home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5

– Конечно же, все это вовсе не моего ума дело, – примирительно болтал Альфред фон Гейнц. – Раз уж эти… добрые христиане с лицами язычников входят в состав посольства братства Святой Марии, значит, так надо. Политика – дело тонкое, а я всего лишь простой солдат, преданный императору. Потому прошу извинить меня, и пусть наши новые братья во Христе проявят смирение и не гневаются на меня. Могу я вам еще чемнибудь помочь?

– Можете, – в беседу вступил пан Освальд. – Милейший барон, вы не подскажете, какой нынче год?

Поляк уже был в курсе, что побег из эсэсовского хронобункера осуществлялся не только в пространстве, но и во времени. Но нельзя же спрашивать вот так в лоб, в самом деле!

– Год? – Глаза у барона округлились и полезли чуть не под самое забрало.

Да, действительно, странный вопрос для посла секретной миссии.

Альфред фон Гейнц повернулся к Бурцеву:

– Правильно ли я понял, что брат святого ордена спрашивает…

– Да, барон. – Бурцев печально скривил губы. – Во время стычки с разбойниками нашего несчастного брата сильно ударили по голове. Он… он немного не в себе.

– Проклятые швейцарские алебарды! – немец отозвался с сочувствием и пониманием. – В свое время моему деду тоже здорово досталось в битве при Лаупене. Шлем несколько смягчил удар, но домой дедушка вернулся не в себе. И долго не протянул. Что ж, такое случается. Я надеюсь, ваш спутник излечится с Божьей помощью.

– С Божьей помощью, с Божьей помощью, – эхом отозвался Бурцев, – на него лишь уповаем в молитвах своих. И несчастный брат наш уже исцеляется. Но все же будет лучше, если вы ответите на его невинный вопрос, благородный Альфред. Именно вы, раз уж страдалец обратился к вам. Это… это успокоит немного его мятущуюся душу. Если вам не трудно.

Освальд недовольно хмыкнул, слушая юродничанье спутника. Ничего, переживет…

– Конечно! Конечно! – поспешно закивал барон. – Мне совсем не трудно. Сейчас 1410й год от рождества Христова, а день и месяц…

Его не дослушали.

– Чтооо! – Мятущаяся душа Освальда отнюдь не желала успокаиваться.

Бурцев тоже не удержался – крякнул досадливо. Да уж, не до веселья. Незнакомый пятнадцатый век на дворе…

– Чтото не так? – встревожился барон.

– Нет, все в порядке. Просто у брата приступ.

– Как зовут вашего брата?

В этот раз поляк опередил Бурцева.

– Я – Освальд! – громко и торжественно отчеканил он. – Освальд Добжиньский!

Провозгласил это пан с таким видом, будто готов был немедленно сразиться с любым, кто посмеет оспаривать его заявление. Здесь, однако, слыхом не слыхивали о благородном разбойнике, пролившем два столетия назад немало немецкой кровушки. Не вызвал удивления у барона и тот факт, что рыцарь в тевтонском плаще кличет себя добжиньцем.

– Ааа, добжиньские земли! – протянул Альфред фон Гейнц. – Как же, как же, слышал, знаю… Орден Святой Марии недавно отбил их у поляков. До нас доходят слухи, будто это может стать поводом к большой войне.

– Ох, станет! Еще как станет! – со скрежетом зубовным пообещал Освальд.

Пылающий взгляд поляка заставил барона повернуть коня в сторонку.

– У вас еще есть раненые, благородный Конрад? – осведомился фон Гейнц, косясь на Освальда.

– Нет. Один только.

– Мда… алебарды… страшное оружие, – пробормотал немец и перевел разговор в иную плоскость. – А скажитека, господин комтур, кто эти милые девушки?

Барон теперь с интересом разглядывал Аделаиду и Ядвигу.

– Это не девушки, – строго ответствовал Бурцев.

– А? Дамы?

– Сестры ордена.

– И они что, тоже входят в состав посольства?

– Они нам… помогают в пути. Готовят пищу, стирают…

Аделаида часточасто заморгала. Раскраснелась, возмущенная, раскрыла и захлопнула рот, душимая гневом, не в силах произнести ни слова. И – хорошо… Истерики орденской «сестры» им сейчас только не хватало.

– …за лошадями смотрят, прислуживают. Ну и так, вообще…

– Вроде служанок?

– Вроде.

– Я так и понял, – удовлетворенно кивнул барон. – Я слышал, что в орденских замках несут службу женщины. Только никогда прежде не думал, что они сопровождают братьеврыцарей в походах…

– Сопровождаютсопровождают. А что в этом такого? Или вы сомневаетесь в целомудрии братьев ордена Святой Марии, барон?

Альфред испуганно качнул шлемом:

– Нет, что вы, ничуть… Мне просто странно, что орденская челядь одевается так… своеобразно. – Рыцарь не отводил глаз от нелепого медиумовского балахона Аделаиды. – Вероятно, этот черный мешок связан с какимито обетами?

– Челядь?!

Казалось, малопольскую княжну, обретшую, наконец, дар речи, хватит удар. Агделайда Краковская успела еще чтото возмущенно и неразборчиво пискнуть. К счастью, умница Ядвига, зажав Аделаиде рот, вовремя оттащила княжну в сторонку.

– Что с ней? – изумился фон Гейнц.

– Да так… немного не в себе, – вздохнул Бурцев. – Нервы. Сами понимаете, сестре пришлось многое пережить.

– О, да! Подлые, подлые швейцарцы!

– А одежды – это… это… наказание, в общем. Вроде покаянной власяницы.

– Сестра провинилась?

– Да. Слишком много о себе возомнила. Забыла о смирении.

– Гордыня – тяжкий грех, – неодобрительно покачал головой Альфред. – В особенности для женщины.

– Ну, вот и я о том же.

Бурцев улыбнулся. В чемто он с этим германцем нашел взаимопонимание.


Глава 4 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 6