сражения, сыграл должную роль.

Офицер СС повернулся к пулеметной амбразуре. Выкрикнул приказ:

– Открыть!

Запертая дверь отворилась. Всетаки Красная армия и полковник Исаев – это серьезно. Это здесь отпирает любые засовы.

– Рейхсфюрер запретил его беспокоить, но вы будете первыми, с кем он встретится, когда освободится, – пообещал гауптштурмфюрер. – А пока следуйте за мной. Оба.


Глава 66 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 68