home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 68

Они проследовали. Мимо МG42 на треноге. Мимо двух пулеметчиков у амбразуры. Бурцев отметил: у каждого, как и у офицера, кобура с «вальтером» на боку.

Провожатый, звякнув ключами, отворил еще одну дверь. Такую же массивную, как первая, и – да, похоже, что совершенно звуконепроницаемую. Наверное, местные тюремщики желали, чтобы застенки эти погребли не только пленников, но и их крики, проклятия, мольбы и признания. Прошли по безлюдному коридорчику с десятком пустующих камер.

Следующая звуконепроницаемая дверьперегородка… Очередное бряцанье ключей.

Вошли в комнату. Квадратную. Не большую, не маленькую. Хорошо освещенную, покрашенную в светлые радостные цвета, но все же унылую, как больничный покой. Здоровенная – на полстены – решетка напротив не добавляла оптимизма. Решетка висела на массивных петлях и, видимо, тоже открывалась. По необходимости. Гауптштурмфюрер запер за ними дверь.

В помещении уже были люди. Четверо.

Два автоматчика каменными истуканами застыли у решетки. В руках – «шмайсеры», на поясах – кинжалыдинсдольхи. Медиум эзотерической службы СС в таком же черном мешковатом балахоне, как у Джеймса, сидел в углу на стуле, накинув капюшон, – в комнате было прохладно. Рядом – еще один стул. Для гостя, для союзника. Но гость и союзник цайткоманды СС садиться не желал. На стуле лежал лишь головной убор. Рогатый шлемгоршок с крестообразной прорезью на правой стороне, под смотровой щелью. Обладатель рыцарского шлема – остроносый постнолицый брюнет с жирными волосами и клочковатой бородой – нетерпеливо расхаживал из угла в угол. Ну что… Тевтон, он и в хронобункере тевтон. Кольчуга с длинными рукавами, кожаный, со стальными нашлепками, панцирь, створчатые поножи, наколенники, наплечники, шлемгоршок на голове, черный крест на груди, меч на перевязи.

Бурцев напрягся. Он ожидал чего угодно. Но вот очная ставка с фон Хохенлохом! Сразу, с ходу! Об этом както не подумалось. А зря. Кажется, мудрый гауптштурмфюрер решил без промедления провести дознание и выяснить, кто из двух тевтонских магистров – настоящий.

Между тем их с Джеймсом неожиданное появление тоже произвело эффект. Автоматчики судорожно вцепились в «шмайсеры». Медиум подскочил, запутался в собственном балахоне, опрокинул стул и едва не упал сам. Фон Хохенлох замер, как громом пораженный, перед «собратом» по ордену. Немая сцена, в общем. Но долго она продолжаться не могла. И Бурцев не мешкал. Джеймс толькотолько поднимал руку в «хайле», а он уже рычал изпод шлема:

– Мерзавец! Самозванец! Вонючая свинья!

Бурцев очень старался, чтобы в голосе его явственно прозвучали устрашающие нотки праведного гнева. Кажется, получилось: сбитые с толку немцы – и охрана со «шмайсерами», и эсэовский медиум, и гауптштурмфюрер, и сам несчастный фон Хохенлох пребывали в ступоре. Даже Джеймс отшатнулся от взбесившегося спутника.

Ха! То ли еще будет! Это только начало спектакля.

– Защищайся! – Бурцев рванул из ножен полуторный меч с удлиненной рукоятью. Таким можно биться одной рукой. Можно – двумя. – Я, магистр Иерусалимского Дома братства Святой Марии Генрих фон Хохенлох, вызываю тебя! А теперь ты назови свое истинное имя, подлый обманщик!

Он наступал. Пока эсэсовцы в шоке, самое время разыграть оскорбленную невинность и устранить конкурента. Маломальское разбирательство быстро вывело бы Бурцева на чистую воду.

– Но ведь это же я! – с трудом выдавил тевтонский магистр. – Я Генрих фон Хохенлох! Как смеешь ты… ах ты…

Удивление схлынуло. Тевтон был в бешенстве. Теперь он тоже жаждал крови. Шлем мигом перекочевал со стула на голову рыцаря, вжикнула сталь, выскакивающая из ножен. – Божий суд! Взываю к Божьему суду! – Бурцев подбавил побольше пафоса в голос.

И ударил первым. Фон Хохенлох, однако, оказался тертым калачом. Тевтон сориентировался мгновенно. Шагнул в сторону, подставил свой клинок под меч Бурцева. Парировал. Нанес ответный удар.

Охх, матьперемать! Бурцев едва успел прикрыться. Едва удержал рванувшееся из рук оружие. Противник попался достойный, и затея с поединком начинала казаться не самой удачной. Не ломать комедию надо было, не играть в благородство, а рубить сразу, без предупреждения, без вступительной речи. Пусть получилось бы не столь эффектно, зато безопаснее. И наверняка.

– Готт мит унс! – прорычал магистр фон Хохенлох.

– …мит унс, – не согласился Бурцев.

Сшиблись снова.

Хитрый финт, удар… Острие тевтонского меча рассекло накидку Бурцева, царапнуло по кольчуге.

Бурцев в ответ снес правый рог со шлема противника. Сомнительное, вообщето, достижение…

Еще удар немца… Вскользь пришелся, но с левого рукава посыпались сорванные кольчужные звенья. Под разодранным гамбезоном стало тепло и липко.

Фон Хохенлох торжествующе рыкнул, снова опустил тяжелый клинок, а когда Бурцев пригнулся, уворачиваясь, вдруг шагнул вперед, резко поднял рукоять меча. Тяжелое навершие хорошо сбалансированного оружия впечаталось в шлем Бурцева. Набалдашник на рукояти полуторного рыцарского меча – это не Гаврилова булава, конечно, но тоже хорошего мало…

Топхельм загудел, задрался к потолку. Узкая смотровая щель поймала свет мощной лампы. Полуослепленный, полуоглушенный Бурцев чудом ушел изпод добивающего удара. Ну, блин, лох… фон хохен…

Он попытался достать тевтонского «лоха» – ткнул под вражеский шлем. Фон Хохенлох отступил, ушел с линии атаки. Ловок, гад!

Наверное, парутройку лет назад, когда Бурцев толькотолько перешел с омоновской резиновой дубинки на меч, ему в таком поединке ловить было бы нечего. Но даже сейчас, после бесчисленных уроков фехтования, рубка с тевтоном давалась тяжело.

Смертельными росчерками клинки мелькали в электрическом свете. Звенел металл, изпод топхельмов доносились глухие выкрики и проклятия. Ошарашенные эсэсовцы наблюдали за поединком, не зная, как остановить звонкую пляску смерти. Ситуация слишком неординарная, события развиваются слишком стремительно, и не ясно, кому из двух тевтонских магистров следует помогать.

– Прекратить! – заорал наконец гауптштурмфюрер. – Фон Хохенлох! Фон Хохенлохи! Прекратить немедленно!

Меч в руках тевтонского магистра дрогнул. Проигнорировать приказ Хранителя Гроба Генрих фон Хохенлох не мог. Бурцев – смог. Легко! На него не давил непререкаемый авторитет могущественных союзников. И отводить свое оружие он не стал.

Фон Хохенлох все же прикрылся в последний момент. Тяжелый клинок Бурцева скользнул по вражескому лезвию, чуть отклонился. Шарахнул за левый наплечник. Сорвал защитную пластину, прорубил кожу панциря, кольчугу, поддоспешник. Разворотил ключицу.

Магистр вскрикнул, отшатнулся, роняя меч, зацепился шпорой о шпору, упал. Навзничь. Грохнувшись железным затылком о бетонный пол.

– Прекратить! – ярился гауптштурмфюрер и уже рвал из кобуры «вальтер».

Автоматчики тоже стояли наготове. Только и ждут приказа открыть огонь.

Ох, не любил всетаки Бурцев это дело. Терпеть не мог добивать поверженного беспомощного противника. Потому и замешкался. Под руку, пытаясь образумить, остановить победителя и заслонить раненого, сунулся медиум эзотерической службы. Тем хуже для медиума. В конце концов, он здесь тоже ненужный свидетель.

– Пре…

Бурцев рубанул по капюшону. Снова поднял меч и…

– …кра…

…снова опустил. Острием в центр черного креста на белой котте Генриха фон Хохенлоха. Шпоры и окольчуженые перчатки магистра заскрежетали о бетон.

– …тить!

А вот теперь можно и прекратить.


Глава 67 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 69